Marina Akhmedova. Страница 151

– Сами там разберетесь, - сказал воспитатель, оставив меня в комнате с Семой.
«Сама?! – подумала я. – Нет, я не разберусь!». Но я была уже в комнате одна с Семой. Он бросил на меня внимательный взгляд. И вышел.
Подождала, пошла поискала его. Он сидел в другой комнате с двумя мальчиками возле большого белого медведя. Вид у него был немного настороженный и немного торжественный – как-то он догадался что я пришла из-за него.
– Давай я тебя сфотографирую? - спросила я.
– С Коленькой, - сказал Семен и привлек к медведю мальчика.
– Коленька, улыбнись, - сказала я. Коленька улыбнулся. – Паша, улыбнись, - сказала я, и другой мальчик тоже улыбнулся. – Семен, улыбнись.
Семен не улыбнулся.
– Я не умею, - сказал он.
Кажется, Сема не собирался облегчать мою задачу – написать о нем так, чтобы нашелся для него приемный родитель.

«Давай тогда играть», - предложила я. «В больницу?» – уточнил Семен. Он снял с изголовья кровати плюшевую гусеницу длиной в метр. Я достала из сумки новую маску. Мы опознали в гусенице бабушку, заболевшей коронавирусом. Я натянула ей на лицо маску. Семен улыбнулся. С полчаса мы реанимировали бабушку, подключали ее к ИВЛ. Наконец, решили переводить в терапию.

Перевозили на скорой – покрывале с кровати. Во время переезда в коридоре нам встретилась девочка в инвалидной коляске. «Куда вы несете мою подушку! – закричала она. – Зачем вы ее с моей кровати взяли?!». Тут уже расхохоталась я – думала, это Семина кровать.

А потом я тихо ушла, когда игра была в самом разгаре. Села в часовенке Софийского домика и подождала воспитательницу. «Расскажите о Семе что-нибудь смешное» – попросила я. «Да что смешного… – ответила она, - мне всегда плакать хочется, когда я на него смотрю».

У Семы – Спина Бифида. Мать от него отказались после его рождения. В графе отец – прочерк. Он жил в детском доме, и сюда – в Свято-софийский социальный дом – попал маленьким забитым существом. Внимательно приглядывался к взрослым, стараясь по привычке понять, чего от них ждать. Не умел говорить. Но однажды они с мальчиками смотрели фильм. Показывали войну, ехали танки. Одного танкиста звали Коля. Мальчики волновались, переживали. Коленька сорвался к телевизору и закричал – «И я тоже – Коля!». Семен не выдержал всего – и напора фильма и того, что он – не Коля – и тоже закричал – «А я! А я… А я – Семен! Семен – я!».

Семену сделали три операции. И еще будут делать. Но у него именно сейчас тот возраст, когда надо в семью. Прямо сейчас он очень тянется к людям, и если родители за ним придут, он не замкнется в себе от того, что у него тут нет полноценного общения со сверстниками, и, наверное, вырастет счастливым человеком. С интеллектом у него все в порядке. Поделитесь, пожалуйста, постом – пусть его будущие настоящие родители узнают в нем сына.
Звонить можно по телефону 89104291513 (Светлана)

А я хотела уйти тихо, но когда вышла во двор, столкнулась с Семой. Он внимательно на меня посмотрел, не улыбнулся, и я поняла – он точно знает, что я приходила из-за него.

Нельзя не заметить, что наши российские поддерживатели белорусского протеста бьются сейчас в сетях с Лукашенко так отчаянно, будто воюют с самим Путиным)

Сотрудники Белтелерадиокомпании пригрозили в случае невыполнения их требований начать с понедельника показывать честные новости. То есть говорить правду. Вообще человек в журналистике, независимо от того, кто во власти, сам делает для себя выбор – говорить правду или неправду. Всегда можно найти другую работу, если не хочешь лгать. Но если остаешься на такой работе, значит, тебе это почему-то выгодно. Из заявления выходит: мы говорили неправду, когда лично каждому из нас это было выгодно, а сейчас когда стало выгодно говорить правду, будем говорить ее.

Остается только с тревогой задаваться вопросом: а что же будет, если требования выполнят? Продолжат лгать?

Нападающий московского ЦСКА отказался от места в сборной Белоруссии «пока действует режим Лукашенко».

