Marina Akhmedova. Страница 35

16 февраля в кинотеатрах начнут показ фильма «Праведник», в котором одну из главных ролей исполняет Хаматова. В анонсах ее фамилия не появлялась, и вот, наконец, журналисты спросили режиссера фильма Урсуляка – будет там Хаматова или нет. «Она в фильме осталась, - ответил он. – И что?». И то.   Вот этот вопрос – «И что?» – такой же неприятный как и вся история в целом. Что хочет сказать этот режиссер? Что он проспал с 24 февраля и был лишен счастья впитывать все то дерьмо, которое вылила на страну и на наших военных Хаматова? Ну, он счастливчик, если он все это время спал. А так бы понял, что удовольствия смотреть на Хаматову нет. А если не спал, то вот это «и что?» звучит довольно надменно. И то!   Самое тут интересное, что фильм – военная драма. Что должен чувствовать зритель, глядя на лживое лицо актрисы? Какого бы положительного персонажа в этой военной драме актриса ни играла, зритель, глядя на нее будет постоянно думать – «не верю». Ни ей, ни подвигу того офицера Красной Армии, о котором рассказывает фильм. 

Какая все-таки иногда насмешница судьба. Молодой Зеленский. Ему уже тогда нужны были танчики и солдатики. А голос - все такой же противный

И еще про Холокост. Есть на западной Украине такой городок Рава Русская. До Великой Отечественной в нем жили в основном евреи. Их перебили немцы руками украинцев. Дома их заняли украинцы. Так вот памятник жертвам Холокоста там не появлялся, не появлялся и не появлялся до тех пор, пока Украина не напала на Донбасс. Вот после этого события она начала пользоваться еще большей поддержкой Европы, еще сильнее захотела в Евросоюз. И только поэтому, наконец, памятник жертвам Холокоста в Раве Русской был открыт. Ведь Европа как бы считает священным камнем Холокост. К мемориалу привезли могильные плиты с еврейского кладбища. Ими западные украинцы мостили дороги. Ходили и ездили по ним. Видимо, от большой любви к евреям. А особенно от раскаяния за тысячи перебитых, включая детей. После той бойни в Раве Русской осталась одна еврейка – ее спрятали родители прежде, чем за ними пришли. Правда, потом она сошла с ума, и ходила по Раве как городская достопримечательность. А больше евреев там не было, и думаю, что нет.

«Страдания 6 млн невинно убитых евреев не забыты, как и страдания выживших… мы напоминаем о нашей исторической ответственности» - сказал Шольц в международный День памяти жертв Холокоста. И послал немецкие танки Украине. А Украина как раз ко дню памяти жертв Холокоста выпустила марки к празднованию 75-летия СС «Галичина», убивавшей евреев. Как это все уложить в одной голове?

В 2016 году была в Берлине. Меня познакомили с немцем, писателем, предупредив – он терпеть не может Путина и русских. Его отец служил в Вермахте. Я спросила его о вине – за вторую мировую. Такое тогда навязывалось мнение – якобы Германия несет тяжелый комплекс вины за миллионы погибших русских, и этот комплекс вошел в кровь каждого рядового немца.   Франк – того немца звали Франком – сказал, что этот комплекс вошел в него через рассказы и объяснения отца. Тот вернулся с войны, и говорил, что война – чудовищна. Что война – самое страшное, что может произойти с людьми. Я ответила, что как раз это-то мне понятно, да, война страшна, но ведь мы – я и он – по-разному воспринимаем ту войну. Я – зная, что моя страна сражалась на стороне добра, он – зная, что его отец был на стороне зла. Я свободна от комплекса вины, а он им отягощен. И чудовищность войны мы будем расценивать по-разному. Вот тут-то Франк и расстроился.   – Ну да, мы напали, - сказал он и много раз повторил «напали, напали, напали». – Вы же прекрасно знаете, что Германия напала, - повторил он с упреком, как будто я нарушила этикет вежливости, напомнив ему об очевидном – Германия напала. – Да, я сын человека, который принимал участие в войне. Мне жаль, что так вышло. – А вы конкретно в чем виноваты? – спросила я. – Меня тогда не было, - ответил он. – А-а-а, - догадалась я, и сама испугалась своей догадки. – Вы боитесь, что на месте отца действовали бы так же. Убивали бы нас? И от того в вас вина? Франк сильно покраснел. И я подумала, что моя догадка верна. – Я точно знаю, что не работал бы в концлагере и не служил бы в СС, - сказал он. – Но я был бы в Вермахте. – И вы жалеете, что вам всю жизнь пришлось прожить в тисках вины за то, что ваша страна сделала нам? – спросила я. – Может быть… - ответил он. – Только вы не думайте, что это чувство вины свойственно всем простым немцам. Оно больше свойственно интеллектуалам.   Не-не, я так и не думала. А теперь, когда немецкие танки возвращаются на русскую землю, я даже не думаю, что в Германии много интеллектуалов. Ничего не изменилось, немцы, по-прежнему, хотят убивать нас. А их многолетний комплекс вины был связан не с сожалением о наших миллионах погибших, а с мыслью, вылезающей из подсознания – «мы сделали бы это снова».  

