Marina Akhmedova. Страница 96

Приехала в Москву через три месяца на Донбассе. Все мне говорили, что надо развеяться. Развеяться пока не получается. Здесь, дома мне сделалось грустней. Не знаю, что произошло, но, кажется, я ожидала увидеть Москву изменившейся. Впрочем «увидеть» - неверное слово. Какие изменения можно увидеть глазами? Как все ходят с буквами Z на футболках? Я сама такие не ношу, и понимаю, что пафосная Москва не будет. Но Москва - это тот большой организм, который живет в своём ритме. Я, скорее ждала изменения ее ритма. Это как с сердцем - когда оно болит, ритм меняется. Но похоже, Москва не болит. Мне так кажется. Я не слышу в метро разговоров про Донбасс, про наших военных, все-таки отдающих жизнь за эту Москву. Один раз только мне сказали - «Это все так тяжело - то, что происходит там, что мы стараемся новости об этом не смотреть». И тогда я поняла, что Москва небезразлична, она, скорее, прячется от негативных эмоций. Ведь все последние годы Москва жила на дешёвом позитиве инста-гуру и бегала к психологам, учащим избегать негатива и вешавшим ярлык «негатива» на даже самые нужные человеческой душе переживания. Нет, умом я понимаю, что так и должно быть - Москва, столица России, не упала в обморок от санкций, живет себе поживает. Здесь, конечно, есть люди, искренне переживавшие за Донбасс, помогающие ему. Но кажется, этого недостаточно, чтобы изменить кардиограмму столицы. И я спрашиваю себя - если то невероятное страдание, которое приняли на себя люди на границе с нашей родиной - недостаточно, то что должно произойти, чтобы Москва зажила в ритме - «я знаю, что прямо сейчас чьё-то разорванное сердце умолкает ради того, чтобы мое продолжало биться»?

Польша больше не будет ежедневно платить 40 злотых на питание и жильё беженцам с Украины. А Болгария попросит их из отелей - начался курортный сезон. Странам не хватает денег на содержание украинцев. Но вряд ли страны этого не понимали, когда к себе их звали. Теперь беженцы злятся на болгар и поляков, болгары и поляки злятся на беженцев. Вот что бывает, когда встречается ненависть к России с уверенностью в том, что тебе все должны. Такой союз - как союз гиены с павлином. И родить он может только общее неудобство.

Сегодня в Мариуполь снова заехало горячее питание. Это оказалось тем, что нужно прямо сейчас. Чем больше кормим, там больше заявок со дворов поступает. Столовая уже загружена и работает. Она - в Донецке. Придётся возить. Как я уже говорила, в Мариуполе найти помещение - целое, с плитами, водой и светом - нереально. Завтра повара приготовят первое и второе на 400 человек. Я верю в то, что это горячее питание согреет людей, и им будет легче постепенно выйти из кризиса в работу, в восстанавливающуюся нормальную жизнь. Вообще, нормальное такое дело делаем. Я бы хотела ещё больше, но пока как получается. А люди очень благодарны