Ну то есть раньше он за Лукашенко играл, а не за страну.

Два года назад я написала текст «Чего не решает Путин». Он легко гуглится. Главный герой этого текста – российский доброволец, воевавший в Донбассе и оставшийся там.

Мне кажется, в этом тексте я вывела портрет обычного российского мужчины. По моим подсчетам, таковых в нашей стране – треть, если не больше. Да, они родились в социальных условиях ниже среднего, и всю жизнь чувствовали себя ненужными для страны. О таких мужчинах страна вспоминает только в моменты, когда ей грозит смертельная опасность. Тогда она – родина – поворачивается к ним лицом, и к ним очень отчетливо взывает. И только эти мужчины в момент опасности для своей родины способны встать и совершить поступок. Ценой своей жизни или своего здоровья. Герой моего репортажа потерял на войне ногу.

А когда опасность проходит, родина отворачивается и предпочитает делать вид, что этих людей не существует. Но они есть, их много, жаждущих быть нужными конкретно ей – родине. И их, я говорю, много. Кто пойдет ее – родину – защищать? Те, которые сидят на диване, поправляют на лоснящемся носе очочки, почесывают напомаженную бородку и воюют в соцсетях, брезгливо отзываясь вот об этих откликающихся на зов родины мужчинах? Нет, эти никогда не пойдут, но много раз предадут и спрячутся под тем же диваном. Пойдет только вот эта треть – потерянных и ненужных.

Вернула родина домой из Минска людей, воевавших в Донбассе. Очень хорошо. Значит, все понимает.

Остается только еще раз подтвердить – истории управляют человечеством. Теперь и при помощи соцсетей, но они и без них им управляли всегда.

К примеру, лидер протеста бежал из страны, бросив свой возбужденный до протеста электорат. И если смотреть на ситуацию прямо, то мы видим тупой трусливый побег. Но человечество такая история не устраивает. Ему нужна история красивая, хайповая. Хайповые истории расходились вирусом еще до существования соцсетей, и все они всегда строились по принципу – быть понятными и красивыми. История в варианте «трусливый побег» человечество не устраивает. А вот если «бежала, когда ей угрожали расправой над детьми» – это уже красиво. При этом никаких доказательств, свидетельств того, что оно так и было – угрожали расправой над детьми – нет. Людям просто бросили кости «она обмолвилась в видео», «она намекнула», и люди приняли эту историю, красиво же. Хотя то же самое событие могло развиваться по десятку разных вариантов, а может и нескольким десяткам. Но если они некрасивы, то они будут отброшены в пользу красивых. И я понимаю, зачем эта красивая история нужна тем, кто выходит на протест – чтобы морально не сникнуть после предательства. Но зачем она нужна всем прочим бушующим в соцсетях? Ответ – красиво.

Или появляются фото – спецназовец со щитом ведет парня, подняв руку. «Это он перешел на сторону народа!» – согласна, красивая версия для сентиментальных. Где доказательства? И, кстати, есть еще масса вариантов – он просто поднял руку, чтобы сказать – «Спецназ – сила!». Или у него что-то зачесалось, он вскинул руку, и этот мимолетных момент был запечатлен фотографом. Но такие версии – некрасивы.

Или эти офицеры, сжигающие погоны… Кто, где, как звать, где служил, есть наличие свидетельств, позволяющих говорить о массовости тенденции? И выдели ли вы когда-нибудь вживую офицера, способного так поступить со своим мундиром? Нет! Это ты – плохая! Такие вопросы задавать не моги! Иначе ты плохая. Не мешай нам верить в наши красивые истории.

Знаете, я как-то видела в фейсбуке одну картинку, и теперь все для меня происходит по той метафоре. Львица растерзала лань, из той вывалился плод. Львица села возле него. Подпись – «львица осознала, что убила новую жизнь, села рядом в шоке и умерла от разрыва сердца». Эта история начала расходиться с вирусным эффектом. Она же красива. Она же то, что хочет потреблять человек. Приходили в комментарии единицы и возвещали – «В природе не бывает таких историй. Львица села отдохнуть. Сейчас она сожрет этот плод». Но никто не слышал. Под теми же комментариями появлялись сердечки, молитвенно сложенные руки, слезы и даже свечки. «Звери как люди, - писали люди. – А иногда лучше людей».

