Авторский телеграм-журнал Коли Ж, который уже благословили Владимир Сорокин, Юрий Мамлеев и Илья Масодов. Здесь пытаются забронировать место в аду с помощью литературного творчества.
Недалеко от кладбища был колбасный кремлевский цех, и остатки кремлевских языковых колбас, ветчин, копчений продавали в «низке» в магазинчике, куда шли отходы. Стоял этот магазинчик на отшибе и в нем наряду с деликатесами продавали очень хорошие армянские вина «Айгешат» и «Аревшат», я до сих пор их помню. И вот я закупал немеренно этих закусок и вина и после работы устраивал по ночам на больших покрытых старыми потертыми клеенками столах, которые используются верующими для складывания поминальных харчей на родительские субботы, Лукулловы трапезы. Уже тогда я пристрастился спать на лесах на вонючих пролетарских ватниках, где мне было вполне уютно, и понял, что кроме одичалых русских храмов для меня нет другой земли. Помогать мне приезжали мои тогдашние приятели, ныне покойный Юра Титов, заезжал и ныне покойный Саша Харитонов, и поэт Евгений Головин, и его друзья-мистики, и Мамлеев с его маразматическими последователями. И все очень хорошо добротно закусывали и выпивали разбавленное кипятком армянское вино. Из приезжавших мне реально помогали двое – Юра Титов, пристрастившийся с тех пор к церковным работам, и один тихий-тихий мамлеевский человек с Южинского переулка. В большом церковном подвале жил подземный дух – истопник и гробовщик Федор, совершенно спившийся человек, делавший гробы и топивший церковь. В его обширных, уютных гробах часто ночевали его собутыльники и некоторые перегрузившиеся мои гости. Мамлеева эта атмосфера очень радовала – живая аура его тогдашних рассказов. Мамлеев – это Ираклий Андроников шестидесятничества: без его мимики, пришептываний, жестов его рассказы теряют свое обаяние. К тому же показ секса у Мамлеева носит ритуальный оттенок стойкого полового психопатизма. А мне это всегда было скучно. Я не люблю творчество психически больных людей, мне своего маразма хватает, но мой маразм лежит в наследственных болезнях ущемленной дворянской русской души, а не в навязчивых маниях, описанных у Фрейда, Ганушкина, Краснушкина. К тому же я почвенник, а Мамлеев и все его окружение – и издатели, и читатели – всегда занимали антирусские позиции.
Уезжая на Запад, Мамлеев дважды приезжал ко мне на дачу, не заставал меня, но все-таки у нас с ним состоялся интересный разговор. Я сказал ему: «Юра, не вяжись с третьей волной, твое место среди западных экстремистов – и левых, и правых», то есть среди тех людей, на которых ориентировался гораздо менее даровитый, чем он, Лимонов. Но Юра избрал совсем другой путь и ныне почти забыт.
Алексей Смирнов Калитниковское кладбище
Мне все тяжелее выносить улицы, площади, парки,
Каждый проспект стал похож на рвущийся тромб.
Из-за того, что рано пришлось разучится плакать —
Я все чаще теряю контроль.
Этот город зажал меня в своих холодных ладонях,
Мне становится одиноко, слишком страшно и скучно.
Каждый день я пытаюсь быть здесь котом Леопольдом,
Но становлюсь как Печушкин.
Ночью трясутся руки, я пытаюсь придумать повод,
Чтобы проснуться, выйти из дома и спуститься в метро,
Уехать неважно куда — Тверская, Лефортово, Одинцово,
Я просто ищу свой приют и притон.