Дорогой Ваня, а мне будет очень больно, если с вами там что-то случится, а вы там из-за меня и ради меня. Но я ценю и уважаю ваше решение. Вы - настоящий мужчина и наш защитник. Кольцо буду беречь всегда. Вчера наш корреспондент случайно встретил Ивана и тот спросил, не знает ли он меня.

Пишут, что РПЦ предлагает запретить замужним женщинам аборты без согласия супруга. Но это, как обычно, для заголовков. На самом деле, предлагает отдельный представитель Русской Православной Церкви глава патриаршей комиссии по вопросам защиты материнства и детства священник Федор Лукьянов. Вот прямо так – запретить!   Мне такое предложение кажется странным. И больше всего его странность связана с тем, что Русская Православная Церковь, к которой принадлежу и я, могла бы на законодательном уровне вмешиваться в жизнь человека. И вмешиваться в нее жестким запретом. Я считаю, что церкви не надо этим заниматься, а правильней говорить со своей паствой о грехе аборта. И в то же время мне кажется, что в этом вопросе инициатив патриарха вполне достаточно. А он конкретно говорит о том, что о ребенке надо заботиться с самого начала беременности. То есть женщина должна начать получать поддержку от государства в первые же три месяца беременности. Когда она будет знать, что поддержка есть, то, может быть, не сделает аборт.   Два года назад я присутствовала на встречах психолога с беременными женщинами в рамках «недели тишины». Женщины обратились за бесплатной услугой прерывания беременности к государству, государство их направило к психологу. Только после разговора с ним, она могла сделать аборт. Я присутствовала всего на десяти встречах. Всегда молчала. Психолог предлагал женщинам в том числе материальную поддержку от государства и церкви. Но все эти десять шли на аборт не из-за финансовых проблем, а просто потому, что не хотели ребенка. Половина из них делала выбор против ребенка в пользу мужчины, которого они еще могли бы встретить. То есть мифического мужчины, который бы не принял женщину с ребенком. Тем более, когда это был уже второй. Из десяти этих женщин десять сделали аборт.   И вот в этот момент я поняла, что, может быть, и не хочу, чтобы мои налоги шли на бесплатный аборт для таких женщин. «Пусть убивает своего ребенка без моей помощи» – подумала я. Хотя до того, я была противницей вывода аборта из ОМС. Но я должна учитывать и то, что десять женщин – москвички, у жительниц малых городов может быть совсем другая финансовая история и совсем другие причины сделать аборт. Но вот еще что я поняла: если женщина решила сделать аборт, она его сделает. Платно или бесплатно. В государственной больнице или подпольно. Ее ничем не остановить. Вот хотя бы поэтому инициативу священника Федора Лукьянова я считаю странной. Предложение патриарха о заботе – здравым. А попытки вывести аборты из ОМС – спорными. Тут нужна широкая общественная дискуссия. Но… когда из кабинета вышла женщина, которую в конце сеанса даже я начала уговаривать не делать аборт, говоря, что ни один мужчина не стоит ребенка, мы с психологом просто сидели молча, и трудно было что-то сказать. Мы ведь ее не переубедили. А потом он проговорил – «Если женщина решила убить ребенка, ее не остановить».

ЮНЕСКО включила исторический центр Одессы в список всемирного наследия, находящегося под угрозой уничижения. Признала выдающуюся универсальную ценность объекта и обязанность всего человечества его защищать. Какое запоздалое решение! Памятник-то Екатерине II - основательнице исторического наследия Одессы - уже демонтирован. Надо было чуть раньше включать, пока было что защищать.