Наверное, поэтому нам показывают такие истории в мультиках. Но все же пора взрослым людям научиться отличать мультики от реальной жизни.

Ох уж эти слабые женщины!

Почему женщины, взявшиеся за считающуюся мужской работу, редко побеждают? Потому что в трудный момент они всегда вспоминают о том, что они - всего лишь слабые женщины.

Я вполне допускаю, что большая часть белорусов могла проголосовать за Лукашенко. Глупо судить людей, которые предпочитают стабильность, какой бы она ни была. Я вполне допускаю, что какая-то – значительно меньшая часть белорусов, но в значительно большей степени присутствующая в соцсетях – проголосовала против этой стабильности. Возможно, и потому, что в настоящей нестабильности они никогда не жили, и им не с чем сравнивать.

Но когда режим начинает хватать журналистов, избивать их только за то, что они освещают происходящие события, то такой режим сам себя убивает. Нападение на журналистов за то, что они исполняют свою профессиональную деятельность – яркий признак мрачной и тупой диктатуры.

Как никогда с нетерпением жду появления в эфире автора канала @wargonzo Семена Пегова. Минск, некрасиво так хватать журналистов. Отпускайте

Ух, прочла о том, что актриса, сыгравшая в "Аватаре" синюю женщину и зеленую в "Стражах Галактики" покаялась за то, что сыграла черную женщину, не будучи достаточно черной и не уступила роль более достойной актрисе – более черной.

И я подумала: как хорошо, что нас еще не захватили инопланетяне. А то пришлось бы извиняться перед зелеными человечками за то, что сыграла зеленую, не будучи достаточно зеленой и не дождавших их прилета на Землю, чтобы уступить роль.

Лично для меня нет никаких сомнений в выборе - Белоруссия или Беларусь. По сути, для меня и выбора тут никакого нет. Только Белоруссия, когда я говорю на русском языке. Если научусь говорить на белорусском, буду говорить Беларусь.

Белоруссия - это не из захватнических побуждений (даже смешно об этом говорить), а исключительно из уважения к русскому языку, на котором думаю и говорю.

Убеждена: те, кто уважают нормы чужого языка, не будут требовать его передела. Такие требования лично для меня - симптом комплексов. Идти на поводу у чужих комплексов не готова. Но таких людей я понимаю больше, чем тех русскоговорящих, которые уродуют свой язык из толерантности. Толерантностью они называют свою скрытую способность предавать и отсутствие чувства принадлежности к чему-то своему родному. И, на мой взгляд, вот из этого отсутствия и выливается та способность предавать.

😉

Хотели бы с такой птичкой в детстве играть?

Сходила в Новосибирске на массаж. Застала в кабинете здоровую такую сибирячку. Хотела даже ретироваться, но она быстро взяла меня в свои руки.

