Marina Akhmedova. Страница 123
7822
@Marinaslovo
Марина Ахмедова - писатель, заместитель главного редактора журнала Русский Репортер. Здесь - ее реакция на актуальные события. Личное мнение
-
Marina Akhmedova
С утра озадачена - получаю в личку инстаграма вопрос - «А чем теперь чистить унитазы?». Размышляла. Вспомнила - вечером выкладывала в сторис молнию «Coca-Cola” уходит из России. -
Marina Akhmedova
Я уже не первое сообщение получаю от русских, которые остаются в сёлах, занятых украинскими военными и радикалами. К ним приходят старосты села и их переписывают. Пишут, что в этих сёлах радикальные настроения, односельчане теперь относятся к русским отвратительно, особенно к тем, кто приехал недавно из России проведать родственников. Вы такое в России можете представить? Русские боятся. Всех русских переписывают. Именно это не даёт мне спать ночами, а не уход из России брендов. -
Marina Akhmedova
Цукерберг больше не разрешает мне общаться с жителями Украины в инстаграме. Не много ли на себя берет? 
-
Реклама
-
Marina Akhmedova
Сижу у Ани, пью кофе. Заходит дед. – Сегодня над нами полетели истребители, один туда, - показывает вправо, - другой туда, - показывает влево, - а третий же, зараза, прямо над нашим поселком полетел. Супруга только из дома вышла, подумала – снаряд летит, свистит. – Не, если свистит, то не в тебя, - говорит Аня. – Главное – от осколков спрятаться. – А она же решила – снаряд, - говорит дед. – Села, сидит. Он уже улетел, а она встать не может. Я ее поднял и валерьянкой… А я, между прочим, пацифист. Вот такую цену мы платим за признание. А вы поезжайте, - это уже мне, все знают, что я – Москва, – послушайте у нас системы залпового огня. – Она итак у нас все в Киевском слышала, - говорит Аня. – Ой, я же сюда приехал от всего этого отвлечься, - вспоминает дед. – За войну заговорил, и опять нервный шок у меня. Дед уходит. – Через наш дом тоже постоянно летит, - говорит Аня. – Но я – не стратег, может, по-другому и нельзя войну вести? А откуда нашим еще стрелять, если украинцы стоят от моего дома в трех километрах? – Но ты же не обозлилась на то, что война через ваш дом ведется, - говорю я. – Я тоже против войны, но я понимала – если Россия начнет что-то, это будет жестко и быстро. Восемь лет тоже невозможно это терпеть. – Подписчики меня просят узнать – почему ты не побоялась открыть бизнес, когда мир рушился? У наших-то сейчас депрессия и апатия. Бренды из России ушли, руки опустились. - Надо жить. Что-то делать. Я, когда открывала первое кафе в начале войны, ни во что не верила, но у меня выбора не было. У меня – бабушка, дедушка, родители. Я помню, в первый день над нами полетели украинские истребители и начали стрелять. Потом все на время затихло. Я уснула. Просыпаюсь от того, что стреляет гаубица. Я тогда не знала, что это гаубица. Мне казалось, что по улице идут и расстреливают все подряд. Я побежала по комнатам смотреть – все ли живы. Это сейчас, через восемь лет я определяю где упало, что упало. А тогда у меня был просто животный страх. Но не депрессия и не апатия. – Почему? – А я права не имела руки опустить. И куда мне было ехать? У меня еще собаки. Я – самоучка. Тогда украинцы нас обвиняли в том, что мы не уезжаем с войны. Наверное, сейчас они сами понимают, почему мы не уехали. В начале войны я нашла первое маленькое помещение, и мы поставили кофейные круглые столики как в Европе. Я стояла и варила кофе сама. Теперь, когда мужчины ушли, я снова стою у стойки, возвращаюсь в Киевский, так устаю, что падаю спать и не слышу обстрела. Потому что и сейчас мне никто права не давал руки опускать. Дед возвращается за кофе. – Ну вы держитесь! – говорит ему Аня. – Хочешь не хочешь, а придется, - отвечает дед. -
Marina Akhmedova
Сегодня ночью волонтёр Елена, с которой я тут работаю, вывозила ночью из-под обстрела из Киевского района Донецка трехмесячного младенца с матерью. Спросила как зовут девочку. «Владимира» - ответила та. «Какое интересное имя…». «В честь Путина» - сказала мать. А после признания в республиках, наверное, станет больше Владимир. -
Marina Akhmedova
Друзья, я сразу всем отвечу по детям. Усыновление гражданами России и сейчас возможно, но не будет родителям сейчас пособий, просто ребёнка возьмут. Но я знаю, что в ближайшее время вопрос с усыновлением решится. Возможно, на этой неделе, президент уже знает о проблеме, и приемные родители будут получать всю полагающуюся поддержку государства. Если будет нужно, СПЧ подключится к этому вопросу. Но я вас уверяю, я на связи с детским омбудсменом ДНР, она - хороший человек, и за судьбой этих детей я точно прослежу. И скоро я вам смогу рассказать ещё одну хорошую новость об одном человеке -
