Marina Akhmedova. Страница 113
7822
@Marinaslovo
Марина Ахмедова - писатель, заместитель главного редактора журнала Русский Репортер. Здесь - ее реакция на актуальные события. Личное мнение
-
Marina Akhmedova
Друзья, вы умнее меня, почитайте заметку моего коллеги по «Русскому Репортёру» Соколова-Митрича про параллельный импорт, а потом мне объясните. А вообще у него интересный канал и меткие замечания. Потому что Митрич - мастер слова и, как и я, по природе - репортёр. Только настоящий - классический https://t.me/smitrich/378 Соколов-Митрич Похоже, мы рано празднуем легализацию параллельного импорта. Нет его пока и, судя по всему, будет не скоро. Интересный взгляд депутата Вячеслава Лысакова о том, почему транснациональные компании без подковерного боя рынок не сдадут и бой этот только начинается, кто у нас на самом деле пятая колонна, сколько стоит экономике каждый день промедления (в рублях и человеческих жизнях) и что нужно делать, чтобы освободить импорт по-настоящему (спойлер: просто взорвать дамбу). + Смотрите внимательно — два списка стран. Первый: Албания, Бутан, Камбоджа, Шри-Ланка, Либерия, Тонга, Барбадос, Гамбия, Лесото, Мозамбик, Ботсвана, Намибия, Кабо-Верде. Второй: США, Япония, Китай, Швейцария, Индия, Израиль, Бразилия, Турция. В каком вы хотели бы видеть Россию? Наверное, во втором. А в каком она находится сейчас? К сожалению, в первом. А что это за списки? Это перечень стран с разным режимом импорта. В государствах из первого списка, как и в России, параллельный импорт запрещен, в странах из второго — разрешен. Да, вы все…
-
Marina Akhmedova
Теперь-то вы поняли, почему президентом Украины стал актёр? Предполагалась война и в том числе - море фейков. Для того, чтобы достойно сыграть внутри фейка, зная, что это - фейк, надо все-таки быть актёром. Другой плохо бы справился. А этот как рыба в воде. Надеюсь, ему за президентскую роль действительно дадут Оскара, и награда до конца его жизни простоит на полочке в камере -
Marina Akhmedova
Главврач Волновахской ЦРБ Виктор Саратов рассказывает Марине Ахмедовой во что превратили больницу украинские военные -
Реклама
-
Marina Akhmedova
– У нас стояли люди в детском отделении и отделении терапии. – Что за люди? – Вооруженные силы Украины. Они стояли на территории нашей больницы. Тут стояли танки, за посадкой – «Грады». На территории стояла артиллерия. – А зачем они их здесь поставили? Они же знали, что это – больница? Наверное, я задаю вам глупый вопрос. – А я дам вам еще более глупый ответ – я не знаю. Я подходил к командирам и объяснял им Женевскую и Гаагскую конвенции. Говорил, что не стоит прикрываться больными и медиками и просил их уйти с нашей территории. – И что они вам ответили? – «Це вийна». «Это война» – по-русски… Интервью Марины Ахмедовой с главным врачом Волновахской ЦРБ Виктором Саратовым - по ссылке www.president-sovet.ru/members…aratovym/ -
Marina Akhmedova
Настал тот день, когда мир проснулся с трупными пятнами в голове. В сети вполне нормальные, умственно полноценные люди с самого утра обсуждают, как и как долго должен лежать труп, чтобы на нем появилось вот такое пятно, такое и еще такое. А когда люди обсуждают это, едва проснувшись, значит, и засыпали они с этим, и в жизнь их уже введена инъекция трупного яда. И если люди срочно не примут противоядия, дела их плохи. Восемь лет назад я стояла на майдане в Киеве. Вокруг меня росли горы стухших цветов. Люди вокруг уже славили свою «небесную сотню», и меня тревожно настораживал и запах этих цветов, и сладострастие в скорби. Скорбь собравшихся была и сладострастной, и тлетворной. Здоровый нос не мог этого не уловить. И я подумала: это – секта. Какая-то некрофильская секта, которой нравится лишать людей жизни, а потом испытывать эмоции ненависти к тем, не будь кого все было бы хорошо, и эти мертвецы были бы живы. Секта, движущей силой которой стала ненависть к другой стране, и чем больше мертвецов, тем больше ненависти и тем больше силы. А приобщиться