В больнице в Мангуше, в терапевтическом отделении, куда мы привезли лекарство, в темном коридоре сидел землистого цвета дед и дышал кислородом. Рядом на опухших ногах стояла его трясущаяся жена. По ее ногам уже можно было догадаться – Мариуполь. Оттуда сейчас все с отеками. – Помогите, - тихо обратилась она к Юре только потому, что он был в защитной форме. – Нам надо в Донецк. Мы стали обсуждать при них – как их туда переправить, но следом женщина сказала – «Пока сына не похороню, никуда не поеду». Значит, надо было помочь похоронить сына, а потом отвезти оставшихся без сына родителей в Донецк. – Вы сейчас поедете в Мариуполь, - говорила она, - а он лежит там за домом. Улица Латышева сорок три, он прямо за первым подъездом. Всех неизвестных оттуда уже выкопали, а он лежит. Мы там трафаретку поставили – «Ляпин Николай Николаевич. 11 июля 1970 год». Его не выкапывали из-за трафаретки. Мы знаем потому, что на сорок дней туда приезжали. Он вышел из подвала, а тут бомбу кинули, и там такая воронка. А мы не могли за ним выйти – сильно стреляли. Вышли через пять дней, а он возле воронки лежит. Я наняла двух мужчин, они его похоронили – за бутылку коньяка и бутылку вина. А у меня все сгорело. А я говорю – «Мне заплатить нечем». Женщина тогда с третьего подъезда дала мне бутылку коньяка, а с первого подъезда женщина – бутылку вина. И говорят – «Возвращать не надо». Они до сих пор в подвале живут, а дом наш полностью разрушен. Теперь, говорят, пока власть не восстановится, перезахоранивать не будут и свидетельство о смерти выдавать не будут. Отвезите нас с мужем, пожалуйста, в Донецк. Только я никуда не поеду, пока сына не похоронят.   Свидетельства о смерти уже выдают. Но с трудом. Юра займется женщиной. Ляпин Николай Николаевич – 11 июля 1970 года рождения – выходил из подвала, чтобы спасти выбежавшего котенка.