Часто вижу, как на либеральных площадках обсуждают несовременность Путина и поколенческий разрыв, как одну из причин начала спецоперации, а так же ее одобрения и неодобрения гражданами РФ. А я думаю, что сама постановка вопроса, то есть само предложение этой темы для дискуссии является манипуляцией.   Прежде всего, поддержка или не поддержка специальной операции должна базироваться на исторических причинах, хотя бы тех, что возникли за последние годы и которым мы все были очевидцами. А еще на анализе вставших перед Россией рисков и угроз. А не тупо на эмоциях – «Я за все хорошее и против всего плохого». При том, что у людей в голове часто перепутаны местами «плохо» и «хорошо» – плохое названо хорошим и наоборот. И, кстати, вот тут поколенческий разрыв как раз прослеживается – он есть, в качестве образования. В Советском Союзе оно было лучше. И человек реже мог позволить себе сказать – «Я против» – не подключив к этому заявлению в принципе мыслительный процесс, а довольствуясь одними эмоциями. Но в целом я не отменяю разности поколений, просто мне смешна продвигаемая псевдолибералами мысль о том, что поддержка или неподдержка спецоперации – поколенческая разность.   Путин – полный ровесник моего отца. Они родились почти в один день и год. Есть ли у меня поколенческий разрыв с отцом? К событиям, происходившим на востоке Украины в 14-м, а потом в ДНР и ЛНР, мы относимся и относились всегда одинаково. Мы никогда этой темы в разговоре не касались, не спорили, друг друга не убеждали. К тому, что происходит сейчас, мы тоже относимся одинаково – мы никогда и этого разговора не касались. Просто я знаю про отца, что он думает так, а он знает, как думаю я. Потому что он меня воспитал. Но не только поэтому. Значит ли это, что мы во всем похожи? Разумеется, нет. Во многом мы думаем по-разному.   К примеру, я точно не знаю, как мой отец относится к семейным ценностям, я думаю – положительно. Но если при нем начнут обижать меньшинства – при том, что меньшинства – это просто меньшинства, не пытающиеся стать путем пропаганды большинством – он встанет на их защиту. Как и я.   Но все-таки есть вещи незыблемые для каждого поколения. И вот они передаются от родителей к детям. И вот они – одинаковы для людей, живших и триста лет назад, и двести лет назад, и сто. Одинаковы для людей, живущих сейчас - в разных поколениях. Одна из них – верность родине. Я знаю, что мой отец – порядочный человек, и потому мне не надо спрашивать его, на чьей он стороне. Он на стороне своей родины. А если кто-то почему-то родине не верен, и начинает разглагольствовать – «А что для вас родина вообще? Общность каких людей? Земля и пресловутые березы?» или начинает говорить о том, что воспринимать себя в рамках одной страны, а не всего мира – это пещерная дремучесть, присущая людям прошлых поколений, короче, старомодным чудакам, которые должны уйти со сцены, то такому человеку нужно просто-напросто задать себе всего один вопрос - «А чему я верен и на что я готов ради этой верности?». Не сомневаюсь: сразу начнутся постмодернистские разговоры о том, что верности нет - и кто сказал, что есть? - Бога нет, нет отца, нет сына. Есть только я и мир, в котором у меня нет корня, и я качусь куда хочу. Но в действительности - качусь как сорная трава перекати-поле

В больнице в Мангуше, в терапевтическом отделении, куда мы привезли лекарство, в темном коридоре сидел землистого цвета дед и дышал кислородом. Рядом на опухших ногах стояла его трясущаяся жена. По ее ногам уже можно было догадаться – Мариуполь. Оттуда сейчас все с отеками. – Помогите, - тихо обратилась она к Юре только потому, что он был в защитной форме. – Нам надо в Донецк. Мы стали обсуждать при них – как их туда переправить, но следом женщина сказала – «Пока сына не похороню, никуда не поеду». Значит, надо было помочь похоронить сына, а потом отвезти оставшихся без сына родителей в Донецк. – Вы сейчас поедете в Мариуполь, - говорила она, - а он лежит там за домом. Улица Латышева сорок три, он прямо за первым подъездом. Всех неизвестных оттуда уже выкопали, а он лежит. Мы там трафаретку поставили – «Ляпин Николай Николаевич. 11 июля 1970 год». Его не выкапывали из-за трафаретки. Мы знаем потому, что на сорок дней туда приезжали. Он вышел из подвала, а тут бомбу кинули, и там такая воронка. А мы не могли за ним выйти – сильно стреляли. Вышли через пять дней, а он возле воронки лежит. Я наняла двух мужчин, они его похоронили – за бутылку коньяка и бутылку вина. А у меня все сгорело. А я говорю – «Мне заплатить нечем». Женщина тогда с третьего подъезда дала мне бутылку коньяка, а с первого подъезда женщина – бутылку вина. И говорят – «Возвращать не надо». Они до сих пор в подвале живут, а дом наш полностью разрушен. Теперь, говорят, пока власть не восстановится, перезахоранивать не будут и свидетельство о смерти выдавать не будут. Отвезите нас с мужем, пожалуйста, в Донецк. Только я никуда не поеду, пока сына не похоронят.   Свидетельства о смерти уже выдают. Но с трудом. Юра займется женщиной. Ляпин Николай Николаевич – 11 июля 1970 года рождения – выходил из подвала, чтобы спасти выбежавшего котенка.

