(рабочее и длинное, аж в двух постах)
Недавно я получил премию Российского совета по международным делам — за прошлогодний репортаж о судьбе армянских беженцев из
Карабаха. Награды всегда приятно, так что спасибо большое организаторам. Но пусть это будет ещё и повод поделиться моей рефлексией о прошлогодних событиях.
***
Я вообще по натуре сыч и всегда предпочитал работать в поле один, особо не общаясь с другими журналистами. Даже от «родных» фотографов иногда старался отвертеться. Но в прошлом году этот мой подход резко сломался. Сначала были две командировки в бунтующий Минск, где я бегал по площадям с фотокоррами «Ъ» Иваном Водопьяновым и Александром Казаковым. Хотя я годами освещал митинги и демонстрации, но здесь с самого первого дня учился новому у своих напарников. А ещё встречал на площадях и проспектах московских коллег из самых разных СМИ. И мы каждый раз помогали друг другу, обмениваясь важными телефонами и явками-паролями – и откровенно обсуждали происходящее, не обращая внимания на инфошум в соцсетях.
Да что телефоны — я бы не попал в Минск так быстро, если бы не совет одного коллеги. Он детально объяснил, как можно без официальной аккредитации пересечь закрытые на «карантин» границы Беларуси. А потом и я делился этим знанием с другими журналистами — не думая про конкуренцию или фейсбучные разногласия.
***
А ещё через пару недель меня занесло в Карабах – и тут я увидел, наконец, настоящую журналистскую солидарность. Отель «Европа» в Степанакерте оказался местом из книжек Хемингуэя и Грэма Грина, которыми я зачитывался в детстве. Здесь была штаб-квартира журналистов из самых
разных изданий — зарубежных и российских, государственных и частных. Опытные и совсем зелёные, штатные и фрилансеры, «фотики», «телики» и «карандаши» -- эти люди расступились и приняли меня в свой круг. И это — главная профессиональная награда, которой я горжусь.
Здесь никому особо не было дела, на какое издание ты работаешь. Здесь было неважно, кто тебя репостит и сколько у тебя подписчиков в социальных сетях. Когда в городе нет связи, то заслуги в интернете резко обнуляются – и ты становишься сам собой. И люди смотрят не на бренд твоей редакции, а тебя самого: как ты себя ведёшь и как работаешь. Передаёшь то, что видел – или пытаешься привирать. Хвастаешься или
готов первым посмеяться над собой. Можно ли тебе довериться – или лучше держаться подальше.
Днем мы носились по стремительно уменьшавшемуся Арцаху – а к ночи возвращались в отель, передавали тексты-сюжеты и спускались в лобби. Там, среди пустых бутылок и густого сигаретного дыма, крепилось наше журналистское братство. Мы пили под визг сирен воздушной тревоги, постепенно попускались и рассказывали, где сегодня были. Искренне желая помочь друг другу – славным парням и девчонкам, которых свела в Степанакерте работа.
«...Слушай, мы видели беженцев в подвале, там у одной бабушки такая грустная история – может, тебе для фильма пригодится. Давай покажу на карте». «...На северном выезде из города снаряд торчит из дороги и вокруг лошади бродят. Попробуй завтра добраться – хороший кадр получится». «...В Минобороны лучше к *** даже не суйся, он всё равно ничем не поможет. Вот запиши имя и телефон -- человек дельный».
Конечно, у всех были свои эксклюзивы. Но это совсем не мешало солидарности.
***
Мне не стыдно признаться: лучшие свои тексты с войны я написал благодаря помощи коллег. Репортаж про беженцев (за который я и получил премию) появился, потому что у Антона и Димы из Daily Storm оказалось свободное место в машине – и они позвали вместе сгонять в Лачинский район. История про похороны армянских солдат – потому что Миша из ТАСС не стал скрывать, что собирается со знакомым на кладбище. Вежливый small-talk в лифте с девушкой с арабского телеканала – и вот я узнал про монастырь Амарас и безопасную дорогу к нему. И я побывал на линии фронта только потому, что фотограф Валера Мельников нашёл храброго водителя и позвал остальных присоединиться: в компании и помирать веселее. А баск Пабло одолжил в эту поездку усиленный бронежилет, который сильно грел душу...
Интересная история про мусор.
— В 2018 году «РТ-Инвест» провёл в Наро-Фоминске общественное обсуждение проекта мусоросжигательного завода. Народу он не особо понравился.
— В сентябре 2021 года Минприроды издало указ о том, что материалы общественных слушаний вовсе не обязательно публиковать в интернете.