Автор: Ваня Шупляков
вчера я открыл счет в банке
я подумал что его нужно открыть
потому что нужно хранить деньги
[а они у меня редко но все же бывают]
а до этого банков у нас не было
вернее был один банк
в котором можно было
оплатить квартиру
и еще пару счетов
но перевести деньги
с карты на карту было нельзя
я когда открылся у нас
этот банк подумал
нужно сказать маме
чтобы она открыла счет
через несколько месяцев
моя мама поехала получать помощь
и счет мы открыли
правда пришлось очень долго стоять
мама стояла в очереди два часа
а потом поехала в супермаркет
который потом разбомбили
когда она вернулась домой
оказалось что она сидела на остановке
напротив того [самого] места
куда через полчаса прилетел снаряд
и убил человека
человек так и остался лежать
и потом еще долго лежал
пока его не забрали
в этот вечер погибло три человека
ВСЕ
три ветхозаветных патриарха
жили долго счастливо вольготно
ну а люди люди тоже ищут
тоже ходят по чужим могилам
два ветхозаветных патриарха
сели в поезд назарет-макондо
на платформе потерялся нищий
оглянулся и её покинул
сто ветхозаветных патриархов
вышли в поле с господом стреляться
с ним стреляться низачем не надо
с ним стреляться мертвому припарка
выйдешь в поле взглянешь на могилы
сразу очень хочется смеяться
жить вольготно дорого богато
чтобы стать последним патриархом
Автор: Григорий Батрынча
посв.Эпиздулаичу
Не могу читать Платона и Фуко
Не могу смотреть на стиль рококо
Сразу думаю про ко-ко
Потных мужиков, ух, ох, хо-хо-хо
Не могу я слушать Чайковского и Ди ай Джей (DiJ)
Вдруг вы будете называть меня Сэргей
А я ни разу никакой ни Сэргей
Это же я, Егорочка, дубовый бармалей
Я на кухне сидел,
был почти что свободен,
и ничем не владел,
тишине соприроден,
чуть дышало окно,
паруся занавески,
и фонарные дно
озаряли подвески,
шли Невой корабли,
и пока на рассвете
что-то там не свели,
плыли черные эти,
что еще? — ничего,
в лучшем, думаю, месте
ели хлеб и вино
пили врозь или вместе,
ты о чем? — ни о чем,
я, возможно, прощаюсь
и оглядкой в ночном
малодушно прельщаюсь,
ни о чем, никому,
безразличнее, суше,
притопляя корму
весом собственной туши.
Владимир Гандельсман, 1995
Геннадий Айги
Места в лесу:
вариация Я. С. (В Казанскую психиатрическую
лечебницу специального типа.
Вместо письма)
о лес! — собор — все ввысь и вширь сияющий:
из голосов:
из м е с т в л е с у!—
и золотом
Убежища-Сокровища:
сиянием Отцовства светится:
та бесконечность Бого-Празднества!..—
:
т а м — слух мой...—
и — двойник его:
в сиянии там чуток мой избранник:
боярышник — при пении молчащий:
как метроном божественный нетронутый
лесного целомудренного Детства!—
он — П р е б ы в а н ь я
неущербный образ:
там — только е с т ь
(не существует — б ы л о) !..—
:
и слух — не одинок!..—
с душою-слухом
твоим
со-пребыватель и з о л и р о в а н н ы й:
мерещится мне
в боли-озарении:
(как в золоте самом основы Торжества!):
т а м — встреча...—
словно мера неизбывности
что в нашем п р е б ы в а н и и возможна!..—
:
(о лес!
доступность
золота Отцовства:
как мысли ясность!..) —
где-то звон его
и свеж и легок!..—
:
(счастье-тишина)
1974
Ректор Литературного института имени А.М. Горького Алексей Варламов выступил против исключения книги «Архипелаг ГУЛАГ» из школьной программы.
«Я считаю, что это выдающееся произведение русской литературы, которое освещает трагические страницы нашей истории, и нет смысла эти страницы замалчивать», - сказал он РБК.
С предложением убрать книгу нобелевского лауреата Александра Солженицына из программы ранее выступил первый замглавы думской фракции «Единой России» Дмитрий Вяткин. Он утверждает, что многие факты в произведении «высосаны из пальца» и «придуманы» Солженицыным. Вяткин заявил, что «историки проверяли все факты».
Варламов считает, что нужно провести дискуссию и понять, какие историки так считают.
недавно я был свидетелем
одной истории
двое мужчин напились
и стали ругаться
а когда один из них ушел
то другой захотел его догнать
[а] когда он погнался за ним
то не нашел
но встретил другого
очень похожего
но незнакомого
ему человека
и решил ударить его ножом
а когда его задержали
он не смог обьяснить
за чем это сделал
2021