Верховная Рада Украины сняла омбудсмена Денисову с поста. Перестаралась омбудсмен. Теперь ее буйную фантазию надо полечить

Германия предоставит россиянам, выступающим против Путина, визы в упрощённом режиме. Выступающие против Путина - это люди, подвергающиеся в России репрессиям и выступающие против войны на Украине. Таким образом Германия даёт ясно понять, что для неё надпись «нет войне» - это не пацифистский позыв отдельного гражданина, как утверждает сам гражданин, а политический жест против Путина. И Германия поддерживает Украину, как и россиян, выступающих против спецоперации, только потому, что хочет вложиться в революцию в России. Только интересно, как россиянин, желающий получить упрошенную визу в Германию, будет доказывать, что он - противник Путина. Он должен будет написать несколько прощальных постов в Facebook (признан экстремистским) против Путина? Прийти в посольство и трижды прокричать - «Я против Путина!». Раз в три месяца являться в полицию Германии и подтверждать, что его взгляды с тех пор не менялись? Или просто всегда ходить с табличкой - «Я русский и я против Путина»?

Глава СПЧ: «Уполномоченный по правам человека на Украине – уродка. Ее надо отдать под суд!» «Вы не сможете ничего доказать тем, чья профессия – лгать. Есть Уполномоченный по правам человека на Украине Людмила Денисова. Она - уродка. Что вы ей докажете? То, что она выдумывает, за гранью всего. Ее надо будет отдать под суд за все то, что она вытворяет. Это будет правильно», - заявил Валерий Фадеев в понедельник на проектном семинаре Общественной палаты РФ на базе Мастерской управления «Сенеж».

Ещё одно живое существо приехало домой. Каждый раз, когда видишь их - брошеных, голодных, не способных позаботиться о себе и ни в чем не виноватых - наступает миг малодушия. А куда его? А поместится ли в машину? А выдержит ли путь? А куда ты сама денешь его, привезя в Донецк? Преодолеваешь его потому, что ты можешь изменить судьбу - подарить живому существу хозяина. Так было и с этой девочкой, которую я решилась поймать в Волновахе и попросила местных придержать за плату. С моим участием было спасено не так много животных за два месяца - всего с десяток. Работала команда, но первоначальный импульс исходил от меня. Сейчас меня спрашивают - как помочь животным с освобождённых территорий. Схему спасения мы отработали, но то, что мы делаем - капля в море. А в одном только Мариуполе животные переживают самую настоящую катастрофу. Их там - тьма, разных пород и ценников. И привезти корм - это уже считай ничего и не сделать. По ночам большие собаки грызут маленьких, стоит визг, люди вынуждены слушать это из темноты. Донецкие приюты, волонтеры приезжают, но их сил не хватает на катастрофу - это очевидно. Нужны машины с клетками - много машин, группы волонтёров - много волонтёров, которые не боятся работать руками. Они будут ловить животных. Нужны пункты временного размещения животных в Донецке. Мы сделали один, но и это - капля в море. И дальше породистых собак должны разбирать россияне. А это значит, что их вывоз на границе должен быть упрощён, сейчас он тернист и сложен. И нужны команды волонтёров, которые на таких же машинах будут встречать животных на границе и развозить по российским адресам. Все. Мы так и работаем. Тут нужны только желание и люди, которые хотят реально помочь, а не отправиться и успокоиться

Прочла о человеке, который поджег в удмуртском посёлке военкомат, повредит документацию ветеранов Великой Отечественной, а свой поступок объяснил так - хотел проверить на что способен. Теперь придётся проверить способен ли отсидеть пять лет в тюрьме. Ведь проверка себя в неправовом поле - это как компьютерная игра с препятствиями. Стоит устроить себе одну проверку, как сразу возникает каскад следующих, и одно сложнее другого.

Ещё зарисовки из Мариупольских дворов. Почему же они поддерживают Россию?