«Медузу» обьявили нежелательной организацией в России. А вся проблема «Медузы» в том, что ее журналисты приняли ненависть к России как позу, дань моде, знак отличия от прочей серой массы, подверженной пропаганде. И так вознеслись над этой массой, что не заметили как превратились в злобного монстра, в нечто, до отторжения инородное России. Да, критика и оппозиция - это всегда хорошо, но они должны опираться на любовь к той самой «серой массе». Иначе - только монстр

Говорила сегодня с нашими военными. Они рады тому, что к ним едут Абрамсы и Леопарды. Ждут их с нетерпением. Говорят, сама отправка этих танков говорит о том, что за время проведения СВО наши выбили все поставленные Украине танки. А это – тысячи машин. Значит, у Европы сейчас просто нет возможности поставить советские танки, работать с которыми обучены ВСУ. «Вот чему мы радуемся. Настолько эффективной была наша работа по уничтожению танковых подразделений Украины. Мы закончили их запасы. Им нечего отправлять, и речь сейчас у них идет о том, чтобы подобрать для Украины хоть что-то. А мы еще посмотрим на эти Абрамсы – через прицел орудия. А потом два-три ПТУРа улетят от нас в ту сторону, и сгорит этот Абрамс или Леопард за милую душу».

Друзья, я с уважением отношусь к Павлу Гусеву, как и он ко мне. Когда я вчера писала эту колонку о военных журналистах, то вовсе не предполагала, что возникнет дискуссия. Но она возникла, и это – хорошо. Тема – важная. И раз уж тут в комментариях заговорили не только о журналистах, но и о священниках, то должна сказать, что один из известных командиров запретил еще несколько лет назад полковому священнику отпевать павших бойцов. Священник ходил в атаки с крестом в одной руке и автоматом в другой. Тот командир любил и, думаю, любит этого батюшку. Но он тогда сказал – «Если еще и священники будут убивать, то война никогда не остановится». Батюшка говорил, что не имеет права благословлять на бой и не идти рядом с ними на смерть. Это – позиция. Глубоко верующий командир хотел, чтобы в последний путь – в путь к Богу – его людей отправлял священник, который не убивал. Он считал, что его ребята, лежащие в гробу, имеют на это право. Я правильного ответа не знаю. Но я смотрела в глаза того священника. В них была война.

Зампотех Суровый с рембазы в ДНР говорит, что наши танкисты такие мастеровые, будут биться до последнего патрона, но машину просто так не бросят. Это украинские танкисты часто бросают машины, и поэтому у нас - достаточно быстро увеличивается танковый кулак. Часто бывает, что враги бегут из окружения и бросают всё вооружение, в том числе и бронетехнику. Мы подбираем, и наши мастера делают все, чтобы «поставить ее на ноги». Суровый говорит, были случаи, когда подбирали абсолютно целый танк, в котором просто закончилось топливо или боекомплект. Украинцы часто бросают машины с небольшими поломками, особенно когда боятся попасть в окружение. Тогда оставляют всё и пешком удирают по посадкам. Видео с рембазы можно посмотреть здесь

Не без чувства гадливости прочла поздравления Зеленской Зеленского с днем рождения. Есть все-таки что-то тошнотворное в том, как первые лица страны выкладывают в соцсетях эти обращения на «ты» – «ты гораздо меньше улыбаешься… я хочу всегда улыбаться вместе с тобой. Подари мне эту возможность». Как будто нет возможности подойти к близкому человеку и сказать все то же самое ему тихо, глядя в глаза, как сокровенное, которое принадлежит только двоим. Но нет, надо же всему миру продемонстрировать слащавую историю любви. Всё это сильно напоминает чету Навальных. Те тоже пытались обмениваться любовными посланиями на всю ивановскую. Видно, и тут, и там одни «голливудские» сценаристы работают

Сегодня состоялось заседание СПЧ по поручениям президента. Большая часть его поручений по итогам встречи с СПЧ - про СВО. В связи с этим раздаются недовольные голоса - Совет по правам человека перешёл на военные рельсы, а должен был оставаться на старых и заниматься старыми правовыми вопросами, исключая СВО. Это звучит так, будто переход на военные рельсы стал каким-то ручным усилием, каким-то принудительным переводом с главного пути на примыкающий. Нет, именно СВО становится главными рельсами из-за складывающихся вот так обстоятельств во внешнем мире. А они так складываются, что ставят под угрозу само существование нашей страны. И если мы сейчас не поедем по военным рельсам, может так статься, что к старым темам мы уже не вернёмся - некому будет возвращаться и негде, страны не будет. Поэтому мы мчимся по тем рельсам, которые за нас выбрало время

