Vladimir Pastukhov. Страница 30
41633
@v_pastukhov
Канал политолога Владимира Пастухова
-
Vladimir Pastukhov
Кирилл Рогов рискнул раскрыть скобки формулы «затяжная позиционная война», которую эксперты активно используют в течение последнего месяца как обозначение базового сценария развития ситуации, и огреб по полной программе от желающих быстрой и полной победы добра над злом. В действительности Кирилл лишь честно и профессионально выполнил свою работу, объяснив широкой публике, что такое «позиционная война» в применении к России и Украине сегодня. Думаю, что неожиданным для публики было осмысление того факта, что длительный вооружённый конфликт является тяжелейшим обременением не только для России (о чем много сказано), но и для Украины, что, пройдя первый круг ада, Украина попадает не в рай, а лишь во второй круг, что испытание блокадой будет не менее тяжким, чем испытание огнём и сталью. Это суровая реальность, от которой глупо и безответственно отворачиваться. Другой вопрос, что описанный Роговым базовый сценарий реализуется при одном из двух обстоятельств: или в России продолжает править «партия деградации» (термин Рогова), или в Украине она приходит к власти. И то, и другое возможно, но не обязательно. Что касается России, мне не раз за последние двадцать лет приходилось читать о том, что на протяжении всей Российской истории в ней случались необъяснимые сбои, когда гарантированная и бесповоротная победа «партии деградации» в самый последний момент ускользала у неё из рук. Это происходило потому, что, как я предполагал, в российский культурный код вшит спящий «ген модернизации». В критических ситуациях он неожиданно активировался, приводя в действие часть элит (иногда - самую неожиданную), которая ломала тренд и начинала коренную перестройку «деградирующих» устоев. Несмотря на то, что сегодня на поверхности событий ничего подобного в русских элитах не наблюдается, жизнь русской цивилизации не исчерпывается происходящим на поверхности, и, возможно, если мы не является свидетелями каких-то процессов, происходящих на глубине, то это значит, что эти процессы происходят без свидетелей. Что касается Украины, то безапелляционно отрицать ее способность переломить ситуацию на фронте и перейти к широкому контрнаступлению, блокировать которое можно только с помощью ядерных сил, я бы не стал. Одним из самых неприятных для Кремля последствий этой войны является вскрывшаяся и ставшая очевидной для всех сторонних наблюдателей архаичность и неподготовленность российских вооруженных сил. Длительное последовательное и нелимитированное финансово наращивание Западом военной помощи Украине уже через год может привести к возникновению качественно новой ситуации на фронтах этой войны. Поэтому у этой позиционной войны есть свои лимиты. Все это не отменяет необходимости трезво оценивать текущую ситуацию и называть вещи своими именами. -
Vladimir Pastukhov
Может быть, убил. А может быть - и нет. Об этом невозможно узнать наверняка, не попробовав. Как писал Троцкий, нельзя научиться ездить на лошади, не сев на неё. 
-
Vladimir Pastukhov
В эпоху великих европейских революций страны одна за другой переучреждали себя. В этом смысл перехода от абсолютной монархии к конституционному национальному государству. 
-
Реклама
-
Vladimir Pastukhov
Что бы меня остановило? Жена :) 
-
Vladimir Pastukhov
В самой экзотической форме этот вопрос был мне задан много лет назад женой Сергея Петровича Капицы. Когда я приехал к ним на дачу, прежде, чем поздороваться, она спросила: «Скажите, Вы - сын Бориса Пастухова?». Опешив, я с перепугу ответил: «Нет, я его отец!» - и это соответствует действительности. Тень комсомольского вожака Бориса Пастухова сопровождала меня всю мою жизнь. Отношения к нему я не имел никакого, но, увидев мою фамилию и отчество, комсомольский билет в Радянском райкоме комсомола города Киева мне выдали вне очереди :) 
-
Vladimir Pastukhov
Эффективность люстрации - тоже своего рода миф. В той же Украине, на мой взгляд, это оказался совершенно бесполезный политический инструмент. Пользоваться им необходимо крайне осторожно. А в такой стране, как Россия, есть ещё и дополнительное ограничение: культурный слой здесь чрезвычайно тонок, цивилизованной бюрократии почти нет, найти людей, способных грамотно заниматься управленческой работой чрезвычайно сложно. Так что «всех не перелюстрируешь». Безусловно, какие-то меры по защите конституционного строя принять придётся. Скорее всего, они будут по механизму действия напоминать «внутренний акт Магнитского». В целом, я всегда придерживался точки зрения, что менять надо не людей, а матрицу. Одни и те же люди в разных обстоятельствах могут вести себя по-разному. В том, что касается «первых учеников», вопрос должен идти не о люстрации, а об отвественности за реально совершенные ими проступки. 