Сегодня Донецку досталось. Погибшие, раненые, огромные воронки. Говорят, есть попадание даже в конюшню. Я все это связываю с тем, что значит, наши занимают позиции, на которых стоят украинцы. Где-нибудь, может быть, в Авдеевке. Эти всегда так - мы не получаем полную информацию с фронта, но знаем, что так украинцы всегда мстят за неудержные километры - мирным гражданам.

Из руин вышли два шестнадцатилетних мальчишки - один рыжий, другой белобрысый. Похожие на тиктокеров, но костёр для старушек разжигали хорошо, грели принесённую для них воду и сказали, что у них вообще все топчик. Белобрысый долго рассказывал что творили азовцы - во-первых, обрадовались, узнав, что их - 300 человек в доме, там же сразу и засели, жителям не давали выходить из подвалов готовить еду, по дому стреляли. Говорил, говорил бесстрастным голосом. А дошло до солдат ДНР - в голосе появилась обида. Когда вошли наши, ребята стали выходить, рыжего остановил молодой мобилизованный ДНР и дал ему «ляпуса» за внешний вид. Резервист - почти такой же молодой, как эти. Наверное, это - какие-то мальчиковские разборки. - Все норм, - тогда сказал сам рыжий. - Просто мы их ждали. А они сразу ляпус выдали. Если сравнивать ляпус и преступления азовцев, ляпус - мелочь, нестоящая разговора. Но если действительно наших ждали, не мелочь. Тогда - обидно. Пришлось извиняться за того резервиста

Часто меня просят показать видео из наших поездок. Вот они и будут ещё. Иногда из руин Мариуполя на меня проступает его хороший лик - как будто на глаза накладывается плёнка с записью из прошлого. Это город разговаривает с нами. А мы - с его обитателями

Эта женщина приехала в Мариуполь из села к детям на зиму. Дети во время боевых действий убежали то ли в Грузию, то ли в Чехию. Я спросила, почему они ее не взяли с собой. - Да они быстро уехали, - сказала она. - Вас почему не взяли. - Да я бы не поехала. У меня в деревне хозяйство. - Они как без вас уехали и оставили мать тут?! - Да у нас, вы знаете… даже разговора об этом не было… Продукты привезём ещё. Женщину из Мариуполя вывезем. Детям ее пусть будет хорошо - в Чехии. Или в Грузии

Ближе к ночи возвращаемся в Донецк. Россияне на заднем сиденье бурно обсуждают отсутствие в Мариуполе полевых кухонь, возмущаются разговорами, которые ходят среди жителей - обещают, что с августа им перестанут выдавать гуманитарку. «А работа где?! Работу тогда им дайте!». Сожалеют, что не прихватили парням хотя бы пару новых трусов. Потом спрашивают - «Как этих людей можно подвести? Как их бросить?».

Сегодня в Мариуполе пробно покормили людей - горячим борщом и гречневой кашей. Люди сначала стеснялись, боялись подходить. «Да что я, самый голодный?»- спрашивали друг друга. А потом потянулись уже со своими баночками и плошками. «Вкусный борщ, красный, красивый» - сказала одна бабушка. Да, он очень вкусно пах. Термосы сохранили его горячим. Сейчас собираем списки по дворам - на количество людей, нуждающихся в горячим питании. Когда уезжали, нас спрашивали - «А завтра приедете? С борщом?». Завтра, к сожалению, не приедем. Но через несколько дней борщ - такой же вкусный красивый красный - приедет. И каша PS 4817 7603 0101 7574 Мария Владимировна П Сбер

Везде на освобождённых территориях спрашивают - будет ли уголь. Будет ли уголь к отопительному сезону. Ответ - «Шахтеры на фронте. Чем скорей закончится война, тем быстрей у вас будет уголь и тепло». И тогда у людей какое-то понимание мелькает в глазах - люди с освобождённых понимают, как тяжело приходится республикам. Ведь республики не только страдали от войны 8 лет, сейчас и мужчин всех мобилизовали. А с освобождённых территорий - нет. Люди переваривают ответ, а потом говорят - «Эх, ладно, может тогда Путин газ проведёт?». Привыкают постепенно к России