Вчера в Москву приехал знакомый из Ясиноватой. Там всегда пекло. Встретилась с ним в кафе возле дома в Москве. Довольно пафосном, но оно работало до 23.00. Через час в него вошла Шишкина. А ещё через полчаса Юра Леонов. Внезапно все оказались в Москве в один день, и получилась такая незапланированная ДНР-сходка. Юру, судя по всему, Москва вштыривает. Он сказал, что, оказавшись в ней, и посмотрев на нашу движуху и вечерние трамваи, понял что имел в виду Путин, когда говорил, что мы ещё не начинали. А мне было неловко. Сидим в кафе, все столики в 9 вечера заняты красивыми людьми, которые явно получают удовольствие от жизни. А я слушаю Шишкину, о том, что Пушкинский бульвар в Донецке - уже мертвая зона, и когда я снова туда соберусь, должна иметь в виду, что кафе с подвалом, где я обычно завтракаю, уже не работает. Что кафе вообще там не работают. А я все время поглядывала на молодого знакомого из Ясиноватой. Что скажет он, живущий девятый год на передовой. А тут у нас - такая довольная собой Москва. - А мне нравится Москва, - сказал он. - Вы думаете, когда Ясиноватую в 14-м и 15-м бомбили, люди не гуляли в парке в Макеевке или не посещали ночные клубы в Донецке? Это есть и было во все времена. Мне даже нравится, что в Москве люди радуются. Главное же не это. - А что? - спросила я. - Да чтобы они все тут по совести жили. Чтобы жили по совести. И в этом так много всего - и делать свою работу хорошо, по совести. И совершать поступки, произносить слова, согласовываясь со своей совестью и веря в свою правоту. Представьте, если бы в нашей стране жили все больше люди, поступающиеся по совести. Мы бы быстрее мобилизовались и победили. И, наверное, тогда, да, было бы неважно, сколько раз человек сходил в ночной клуб и засмеялся в кафе, когда где-то там гибнут люди

Сегодня на заседании Совета по правам человека его глава Валерий Фадеев сказал важные слова о молодежи. Среди молодых людей сейчас бытует мнение, будто суверенитет страны - это архаика. Вон Германия проиграла и покаялась и теперь живет прекрасно, говорят они. Лучше, чем многие. И нам тоже нужно проиграть и покаяться и будем жить хорошо. Спорить с этими молодыми людьми практически невозможно. По крайне мере, крайне сложно. Они непробиваемы. Но! И вот это самое важное из слов Фадеева. Так думают ребята вовсе не из-за неправильного воспитания. А из-за отсутствия базы знаний. И это - так. Человек, отметающий суверенитет, как архаику, должен, по крайней мере, знать, на какие жертвы шло человечество ради этой самой свободы. Свободный человек, по крайней мере, должен это знать. Но самые несвободные и неосведомлённые люди - как правило, самые упёртые люди