к этой секте было просто – испытать экстаз сладострастной скорби по мертвецам и ненависти к России. Я с сочувственным интересом смотрела на российских и иностранных коллег-журналистов, приобщавшихся некрофильского экстаза. Им чудился в тлетворном духе воздух свободы, и я с надеждой думала о том, что когда они уедут домой, отойдут от этого кладбища сгнивших цветов подальше, их головы проветрятся, и они вернуться в нормальное состояние человека, который никого не ненавидит. Особенно не ненавидит целую нацию – российский народ. Но я ошибалась. Четвертого апреля две тысячи двадцать второго года настал тот день, когда половина мира вступила в эту секту и начала засыпать и просыпаться с мертвецами в голове. Неделю назад я стояла у штабелей тел украинских военных в Волновахе. Я даже не сразу поняла, что это тела. Не ожидала их увидеть, и поэтому спросила – «А что это?». «Смотри хорошо» – ответил военный, шедший следом за мной. Я подошла ближе, присмотрелась и всё увидела. – Это же люди, — сказала я. – Люди, — просто без всякого злорадства ответил военный, и в его тоне я услышала тихое почтение к смерти. Я не знаю, что творили эти конкретные военные ВСУ, которые смотрели на меня затекшими глазами из общей кучи. Наверняка, много плохого, ведь я уже прошла по Волновахе и послушала свидетельства людей. Только перед смертью все отступило. Если они и были в чем виноваты, то смерть избавила их от суда на этой земле. – А им будут гробы? – спросила я. – Сначала гражданским, — виновато сказал рабочий. – Вы лучше туда зайдите, — он показал на ангар, в котором лежали тела гражданских, — там спросите про украинцев. Ну а что, страшно тебе? — всмотревшись в меня, спросил он, перейдя на «ты». – Нет. Но так не должно быть, — ответила я, имея в виду, что тело – любое тело – должно быть прибрано. Потом я ходила по ангару, разглядывая тела гражданских, бормотала себе под нос, пока ко мне не подошел тот же рабочий и не сказал – «Да что ты заладила – катастрофа, катастрофа? А куда ж ты их денешь сейчас? Кладбища заминированы. Будут гробы, приберем». Это не первый раз в моей жизни, когда я вижу горы тел. С четырнадцатого года я заходила в морги Донецкой Народной Республики после массированного обстрела города вооруженными силами Украины. Но каждый раз я смотрю на тела как впервые. Глядя на них можно испытывать только одно желание – чтобы поскорее им отдали дань уважения – предали земле. Кем бы эти люди ни были. Какие бы действия ни совершали. Кем бы они ни были, ты все равно говоришь им про себя – «Люди, простите», и если веришь в Кого-то, можешь еще молитву прочесть. Но точно не хватать их, мертвых и окончательно беззащитных, и не тащить на театр военных действий, чтобы они там стали не только предметом и реквизитом, но и действующими лицами страшной пьесы, которую Украина показала вчера всему миру. (Продолжение⤵️) https://ahmedova.com/kak-eto-razvidet/ -
Marina Akhmedova
В Донецке не бываю - жильё пустует. Уговаривал переехать туда семью из разбитой девятиэтажки, где эта замечательная девочка Арина, - ни в какую. Рядом частный разбитый дом, в подвале которого ютятся девять человек, а среди них беременная на седьмом месяце молодая леди - пытался убедить её выехать с мамой и мужем, - тоже получил отпор... Спрашиваю: почему? Стоит такой одуванчик среди груды обломков и под звуки непрекращающейся пальбы отвечает мне: ну там же в Донецке стреляют... Там, говорят, воды нет... Одновременно смотрим на полупустую баклагу воды - весь оставшийся запас - и начинаем смеяться: да, наш народ не победить... Это удивительно - как люди привязаны к своему жилью. Совершенно очевидно, что для них это уже не жилплощадь, а израненный друг, переживший вместе с ними самое ужасное, что только могло выпасть на их совместную долю... -
Marina Akhmedova