-
Vladimir Pastukhov
Я сказал, что новая Россия будет строиться «от регионов». Это вовсе не означает что ее «будут строить» регионы. Региональные элиты находятся сегодня в младенческом политическом возрасте - то есть «все понимают, но не просятся». А это значит, что они могут только поддержать процесс в своих интересах, но не могут его запустить. Логично предположить, что инициатором процесса станет какая-то часть общенациональной элиты, которая осознает, что стабильной и прочной российская государственность будет только тогда, когда региональные элиты начнут ощущать себя в ней непосредственными бенефициарами. 
-
Vladimir Pastukhov
Демократия - это серая зона. У неё, как и у любого серого, много оттенков. «Сразу после Путина» полной демократии не может быть по определению, но может быть относительно более свободное переходное правительство, миссией которого будет подготовка и проведение конституционной реформы. 
-
Vladimir Pastukhov
Интересно, как бы мы называли Вторую Мировую Войну, если бы она окончилось на том, что австрийская армия остановила Вермахт и перевела аншлюс Австрии в долгосрочную специальную военную операцию? В целом пока не отпускает ощущение, что Третья Мировая не начинается только потому, что на первом этапе «быстрого и лёгкого расширения плацдармов» российские танки по дуло увязли в грязи. -
Vladimir Pastukhov
Напоминаю, что скоро начнётся очередной «Пастуховский четверг». Вот ссылка на эфир. После эфира, как обычно, отвечу здесь на вопросы. https://youtu.be/Fx9IzDEG6bg -
Vladimir Pastukhov
Когда война начинается, она воспринимается апокалиптически - как «антижизнь». Но когда проходит несколько месяцев, выясняется, что война - всего лишь одна из форм жизни, что жизнь вполне может протекать и в таком, казалось бы - аномальном виде. Суть переживаемого сегодня на третьем месяце русско-украинской войны момента как раз и состоит в переходе от восприятия войны как прекращения нормальной жизни к ее восприятию как одной из форм продолжения жизни. Когда эта отсечка будет пройдена, психологических лимитов для обеих сторон по времени ведения войны не останется. Она может длиться бесконечно долго, до момента коллапса одной из сторон. -
Vladimir Pastukhov
Впереди у России годы затяжных изнурительных кровопролитных позиционных войн с соседями, за спинами которых против нее будет воевать Запад, при молчаливо-стяжательском нейтралитете Востока. Изоляция от передовых технологий и кредитных ресурсов, перманентная экономическая стагнация, инфляция и деградация инфраструктуры будут дополнять эту картинку. В какой-то точке денег от нефтяной ренты станет критически мало и все накроется медным тазом. А ведь могли быть Северными Эмиратами… -
Vladimir Pastukhov
Я понимаю украинцев, многие из которых сегодня мечтают о том, чтобы Россия - источник зла и боли для них - перестала существовать, испарилась, улетела куда-нибудь на Луну. Да и в сегодняшней Европе подобные настроения не редкость, все большему числу людей здесь начинает казаться, что жизнь без России была бы для них гораздо проще и комфортнее. К сожалению, я не могу разделить эти чувства. При этом я искренне считаю нынешнюю Россию угрозой для человечества планетарного масштаба, а господствующую в ней идеологию - расистской и антигуманистической. Я мог бы при желании представить дело так, что я пекусь о самом человечестве - мол, «ядерный Афганистан» размером с континент никому не добавит покоя, а хуже русской диктатуры может быть только русский хаос, - но я не буду лукавить. Я просто скажу, что не хочу распада России, потому что я - русский, потому что русская культура - это моя культура и потому, что я говорю и думаю на русском языке. Нет, я не фанатею от слова «русский», многое в русской истории вызывает у меня чувство сожаления и стыда, но не все. Есть и то, что я не готов зачеркнуть и что заслуживает продолжения. Я желал бы, чтобы Россия существовала как цивилизация, как общество и как государство несмотря и вопреки всему тому, что она сегодня творит. Но я хочу, чтобы это была другая Россия - сосредоточенная на себе и никому не угрожающая, живущая не по понятиям, а по законам, человеческим и божеским. Я хочу сохранения такой России, от которой соседями не надо закрывать двери на три засова. Однако дело не в моих желаниях. Вопрос, на который мало у кого сегодня есть ответ, заключается в том, возможна ли другая Россия. Могут ли российская культура, общество и государство быть выстроены на каком-то ином основании, чем насилие? Может ли Россия быть стабильной без войны? Может ли Россия выстраивать отношения с соседями на каких-то других принципах, чем принципы господства и подчинения? От этих вопросов легко отмахнуться, сказав «да, конечно!», и наговорив с три