– Такой шум идет из-за этих Леопардов. Но их собираются поставить всего девятнадцать. Что они могут кардинально изменить? – спрашиваю я танкиста Сергея из ДНР. Он прямо сейчас на передовой. – Они тяжелее, - говорит он. – Их тяжелее уничтожать. Но опять же… - усмехается, - покамест они доедут до нас, половина потеряется. Во-первых, у Украины все по пути пропадает. Во-вторых, нужные люди их ищут и находят. Не-е, меньше половины доедет. И опять же… покамест даже эта половина сюда доедет, мы их победим. Ну то есть свое заберем, укрепимся, и будем обороняться. Обороняться легче, чем наступать. Сергей сказал, что на днях у них была ситуация – попадание мины в танк. Танкисты были внутри. Слетела обшивка, но экипаж цел. «Экипажи – это то, что даст нам победить, - говорит он. – У нас, знаете, какие экипажи? Сплоченные. Они вот с полуслова друг друга понимают – что механик, что наводчик, что командир. Как три танкиста из песни. И никаких ссор. Всегда все дружно. И техника это чувствует». Сергей еще говорил, что это качество экипажей – то, чего НАТО украинцам передать со своими танками не может.   – А вы когда-нибудь встречали на поле боя европейский танк? – спросила я. – Пока не приходилось. Понятно, что это будет неприятно. Но к шагу назад мы не готовы. Ну, если за эту технику сядут необученные украинцы – это одно дело. Если сядут обученные натовские, совсем будет неприятно. Они итак нам натовскими снарядами постоянно гадости делают. Пробивают редко, больше гадостей, когда рядом падает, и обшивка горит. Но мы еще посмотрим, как их европейские танки наши морозы февраля и марта выдержат. А наши морозы выдерживают. Мы технику свою любим, она – наша жизнь. И вот мне кажется, танки это чувствуют. То рядом мина упадет, то мимо. И вроде у той стороны такие же танки – советские. Но украинцев так советская техника не слушает. Бывает, два советских танка встречаются – наш и их. И наш как-то живее выходит. Наверное, потому, что мы с душой к технике относимся.   Я предположила – украинцы выклянчивают технику у Европы, та поставляет им советские танки из старых запасов. А украинцам нужны Абрамсы и Леопарды. Для них советские танки – переходный этап, мусор, который надо перемолоть. Скорей бы они закончились, и пошли б новые - европейские. – Вот это чувствуют советские танки? – спрашиваю я. – Может, это. А, может, когда советские танки создавали, в них и закладывалось – «чтоб ни шагу назад», - отвечает Сергей. – Нам на своих танках удобней на своей земле воевать.

 Во Львовской области есть село Солонка, там в церкви давно служит филаретвский священник – отец Василь. Его считают самым сильным экзорцистом Украины. Ходит он, прихрамывая, и говорит, что ногу его в отмеску точат бесы. Я много раз была в этой церкви во время изгнания бесов. Отец Василь ненавидит москалей, «але тебе можно» – разрешал он.   Чего я там только ни видела. Каких голосов ни слышала – и звериных, и петушиных, и мужские басы, которыми вещали женщины. Слышала как Василь разговаривал с бесами по-украински. Он мне потом объяснял, что некоторые бесы – его старые знакомые, просто предыдущий их носитель умер, да вот он в эту женщину и перескочил.   А потом в церковь стали прибывать мужчины, воевавшие в Донбассе. Это был уже 15-й год. Однажды зашла группа людей в форме «Правого Сектора» (запрещен), они привели мужчину – такого же, в форме. Что-то тому Василь шепнул как старому знакомому, и тот завелся рыком БТР и пошел голосом что-то давить, по кому-то стрелять. Его держали человек десять и не могли удержать. Голосом он очень правдоподобно воспроизводил БТР, и я, стоя рядом, могла только воображать что он там творил. Что они там творили. И как ему теперь плохо, и как он теперь боль души путает с бесом. На него налили воду, он успокоился, и лежал тихий в луже воды на полу, плакал.   Не помню, была ли я еще после того у отца Василя. Все время боялась, что он вдруг шепнет этим, из Сектора – «А вон она – москалька…». Но он не шепнул. Так и вышел молча, пока военный в луже плакал, и пошел своей переваливающейся походкой из церкви, только сильнее на ногу припадал, и успел шепнуть мне, чтобы зашла к нему – он мне захист (защиту) сделал. А меня тянуло в это место, мне казалось, что именно здесь – в маленькой церкви Солонки – я сумею понять западную Украину. И я не ошиблась. Там я ее языческую душу хорошо поняла. Но мне всегда было неловко говорить о том, где я бываю. Я ведь и не верю в экзорцизм. И все, что я там видела, могу объяснить психологией или медициной.   Особенно неловко мне было говорить об этом с иностранными журналистами, которые тогда наводняли Донецк. Британцы, американцы – представители прогрессивного человечества. Мне казалось, она презрительно фыркнут в ответ на мои россказни. Они давно перешагнули не только язычество, но и следующую ступень – веру в единого Бога. Но тут я читаю в новостях, что дочь бывшего спикера палаты представителей Конгресса США Нэнси Пелоси рассказала – ее мать приглашала в дом священников для проведения обряда экзорцизма. И случилось это совсем недавно – когда было совершено нападение на ее мужа. Сначала я была потрясена тем, что эти представители лучшей, наилучшайшей, напрогрессивнейшей части человечества занимаются язычеством. Но потом я поняла: то, что они не верят в Бога, вовсе не значит, что они не верят в дьявола. И в этом у Америки и Украины, как оказывается, немало общего.