– В прошлом году ездила в Тыву, - заговорила она, взявшись за дело. – Знаете, куда Путин с Шойгу постоянно мотаются к шаманке. Да, живет там бабка сильная, об этом все знают. Да лежите вы, не дергайтесь. Какая неженка! Да кого угодно спросите в Тыве, они вам все эту бабку назовут. Ой, сильная, ой… Нет, не про вас, про бабку. Ну а сами подумайте, он мог бы быть таким фартовым, если бы не темные силы. Я Путина сейчас имею в виду. Мы с Фургалом, мы с Фургалом. Да что вы орете, я только дотронулась! Ой, неженка какая, ты посмотри… А на выборы эти, ну, ходила я – к оппозиции. Сама пришла к ним в штаб, говорю – «Где надо подписать? Давайте подпишу». Потом звоню туда, говорят – наши подписи признали фальшивыми. Я говорю – «Ребят, ну что сделать? С плакатом постоять?». Они – «А толку? Лучше возьмите адреса и пройдитесь по ним в выходные. Уточните – люди, которые типа умерли или переехали, действительно умерли и переехали?». Я пошла в выходные по адресам с дочкой. Ох, слышали бы вы, как эти умершие матерились! А в этом году я на Каспийском море в Дербенте с дочкой отдыхала. Всё! Черное море с тех пор для меня обнулилось, как Путин после поправок. Да лежите вы спокойно – больно, терпите, надо было меньше есть. Вы ж и похудеть хотите, и расслабиться. Ох, Москва… От я вам сейчас тут намну и тут намну. А че «может не надо»? Надо! Море в Дагестане мне понравилось, еда понравилась, местные жители – во! Мне теперь это Черное море даром не нужно. Оно меня все время шмякает как мокрой тряпкой. Москва, терпи-и! От сейчас намну Москву. Москва, вы давайте там в Москве – поактивней. Мы – за Фургала. Мы – за Фургала… А в позапрошлый раз я в Улан-Удэ ездила. Там тоже говорят шаманка сильная. Мне ее телефончик одна сотрудница администрации дала. Говорит, они вместе с мэром города от нее не вылезают. Я позвонила ей – «Через пятнадцать минут у вас буду». Она – «Приходи». Я дошла до ее дома, встала курнуть. Стою, думаю – «А оно мне надо?». Какой у меня вопрос – «Выйду ли я замуж?». Так хотела б я, третий раз без проблем бы вышла. «Будет ли у меня любовь?». А оно мне надо теперь? Стояла, думала – «Какой же у меня вопрос?». Поняла, что, кроме как чем травить тараканов, актуальных вопросов больше нет. У нас ресторан внизу, оттуда гады лезут. Так неудобно же к уважаемой шаманке, к которой вся администрация вместе с Путиным приезжает, приходить и про тараканов спрашивать. Москва, не пищи! Не надо было… столько есть… Я сама тут с вами похудею. А че это вы не за Фургала, а? А мы – за Фургала. За Фургала. Не пищать! Или вот в Красноярскую область три года назад ездили отдыхать. Да, я хочу Россию посмотреть и ребенку ее показать. Там мне лесники такое рассказывали про вырубку леса, та-а-акое… Москва, че-то ты как-то не так… как-то не туда. Давай еще этот бок. Давай говорю, не бойся!

Через полтора часа я встала с кушетки со своими московскими намятыми боками. Еле доковыляла до двери. Обернулась на свою сибирячку и что-то мне не понравилась эта метафора.

Уже в ноябре Артем Кондрахин начинает отращивать бороду. Потом ему ее в несколько подходов обесцвечивают. Он покупает мешок подарков, ходит по улицам Первомайки в костюме Деда Мороза и раздает подарки детям.
– Ой, никакого Деда Мороза нет! – говорят ему некоторые дети. – Ты притворяешься и борода у тебя ненастоящая!
– Потяни, - говорит Артем.
– А-а-а! Она настоящая! – кричит ребенок, потянув.
«Зачем вам это нужно?» – спросила я. «Это – кайф» – ответил он. «Поясните» – сказала я. «Это примерно такое же чувство, какое бывает, когда просыпаешься рядом с любимым человеком» – ответил он.
А два года назад Артем был толстяком – весил значительно больше ста. Но остановившись как-то на втором этаже, чтобы успокоить отдышку, подумал – «Ну хорош, надо худеть». Похудел, бегая в ближайшем лесу. Его борода становилась белой от сосулек.
Артем родился на Первомайской улице в Новосибирске, здесь живут его родители, друзья, здесь он купил себе квартиру, когда вырос. Сейчас он старший по дому. Его дом – обычный многоквартирный – утопает в каком-то индустриальном уюте. Здесь растут вокруг сосенки, к детским площадкам проложены дорожки, разбиты симметричные клумбы, поставлены кормушки для голубей. Растут яблони с мелкими декоративными яблочками. Фруктовый ларек обнесен сосенками, а за ним – навес над детской площадкой. Таково было условие Артема к продавцу фруктов – ставишь ларек бесплатно, но облагораживаешь территорию, не бросаешь мусор. И через всю эту красоту сейчас, летом бредут семьи с удочками к речке Ине. На ней Артем организовал гребной спорт для детей.
А рядом есть еще дворы. Они залиты бетоном или заросли клочками выжженной солнцем травы. Когда смотришь на те дворы и эти, кажется, это разные города. Как-то у управляющей компании появилась идея – обнести красоту забором и отгородить ее от небогатых частных домов и от некрасивых дворов. В Новосибирске, кстати, есть такой элитный комплекс домов, который отгородился сеткой от улиц, где в семидесятых квартиры давали заводчанам. Раньше через пустырь, на котором еще не вырос комплекс, заводчане, ставшие уже пенсионерами, и их дети с внуками шли к метро – по самой короткой дороге. Но вырос забор, а мост завалили плитой. И с той территории до жителей пятиэтажок донеслось – «Быдло и нищеброды не должно гулять по нашей территории, мусорить и все ломать». Мужики в соседних гаражах возмутились, хотели идти с болгарками ломать плиту или хотя бы написать на ней – «Гниды капиталистические!». Но плиту сдвинули через суд, жители пятиэтажек продолжили возмущаться отсутствием социальной справедливости, а забор так и остался, сделав тропинку узкой – в полметра. Я по ней ходила два дня. Снизу обрыв. Дорога опасна.
Артем живет совсем в другом районе. К этой истории он не имеет никакого отношения. Но когда и в его районе было решено ставить забор, он спросил – «А дети из частных домов? Зачем ломать им жизнь, отгораживая от красоты? Они обидятся и все равно придут сломают. А давайте не закрываться, а нести красоту и на их улицы. Пусть все дети растут в красоте, и не знают что такое социальное неравенство».
Сейчас Артем баллотируется в местные депутаты. Примкнул к партии «Новые люди». К ЕР, КПРФ и ЛДПР не захотел – он в оппозиции. К оппозиционной коалиции тоже не захотел – хватит с России революций. Новосибирск, вообще, довольно оппозиционно настроенный город. Готовится голосовать от противного – хоть за кого, лишь бы против ЕР. За несколько дней в городе я заметила, что партийные бренды совершенно потеряли значение для людей. Принадлежность к ЕР – это, скорее, черная метка. К КПРФ – уже почти тоже. Смотреть хотят на людей. Что за человек? Что сделал для города? Какие реальные его дела?
Я познакомилась с Артемом только вчера случайно – искала кандидата, который не принадлежит к известным брендом. Я не агитирую за него. Но после кормушек для голубей, бороды для детей и не построенному забору решила, он достоин того, чтобы я рассказала о нем вам.