Почему с Бучей так получилось? Потому что Россия слишком велика и масштабна для того, чтобы до конца понимать, с каким мелким бесом она имеет дело. И потому она, по-прежнему, меряет Украину по себе. Россия не будет заниматься выкладкой мертвых тел для съёмок - и слава Богу. Тела надо уважать, а не таскать их туда-сюда для картинки. Это заложено в нашей культуре. А бесы-некрофилы, у которых в биографии была Волынская резня, будут. Просто это надо учитывать - они будут, пока этому не противопоставить судебно-боевой экзорцизм. Пока же от специальной операции страдают только простые люди - наши люди из Волновахи и Мариуполя, но не та свора блогеров и киевских политиков, которые все эти годы разжигали войну и человеконенавистничество. Этим людям первым надо было сказать - «Изыди». То есть как угодно, но громко-показательно привлечь их к ответственности. А пока свора сидит себе в уютных местах и продолжает в том же духе и, кажется, даже получает удовольствие от того, что люди гибнут. Этим чем больше, тем лучше. -
Marina Akhmedova
Заезжая в Мариуполь, начинаешь слышать, как останавливается сердце. Это – страх. Исключительно за свою жизнь. Появляются вопросы – «А что именно я здесь делаю? Почему я здесь?». Ты допускаешь присутствие в этой зоне поражения кого угодно, смерть кого угодно другого, но не себя – мягкого, теплого, важного. Это включается малодушие. В любой душе оно наступает в таких местах. Появляется желание повернуть назад, и уже нет дела до людей, которым везешь хлеб. Да, они страдают от голода, но ты, именно ты должен жить. Малодушие длится несколько секунд. Но ты находишь в себе какую-то педаль, жмешь на нее, и малодушие уходит, а машина продолжает движение по убитому городу. Эту педаль нащупать легче, когда ты знаешь, что максимум через час покинешь гиблое место, быстро раздав содержимое багажника. И за этот час педаль всегда будет под прессом твоего духа, твоей воли. И только оказавшись в безопасном месте, ты снимешь с нее этот груз. Вышеизложенным текстом я хотела показать показать, как чувствуют себя наши солдаты, которые живут, воюют и вытягивают сейчас ставших живым щитом гражданских из под огня ВСУ в Мариуполе. Они там находятся уже несколько недель, и все это время под снайперскими пулями и обстрелами тяжелого калибра педаль в них вжата до предела. И они не отпустят ее до конца. А мы – Россия, Донбасс – следим за ними, ждем новостей, поддерживаем словом, когда они появляются в эфире. Цепенеем, когда, например, командир бригады «Восток» ДНР Александр Ходаковский показывает нам фотографию девятнадцатилетнего сироты Никиты, который только что отдал свою жизнь, спасая гражданских. И погиб этот Никита не по случайности, не по боевой неопытности своей в девятнадцать лет, а с пулеметом в руках. Мы смотрим на его простое веснушчатое лицо, вспоминаем о том, что по какой-то причине для Никиты в детстве не нашлось мамы, и мы меняемся. Мы становимся другими. Но самое важное – мы становимся другими всей страной. Потому что где-то в глубинах неизъяснимого нашего человеческого подсознания мы таким образом хотим отдать дань жизни и смерти рядового сироты Никиты и других погибших наших солдат. Но тут появляется пресс-секретарь нашего президента Дмитрий Песков и игриво сообщает белорусской журналистке о том, что телеведущий юмористического шоу на федеральном канале Иван Ургант – патриот. И не просто патриот, но большой патриот. И у него, по словам Пескова, может быть свое мнение. Но проблема в том, что и у нас может быть свое мнение. И в этом мнении практически вся страна совпадает. А самое главное – на этом мнении очень много чего держится. На нашем общем мнении в том числе держится дух нашей армии. И тот сирота Никита спасал гражданских в аду Мариуполя, воевал за нашу Родину потому, что знал – за его спиной стоим мы и наше мнение. Каждый российский и республиканский солдат на передовой знает, что устав морально и физически, он может прислониться на миг спиной к нашему мнению и набраться новых сил от нашего единого духа. Но не только. Продолжение ⤵️ https://expert.ru/2022/04/3/elitniy-patriotizm/ -
Marina Akhmedova
