Авторский телеграм-журнал Коли Ж, который уже благословили Владимир Сорокин, Юрий Мамлеев и Илья Масодов. Здесь пытаются забронировать место в аду с помощью литературного творчества.
Пре.
Склизкское
Человеченье
Сечение горение
Так себе местоимения
Человеков
Каким обкаков?
Мамон дредаст?
Корчится на сцене такой же, как Азиза
(Мразь тварь блядь мразь сен!ька-мосгаз), п#######
Состриги же патлы свои, гнидостная конъюнктура
Все мувы твои гомосячьи, нахуй и везде с оными пехай себе внатуре
@
"Шаман, шаман"
Говно ты, поц. Обтекай.
Нет лестницы, и не маем бога в рай.
Из-за вас, из-за вас. Всяк медийщик - 3, 2, рас.
Публикую свой первый рассказ. Строго 18+, а то тут и криминал, и ругань, и бесовщина под веществами. Жанр - ужасы. Источники вдохновения - Лавкрафт и уличное насилие, которого, так уж вышло, Артур немало повидал по юности.
Я уже достаточно давно сочиняю страшные истории, но до этого дня их читали только батя и друзья. Причина - страх.
Речь не про мистические переживания, которые обычно гуляют с хоррорами под ручку. Все куда как приземленнее. Мне было страшно, что если незнакомый человек прочитает ТАКОЕ, то сразу же решит, что автор - больной психопат, которому место в дурке.
Если что - понимаю и не сужу! Но все же не спешите так линейно ассоциировать автора и его фантазии. В миру я уже много лет как весьма корректный, если не интеллигентный гражданин, а вот сочинять мне нравится хардкорный макабр. Сублимация! - сказал бы старик Фрейд. Каждый работает со своей тёмной стороной как умеет, вторил бы ему я.
Прозвучит забавно, но выдумщику ужасов надоело бояться. Бояться, что не поймут родные и близкие. Что эти истории окажутся никому на хер не нужными. Что могут быть проблемы с новыми заказчиками и партнёрами. Делай что должен и свершится, чему суждено, - сказал бы Марк Аврелий. Ес, ит ис, соглашаюсь я с ним сегодня: http://project3152248.tilda.ws/
P.S. Друзья, буду до смерти признателен каждому, кто поделится этим постом на своей странице. Отправит ссылку другу. Прочитает и поделится впечатлениями. Заранее огромное спасибо каждому, кто поддержит эту авантюру.
Геннадий Каневский
* * *
небо раскрыло свой зонтик
над молчаливой толпой.
девочка, здравствуй, я — зомби,
даром что тихий такой.
вот я руками цепляюсь
за молодую траву.
вот я встаю. улыбаюсь.
делаю вид, что живу.
К концу жизни в лексиконе Валентина Илларионовича остались одни только маты. Он крыл кого ни попадя трехэтажным железобетонным словцом и каждый раз удивлялся, какого это хуя все его так боятся. Жить Валентину Илларионовичу приходилось одному, но оно в общем-то и понятно. Кто же захочет поддерживать родство с таким конченным уебаном? Не находилось такого человека.
Женщина в ветровке
цвета «карамель»,
Рядом с нею пудель,
Тоже карамелевый,
И лицо у женщины…
То ли загорелое,
То ли заболевшее,
«севшее на мель».
И лицо у женщины,
Словно поисковое
Судно, потерявшее
Что-то в бездне вод:
То ли детский плот,
То ли нечто новое –
Свежее, смешливое,
Сладкое, душистое,
Как венок, заброшенный
Юностью… Но взгляд –
Ох не карамелевый! –
Не желая пристани,
Словно эхо выстрела
Мечется и мысли в нём
Пасмурно парят.
#раннее
это совершенно странное
невозможное чувство
можно описать так
когда получаешь
двадцатый (!) отказ
издать твою книгу
в россии
а в европе ее издают
и еще говорят пиши
мы это тоже все издадим
ты очень важен
это мы все понимаем
это все хорошо
мы хорошо это понимаем
Нейросеть с рабочим названием Slavik уже давно заменила Петра Петровича как разумного человека. Он приходил домой неизменно уставший, только сбрасывал с себя пальто, да сразу заваливался на бок спать. Однако законная супруга Петра Петровича по имени Клава была этому ой как не рада.
К счастью, мир и прогресс не стояли на месте. Очень скоро в доме Петра Петровича появился новый, теперь уже цифровой, жилец. Нейросеть с рабочим названием Slavik поебывала законную супругу Петра Петровича каждую ночь без передыху, а поутру возвращалась спать в свою цифровую среду обитания.
С тех самых пор очень радостна была Клава, а Петр Петрович так и остался прозябать в черно-белом пространстве истории.
Старец Зосима напрочь отказывался разлагаться. "Чего же ты хочешь от меня, старая разъебанная сволочь?!" – вопрошал Алёша. А вокруг щебетали птички, наступала весна.
Алёша держал в руках топор и намеревался совершить страшное. Он ждал появления Бога, но Бог отчего-то молчал. "Нету Бога на земле! И никогда не было! Так-то бля, понял? Понял ты, старый?!" – вопил, словно полоумный, Алёша. И старательно делил на составные части тело старца Зосимы.
Ксения Чарыева
* * *
смерть это может быть длительное путешествие
если забыл взять хорошую книгу становится немного скучно
но есть догадка что как в любом деле тут главное не суетиться
не унывать, да и виды достойные
что ты опять начинаешь
к жизни вернёшься и будешь ходить сам не свой,
и своих не узнаешь,
букву халат перепутаешь с буквой халвой