Продолжаю изучать избирательные настроения Новосибирска. Завтра расскажу. Фото сделано в одном из дворов внезапно - все как я люблю

- Это же так элементарно - устраивать своей барышне романтики, - тараторил депутат, провожая меня к выходу после интервью. В слове «романтики» он ударил последний слог. - Я и молодежь этому учу, - он распахнул передо мной одну дверь.
«Да я сама» - хотела сказать я, но не успела. Он распахнул передо мной вторую дверь.
- Спасибо, - сказала я. - А что это за такие «романтики»?
- Ну это элементарно, - он нажал на кнопку лифта. - Да вот хотя бы стикеры романтические разбрасываете по всей квартире. Барышни такого никогда не забывают, - он нажал на кнопку первого этажа.
Я хотела сказать - «Да я могла бы сама» - но не сказала. Поехали с 17 этажа вниз.
- А что написано на этих стикерах? - спросила я.
- Да разное, - быстро стушевался депутат.
- Ну, например... - я подошла к нему ближе и буквально приперла к стенке.
- Ну хотя бы - «Нам нравится одна песня. У нас одна песня на двоих».
- А ещё?
- Ну там - «Когда ты на меня смотришь, у меня по всему телу мурашки».
- От ужаса?
- От красоты. И таких стикеров сто по всей квартире разбросать.
- И что, - спросила я, когда мы вышли из лифта, - ей нравятся такие стикеры?
- Она ходит, собирает их по всей квартире, и у неё сразу слезы брызжут из глаз.

Я попрощалась с депутатом, вышла, села на скамеечку и подумала, что я бы тоже плакала, если бы мне пришлось со своей квартиры сто таких стикеров соскрести.

Такое письмо Валерию Александровичу Фадееву написали трансгендерные люди. И скажу вам честно, как все было.
- Наверное, много будет негатива в мой адрес, если я за них заступлюсь? - спросил меня Фадеев.
- Много, - подтвердила я.
- Но это люди с медицински подтверждённым диагнозом?
- С диагнозом.
- И они ничего не пропагандируют?
- Ничего.
Помолчали.
- Но я не вижу смысла в своей работе в Совете по правам человека, если не откликнусь на эту просьбу людей, - сказал Фадеев.
Обсуждение поправок в Семейный Кодекс перенесли на сентябрь. Совет по правам человека будет участвовать в судьбе этих людей.