В марте я связывалась с людьми в Буче. Вернее, я пыталась связаться с ними дней десять, и уже со страхом думала, что люди погибли. Но в конце марта к радости своей я получила сообщение. Из него я узнала, что фронт перекатился через Бучу дальше к Ирпеню. Буча стоит почти пустая. Знакомая писала - «навскидку 97-98% выехало, среди оставшихся жертв мало, лично видела только троих». Об остальном подумайте сами. -
Marina Akhmedova
Я, как и Тина, не поддерживаю эти списки. У нас итак память хорошая. Пусть возвращается кто хочет. Но в страну, а не на федеральные каналы. Живут себе тихо, но не так, чтобы мы видели на экранах федеральных каналов лица тех, кто плевал в спины наших солдат. А что думаю, про Пескова, я уже сказала. И, друзья, Тина - мой друг. Мы дружим с ней уже 15 лет) https://t.me/tikandelaki/11855 Тина Канделаки Посмотрела на портреты «правильных» и «неправильных людей» на сайте «Люди/не люди» — как же просто скатываются в фашизм светлые и добрые умы) За топ в рейтинге — отдельное спасибо. Не секрет, что информационную кампанию по защите своих лидеров мнений мы проигрываем. У государства на данный момент нет ни инструментов, ни форматов, кроме традиционного ТВ, которое, как вы понимаете, работает только на внутреннюю пропаганду. Понятие «внешней пропаганды» у нас сейчас отсутствует. Отдельные акции в дружественных странах никак не повлияют на мировую машину пропаганды. Именно она испугала многих моих коллег. Быть отменёнными в Париже, Лондоне, Барселоне, Сен-Бартелеми и на Сен-Жан-Кап-Ферра готовы не все. Многие испугались и уехали — понимаю их, не порицаю и солидарна с Дмитрием Песковым, что всех надо по возвращении принять и дать людям спокойно работать. Эти ребята будут героями, благодаря «Медузе», такому вот сайту, и всей машине американской пропаганды, помноженной на европейские и британские медиа. Ну а мы,…
-
Marina Akhmedova
Вот такой у нас есть друг. 
-
Marina Akhmedova
Песков: «Ведь если ты певец, ты не понимаешь ничего в политике. Если ты певец, ты и не должен понимать про расширение НАТО, ты должен хорошо петь». А зачем тогда наш президент нам так подробно объясняет про НАТО? Мы все - учителя, врачи, пекари, шахтеры, уборщики, санитарки. Мы тоже ничего не должны понимать и только должны хорошо делать свою работу? Или Песков имел в виду, что певцы - тупее всех? -
Marina Akhmedova
Песков назвал телеведущего Урганта большим патриотом, у которого может быть своя точка зрения. Осталось только переписать трактовку слова «патриот». А то непонятно, как демонстративное бегство в трудную минуту из страны и отказ ее поддержать сочетается со всеми теми значениями, которые мы привыкли выкладывать в слово «патриот». -
Marina Akhmedova
– Давай туда заедем, - сказал Роман, показывая вглубь дворов Волновахи. – Просто там дома, куда никто с помощью не доезжает. Там бабка живет, ее соседи уже похоронили. Подняли панику, что давно не выходила. Я заламываюсь в ее квартиру, а она так голову из спальни высовывает – «Что пришел, пи-ас?!». – А что у вас с рукой? – спрашиваю я, показывая на шрам. – Сухожилие крючком тянули. Я в плену был. – А за что вас брали? – Меня брал департамент уголовного розыска – Аброськин, Кива. Аброськин за меня генерала получил. Кива сейчас депутат. Маньячелло. Я таких маньяков еще не видел. Брали меня в Дружковке. Я сливал данные по поводу их групп, которые приезжали сюда и должны были здесь местных наших обрабатывать. – А как бы вы поступили, если бы поймали человека, который сливает данные на ту сторону? – Приняли бы его и все. – Крючком бы сухожилие не тянули? – Да ну на хера?! Человек прекрасно понимает, что сдать информацию все равно придется. Поэтому допрашивая человека, не надо его бить. Он сам все прекрасно понимает, итак все скажет. Но сухожилие – это еще самая малость из того, что было. – Наверное, они хотели, чтобы вы в чем-то признались? – Да я кучу бумаг им сразу подписал и сказал, что во всем признаюсь. Когда тебя торбят трое суток непрерывно на убой, ты