Marina Akhmedova
Новости, которые из Донецка кажутся инопланетными – «Зеленский согласился вести диалог с Россией по признанию Крыма, ДНР и ЛНР». То есть искать компромиссы в данных вопросах, но главное – «понять, как люди там будут жить дальше». Беспокойство о людях проявляет несостоятельный президент, который неделю назад напихал оружия гражданскому населению так, что теперь даже анонимные украинские телеграм-каналы захлебываются от возмущения и бессилия. Пишут, что в Чернигове, например, территориальная оборона – молодчики с оружием – держат в заложниках мирное население, грабят, отжимают, мстят всем тем, кто насолил им в мирной жизни или кому просто позавидовали. Да уж, «анархия – мать порядка». А правоохранительные органы сами напуганы и на вызовы не выезжают. Кто сомневался, что так будет, когда раздавали оружие гражданским? Никто. Зеленский сомневался? Нет, оружие раздавали именно ради анархии, большего количества жертв, в которых можно обвинить Россию, и кровавой картинки – для западного тв. И теперь Зеленский выползает из какого-то бункера и сообщает о своем беспокойстве за судьбы людей. Я прямо слышу как он беспокоится. В Донецке сегодня снова громко. Это – звуки тревоги Зеленского за судьбы людей. -
Marina Akhmedova
В эфире звучит, что на завершение операции отводится месяц. По сравнению с первыми прогнозами - это более-менее реалистичный срок. Но это если идёт речь об активной фазе, а если говорить о стабилизации ситуации в целом - полгода минимум. Наблюдая за темпами разрушений на Украине, вызванных преодолением сопротивления и отказом украинских властей выполнять требования России - предполагаю, что через месяц Украина полностью превратится в аграрную страну, богатую металлоломом и вторичными стройматериалами. Видит Бог - не такой мы ей судьбы хотели. Вспоминая далёкий четырнадцатый год и перспективу федерализации, от которой тогдашние украинские власти презрительно отмахнулись, я понимаю, что свой шанс Украина тогда упустила. И как бы трудно ни пришлось в дальнейшем России - Украина, можно сказать, уже перестала существовать. Стоило это того? -
Marina Akhmedova
Съездила в реанимацию к вчерашним детям, извлеченным из подвала в Волновахе «Востоком» ДНР. Вместе с детским омбудсменом ДНР Элеонорой Федоренко привезла им игрушки. Дети спали, но представляю, как они обрадуются, когда проснутся и увидят в кроватках котиков. Родителей они не зовут, не ищут, не плачут. К чужим идут на руки как котята. Но все равно родителей будут искать. Если не найдут, детей направят в дом малютки Донецка. Механизма усыновления россиянами пока нет, но надеюсь, что будет 
-
Marina Akhmedova
Была у раненых саперов. Они только и ждут, когда области будут взяты - когда ползали минировать украинские позиции видели немало прикопанных тел гражданских. Один наткнулся на женскую косу. Все это после войны будет подниматься. И суд тоже будет. Кстати, через стенку от них - украинские пленные. Никто им и слова плохого не говорит 
-
Marina Akhmedova
По детям установлено: мама и папа наркоманы, на момент обнаружения детей отсутствовали. При детях был дед, но и он был в состоянии крайнего алкогольного опьянения. Детей отвезли в детское медицинское учреждение, поместили в реанимацию. -
Marina Akhmedova
Никак не могу осознать препятствование открытию коридоров - «эти коридоры правильные, эти - неправильные». Что творят украинские «политики» новой постмайдановской волны? Люди, которых я в своё время хорошо знала, и о которых я слишком много знаю, да пока молчу. Выводить надо любыми коридорами. Любой коридор, который может сохранить жизнь - хорош. Надо совсем потерять берега, чтобы губить вот так людей. О совести не говорю, ее давно нет. Суд над этими временно дорвавшими до власти будет. Только жизни людей это не вернёт -
Marina Akhmedova
Вот таких полуторагодовалых красавчиков спасли, сейчас помчим в Донецк к специалистам - дети дня три не ели. 
-
Marina Akhmedova
Для тех украинских городов, которые были нами заняты без боя, и где сейчас население пытается чинить препятствия российским войскам - имейте ввиду, что может быть и так. Радуйтесь, что ваши дома целы. И постскоипум: если вместо россиян к вам заведут нас, с Донбасса, - то при всём нашем гуманизие - церемониться с вами не будем. 