— И вот в ноябре «РТ-Инвест» начал новые общественные слушания обновлённого проекта. Чтобы изучить документы, нужно поехать в село Атепцево и читать толстые папки, которые лежат в местном спортивном центре. Фотографировать эти бумаги нельзя — да и слишком много их.
Те, кто все-таки доехал и вчитался, с удивлением обнаружили: судя по документам, новый завод ВНЕЗАПНО обещает выбрасывать гораздо меньше вредных веществ, чем было в первой версии проекта.
«Так, предполагаемые концентрации оксида железа в выбросах МСЗ теперь меньше в 17 раз, чем в документах 2018 года. Также сократились в 6,2 раза выбросы хлористого водорода, в 4 раза — фторидов и во столько же раз — диоксида серы. Аналогичные снижения показателей произошли еще по семи пунктам. Предполагаемые суммарные годовые выбросы всех загрязняющих веществ при этом застройщик сократил почти в два раза — с 2,4 тыс. до 1,3 тыс. тонн».
Эксперты разводят руками: «из-за отсутствия последней редакции документа в интернете» детально проверить это утверждение невозможно.
https://www.kommersant.ru/doc/5104124
Какое страшное стихотворение написала Татьяна Гнедич в 1934 году. Называется «На смерть Кирова», и, кажется, искренне. Но при этом весь текст — как жуткое предсказание совсем скорых репрессий (которые затронули и саму Гнедич). Почитайте обязательно и стихотворение, и исторический комментарий к нему.
www.facebook.com/1289311…62703377
СПбГУ наконец прокомментировал нам историю с высылкой американского преподавателя.
Спойлер: «За ответом на вопрос о причинах принятия решения о неразрешении въезда Майклу Фрису в Российскую Федерацию следует обращаться в Федеральную службу безопасности РФ»,— заявил “Ъ” проректор.
Очень люблю двухметрового пермского поэта Ивана Козлова
...и тут же вспомнил, как пафосным школьником поставил в профиле аськи интерес Thelema. Ко мне постучался жизнерадостный американец — и с тех пор раз в неделю обязательно писал: «Привет! Как продвигается твоя Великая Работа?». И обязательно — желтый улыбающийся смайлик-колобок. Хуже любого тренера по фитнесу, ей-богу
Мастерство бильдредактора и немного редактора, а в основном автора.
«Редакция, это омерзительно, что вы пишете на эти темы с такой издевкой, часто вырываете высказывания из контекста, и приводите только самые смешные пассажи, намеренно упуская при этом суть. Стыдно такими, как вы, быть»
Журналиста Илью Азара сегодня оштрафовали на 150 тыс. рублей, а потом арестовали на 15 суток. Суд посчитал, что Азар призывал на несанкционированные акции протеста, причем делал это 8-12 месяцев назад! Год спустя решили наказать.
Сегодня, в первый день весны, вступили в силу поправки к КоАПу, обязывающие всех, кто имеет хоть какое-то отношение к деятельности НКО, внесенных в реестр т.н. «иностранных агентов», сопровождать любое публичное высказывание, которое может быть сочтено «политической деятельностью» (т.е. всё, кроме фотографий котиков), указанием на аффилированность с этим самым агентом.
Я являюсь работником и членом такой НКО и вдобавок вхожу в её руководящий орган. Незадолго до полуночи я закончила маркировать непромаркированные ранее соцсети (включая дайри, если кому интересно).
О том, что это придется сделать, стало известно более трех месяцев назад. Вроде бы достаточно времени прошло, чтобы сжиться с мыслью. Реально, за это время отгремели новогодние праздники, накатила и схлынула волна массовых арестов, ЕСПЧ вынес несколько ground-breaking решений… Несколько вечностей миновало.
А всё равно ощущения немножко такие, как будто всю одёжку проверила: везде ли пришиты жёлтые звезды, крепко ли держатся.
Несколько часов назад на Московском вокзале Санкт-Петербурга была задержана наша сотрудница Мяйле Мачюлите.
В Петербург Мяйле приехала вместе с братом, чтобы провести там выходные. Однако, нам известно, что незадолго перед задержанием с Мяйле связался некий сотрудник полиции, с которым она была знакома, и сообщил, что хочет передать Мяйле важную информацию, которая, как он обещал, может её очень заинтересовать. Сам полицейский, по странному стечению обстоятельств, находился именно в Петербурге и предложил, раз уж она приедет в город, встретиться лично – на Московском вокзале.
Уже в Петербурге Мяйле прямо во время встречи задержали сотрудники УСБ МВД, – во всяком случае, именно эти документы они показали брату Мяйле.