через два часа подпишешь все. – Сильно хотели остаться в живых? – Ты че, мать? – Я имела в виду, не хотели ли вы поскорей умереть, чтобы прекратились мучения? – Нет. Человек – живучая скотина. А они просто убивали, и все. Кайфовали от этого. – А как вы поняли, что они кайфуют? – Ну если человек приходит с полотенчиком, с баклажкой воды, надевает перчаточки и начинает тебя урабатывать. Поработал-поработал часика полтора-два, попил водички, полил себя водичкой, вытерся полотенчиком, чайку попил и через пятнадцать минут снова тебя начинает. Потом меня повезли куда-то. Но как везли? Они меня скрутили, сели на меня и мы поехали из Дружковки в Мариуполь. Пока ехали, он еще меня хирячил прикладом автомата. У меня было несколько переломов. – А в Мариуполе куда вас отвезли? – «Азову» сдали. – И что «Азов» с вами делал? – Долго ржал. Они кому-то звонят – «На хер он нам надо? Он все равно до утра не дотянет. Шо еще с него можно взять? Не знаю, какие фашисты с ним работали. А еще нас фашистами называют». А я лежал весь проволокой скрученный. И один мне сказал – «Ты это, не подыхай. Выживешь, в тюряжку тебя сдадим». – А сухожилие вам реально крюком тянули? – У него была такая херня – типа как шило, только с крючком. Он берет так сухожилие… Ощущение – обсикаешься. – И вы видели его? – Кого? – Сухожилие. – Ну да… – Какого цвета оно было? – Белое… Мать, ты что, извращенка? …Если ты и меня хочешь спросить, почему они так поступают, то не спрашивай. Я не знаю. Мне не дано понять логику маньяка. Я людей не пытаю. Выходим из машины. Роман выносит мешки с хлебом. Из подвалов появляются женщины. Весна. Поют птицы. Проглядывают из жирной земли стебли будущих цветов. Я стою возле костра, на котором женщины греют ведро воды. Задаю уже избитый вопрос – «Кто стрелял по домам?». А потом вдруг спрашиваю – «А чем это у вас так нехорошо пахнет?». – А сегодня старушку из одного подъезда вынесли, - отвечают. – Мы думали она еще раньше умерла. А она оказалась живая. Вроде была, была живая, и вот взяла и умерла. -
Marina Akhmedova
Я так много снимаю и выкладываю видео из городов, чтобы в том числе показать - почему ещё Россия называет происходящее на Украине и частично уже не на Украине, а на освобождённых территориях, спецоперацией, а не войной. Оборудовать огневые точки в жилых домах и социальных учреждениях - это терроризм в отношении мирных людей. Вести боевые действия у них над головами - терроризм. Разворачиваться и стрелять в них, отчётливо видя свою цель и четко понимания, что ты убиваешь мирных, а не военных - терроризм. А против террористов обычно ведут не войну, а спецоперацию. -
Реклама
-
Marina Akhmedova
Бывает так - начинается спецоперация, идут боевые действия, стреляют туда, стреляют сюда. Мирные люди гибнут. А бывает так - начинается спецоперация. Украинские военные приходят в больницу, сгоняют пациентов в подвал, ставят на этажах в палатах пулеметные расчёты, во дворе - танки. Стреляют, стреляют во врага. А, когда проигрывают, разворачиваются и бьют по самой больнице. Зачем - для меня загадка. Зачем сбивать с больничной часовни крест - ещё большая загадка. Впрочем, если подумать, на первый вопрос ответ есть. Та же Волноваха и тот же Мариуполь - это Донбасс, тут убивать уже восемь лет можно. На второй вопрос ответа не имею -
Marina Akhmedova
Чем ближе к Азовстали - тем ожесточённее сопротивление. Это логично - именно этого мы и ждали. Ощущение, будто сунули руку в осиное гнездо. Один момент, который меня крайне радует: промзону не так жалко, как жилые кварталы, и если в жилых кварталах азовцы умело прятались за спинами гражданских, подвергая их жизнь опасности, то в промзоне каждое движущееся пятно в тепловизоре - со стопроцентной вероятностью враг. -
Marina Akhmedova
«Зеленский - еврей, и поэтому на Украине не может быть нацизма» - супер-аргумент. Но только и он отдаёт национализмом. Какая разница кто человек по национальности? Нацизм не по крови передаётся, это - ментальное нарушение