-
Marina Akhmedova
Это уже было – я в донецкой кофейне пью кофе за столиком в углу. Аня за стойкой варит кофе. Это было в начале 2015 года, когда кофейня только открылась, и я, поселившаяся рядом, стала ее первым и постоянным клиентом. С тех пор многое изменилось. Я несколько лет не приезжала в Донецк, Аня расширила бизнес, открыла вторую точку, и за стойкой давно не стояла. Но в феврале 2022-го бармены и официанты ушли на фронт. В городе остались только женщины, и Аня снова встала за стойку, а я заняла свой старый столик. Это уже было – я как будто в прошлом. То же место, те же люди, те же звуки залпов, те же декорации, но что-то уже не так. Мне жутко. – Жутко, — говорит Аня, поднимая голову от телефона. – Меня опять проклинают в инстаграме за то, что я живу в Донецке. Пишут – чтоб вы сдохли-передохли в таком-то колене и поколении. – Я тоже получаю такие сообщения, — говорю я, — за то, что я просто нахожусь сейчас в Донецке и рассказываю о том, что происходит тут. Но я не говорю Ане всего. Больше всего мне жутко от того, какие я получаю комментарии из Украины в ночи. Пока я сплю, мне в комментарии валятся страшные фото с пленными, с пытаемыми пленными, с пленными, поставленными на колени, с расчлененными телами и лозунгами, скрепленными желто-голубым, как печатью. Я не боюсь смотреть на эти фото, хотя я не смотрю, а удаляю не глядя. Но мне жутко – оттого, что в чьей-то душе проснулось вот такое желание: дождаться ночи, и пока ты спишь, прийти к тебе и пометить твою территорию, как зловонной мочой, десятками-сотнями таких картинок. Мне жутко от того, что кто-то хочет держать такие картинки в своем телефоне. Мне жутко от того, что кто-то их создает. И еще мне жутко от силы своего воображения. Я – писатель, оно у меня богато. Я представляю человека, вырастившего в душе корень зла, и этот корень уходит концом глубоко вниз – в самый ад. Я вижу его как будто наяву, и потому мне – очень жутко. – Марин, — отвлекает меня от размышлений Аня, — а ты видела, как они ставят похоронные памятники Путину? Мне жутко от этого, — тихо говорит она. – Я знаю, что с ним ничего не случится потому, что мы тут его любим. Любим больше, чем россияне, за все, что он сделал для нас. Но с кем мы все это время жили в одной стране – Украине? Кто были эти люди, способные на такое? Марин, мы больше с ними жить не хотим. Я размышляю дальше, и мне приходит в голову – а ведь я не припомню, чтобы тут в Донецке в четырнадцатом или пятнадцатом годах прозвучало хоть одно проклятие в адрес украинцев. Помню, люди ругали политиков, украинских военных называли людьми подневольными, членов добровольческих батальонов – негодяями, фашистами и нацистами. Но простых жителей Украины никто на моей памяти и никогда не проклинал. Им сочувствовали – за их слепоту. https://ahmedova.com/nenavist-lyubov/ -
Реклама
-
Marina Akhmedova
Коллеги, простите, я не то, что не буду комментировать выход каких-то членов из СПЧ в знак протеста, мне просто смешно об этом говорить. Я пытаюсь позавтракать в городе, где я несколько раз за ночь просыпалась от звуков хаотичных прилётов. Сейчас я пью кофе и слышу те же звуки - идёт неслабый такой обстрел Киевского и Путиловки, перебили газовую трубу. Я нахожусь в пустом городе, из которого все мужчины ушли, а последние уходят на фронт. Это будет город женщин, детей и стариков. Неподалёку от него Авдеевка и Пески, занятые нехилыми силами Украины, которые решили, что им надо расстрелять по Донецку боекомплект. И кто его знает, что им ещё придёт в голову. Реально думаете, что я буду комментировать выход членов, протестующих я не знаю против чего. Ну, пусть кофе попьют - мой официальный комментарий. -
Marina Akhmedova
TikTok отказался размещать новые видео из России - из-за закона о фейках. Сбывается главная страшилка тиктокеров - «Ты что, хочешь на заводе работать?!». -
Marina Akhmedova
Я много читала, как наши москвичи переживают - сейчас ещё и Донбасс будем тянуть на своём хребте как Чечню. Именно поэтому я сегодня поехала в Ясиноватую. Туда надо ехать через Киевский, самый обстреливаемый район, а в трёх км - вообще линия фронта. Короче, дорога - не сахар. И в самой Ясиноватой сегодня постреливали громко и нехорошо, многие отсиживались в подвалах. Но собственник машиностроительного завода Трубчанин был на месте. Я уже писала, что в 14 по территории завода проходила линия фронта. Бывший «красный директор» - отец Трубчанина - при жизни очень любил животных. Он собрал со всей Ясиноватой бездомных кошек и собак. Это был самый большой приют в Европе - прямо тут, на заводе. В 2014 при обстреле почти все животные погибли. Представьте сколько. Трубчанин сразу поддержал ополчение и Россию. Тогда по территории завода ездили танки и тут шли настоящие кинжальные бои. То есть выбор - был большим поступком. Я это рассказываю для того, чтобы вы могли сравнить выбор этих людей и стоны наших жителей столицы. Они перед таким выбором не стояли и никогда не встанут. И все равно ноют. Так вот я спросила Трубчанина, будут ли они нашими «захребетниками». Он ответил - «После признания республик мы можем торговать. У нас есть большой промышленный потенциал обеспечивать самих себя. А, может быть, мы будем ещё и Россию обеспечивать». На фото - горнопроходческий комбайн, произведённый на заводе