Мы не знаем, где сейчас находится наша журналистка. Наши адвокаты не могут с ней связаться, чтобы предоставить ей защиту.
Вчера ЕСПЧ признал, что право Тихонова и Хасис на справедливый суд в 2011 году было нарушено. Это означает, что теперь они могут подать заявление о пересмотре дела — и российский суд обязан будет рассмотреть его заново, с новой коллегией присяжных.
Меня в этой ситуации заинтересовал чисто юридический казус — ведь Тихонов и Хасис с момента приговора много раз признались в убийстве Стаса и Насти. Последний раз совсем недавно, в январском интервью Ленте.ру. А теперь, получается, их все равно должны судить заново - хотя известно, кто совершил преступление?
Эту ситуацию очень четко разъяснила юрист Татьяна Глушкова (подписывайтесь, кстати, на ее канал). «Прежде всего важно понимать, что "нарушение права на справедливый суд" не означает невиновности Тихонова и Хасис,— подчеркивает она.— Это означает, что российский суд нарушил права, которые гарантированы каждому подсудимому. Можно сказать, что суд сработал непрофессионально».
По ее словам, теперь Верховный суд РФ должен отменить приговор и направить дело о двойном убийстве на новое рассмотрение. «Естественно, в рамках этого процесса будут рассмотрены все доказательства. И постановление ЕСПЧ никак не помешает новому суду вынести тот же обвинительный приговор — но на этот раз в ходе справедливого разбирательства».
И она же очень правильно сформулировала, как на самом деле нужно понимать решение ЕСПЧ.
«К российскому судопроизводству привыкли предъявлять претензии по "политическим" делам или крайне размытым статьям — когда судят оппозиционеров или отправляют в СИЗО за твиты. Но мы видим, что система не способна работать и в ситуации, когда должно свершиться правосудие. Российский суд просто не способен работать нормально, даже если речь идет о реальных убийцах. Их не могут осудить без нарушения права на беспристрастный суд. Честно говоря, это решение ЕСПЧ наглядно демонстрирует полный крах всей российской судебной системы».
В 2018 году я отправил Facebook жалобу на выскочившую в ленте рекламу «Лучшие пилотки Москвы» - с полуобнаженными девушками и переходом на понятно какой сайт.
Акция с фонариками очень многим (и мне) казалась странной, непродуманной, нелепой, и сделанной изначально для галочки — вот, посмотрите, мы не сдаёмся, желающие могут поучаствовать в борьбе.
Получилось все же не так однозначно провально. Судя по соцсетям (и рассказам участников для Ъ), многие действительно встретили во дворах соседей. Это их очень вдохновило и воодушевило:
«Появилось чувство, что в нашем спальном районе зарождается какая-то солидарность,— говорит Екатерина. — Пусть немного людей, но они есть, это очень вдохновляет. Когда живешь здесь, то никого не знаешь и думаешь, что всем все равно. И не подозреваешь, что твои соседи тоже ходят на митинги».
Екатерина с соседями даже сделали свой чат и договорились поддерживать связь — вроде бы позитивный результат акции? Если подумать, все это уже было в Симпсонах в Минске. В редакции ворчат, что у меня «афганский синдром», но ведь именно в Беларуси появилась сеть «соседских посиделок» и встреч прямо во дворах. А до этого в Аргентине (кажется) было популярно движение «соседских ассамблей» — которым даже удалось перерасти в альтернативные муниципальные органы. Разница только в масштабах...
...и эта разница, все-таки, критична. Судя по тем же соцсетям, очень многие так никого и не встретили в своём дворе. Или ожидали встретить больше, чем одного-двух человек. И обычное для последних митингов восхищение «как же нас на самом деле много» сменилось на отрезвляющее-разочарованное «как же нас на самом деле мало».
У таких участников пришло осознание, что вот эта толпа сторонников — так впечатляющая в границах Пушкинской площади или переулков у Русаковской эстакады — практически незаметна в масштабах огромного мегаполиса. И численность протестующих оказалась размазана по населению Москвы очень-очень тонким слоем.
Пока писал, вспомнил, что много лет назад штаб Навального уже пытался провести такую акцию - изначально виртуально. По рассылке пришло предложение указать свой адрес (вегетарианские были времена), чтобы составить наглядную карту противников власти (читай, сторонников Навального). Помню, как я решил протестировать карту - и в моем районе всего пара домов была отмечена красным маркером. Сейчас, очевидно, их было бы больше - но все ещё не настолько, чтобы everything is illuminated.