короба правильных и красивых слов об универсальных принципах свободы, европеизме, извечной тяге русского народа к демократии, которой вечно мешали злые цари. К сожалению, возможность существования другой России, отличной от той, которую мы видели, эмпирически пока мало чем подтверждается. Свобода и закон всегда существовали в России скорее как потенция, чем как реальность. «Другую Россию» невозможно практически вывести из России сегодняшней. Там не осталось ничего, на что можно было бы опереться. Только самая общая идея какого-то «альтернативного русского мира» и весьма абстрактно ощущаемый исторический и культурный потенциал - вот и все, что пока есть в нашем распоряжении. Для того, чтобы Россия продолжилась, чтобы по-настоящему стала другой, а не просто похожей на другую, ее нужно целиком и полностью перелопатить, переустроить, переучредить, пересоздать заново – и при этом она должна остаться самой собой, базироваться на тех же культурных началах, которые ее сформировали, но представленных новым, ранее неизвестных, образом. Это архисложная задача сама по себе – в интеллектуальном, нравственном, политическом и доугих отношениях. Но помимо всего прочего, это означает неизбежные революционные потрясения. Я не говорю - «революция», потому что последнее, что я желал бы для России - это еще одной, пятой по счету, революции, но обьем работы, которую придется проделать, чтобы сохранить Россию и одновременно сделать ее другой, по самому своему содержанию будет революционной. Выполнить такой обьем работы можно только колоссальным сверхнапряжением всех народных сил. И вот здесь мы подходим к точке, дальше которой никакого рационального ответа не существует, потому что дальше - вопрос веры, а не расчета. Сохранился ли в русском народе после всех экспериментов над ним культурный и нравственный потенциал для того, чтобы проделать необходимую историческую работу по воссозданию самого себя? Кто бы и что бы ни говорил, у него не может быть эмпирически выверенного решения этой задачи. Тот, кто говорит, что сохранился - верит в это. (См. Окончание) -
Vladimir Pastukhov
(Окончание) Но и тот, кто говорит, что не сохранился, верит в свое. К сожалению, понять, на сколько ты сильный, можно лишь тогда, когда жизнь больше не оставляет тебе возможности быть слабым. На мой взгляд, у настоящей России больше такой возможности нет. Поэтому борьбу за будущую Россию придется начинать, не зная заранее ответа на вопрос о том, гарантирован ли результат. -
Vladimir Pastukhov
В конце 1980х, анализируя причины, по которым с самолетами, при их многократно дублированных системах безопасности, все же случаются регулярные проблемы, Др Ризон создал «модель швейцарского сыра». Смысл модели прост: если визуализировать каждую систему безопасности как тонкий ломтик швейцарского сыра, рано или поздно небольшие дырочки в разных ломтиках совпадут и создадут сквозное отверстие сквозь все ломтики. Эту модель позже использовали во многих отраслях, где надо разбирать ошибки, приведшие к трагедии, - например, в медицине. Нечто подобное вполне применимо и к политике: системы сдерживаний и противовесов имеют свои слабые точки, и эти точки могут совпадать и приводить к катастрофе. Тем не менее, чем больше количественно систем - ломтиков, - тем меньше вероятность сквозной дыры. Когда-нибудь, разбирая катастрофу этого года, всем нам придётся смотреть на то, как в течение 30 лет ломтики по одному убирались - парламент, системная оппозиция, региональные элиты, несистемная оппозиция, суды, свободная пресса. И как остался один ломтик, президентский, каждая дырка в котором сразу становится катастрофой. -
Реклама
-
Vladimir Pastukhov
Я хотел бы поздравить с праздником Победы тех, к кому этот праздник имеет прямое отношение - тех немногих среди нас, кто пережил ту страшную войну, и тем более тех уже совсем немногих, кто в ней участвовал. Это их день. Я не хочу и не буду поздравлять с этим праздником всех тех, кто не имеет к нему никакого отношения, кто, как пиявка, присосался к чужой победе и раздувается собственным величием на чужой крови. К тем миллионам «победителей», которые вдруг вспомнили, что они «победители», эта победа имеет такое же отношение, как победы фараонов - к современным египтянам. Разговор, в том числе и о победе, на Ходорковский LIVE - для тех, кто сам не нашёл его на просторах интернета. https://youtu.be/GvGlztCepWs -
Vladimir Pastukhov
«Праздник общей беды — это просто когда Наступает действительно большая беда. И все, что в тебе, то как в общей беде, И это всех нас достойно вполне». Nautilus Pompilius, 1986 По мере того, как умирали не только последние ветераны Второй Мировой, но и те, кто вырос в семьях без невернувшихся ветеранов, «общая беда» отошла куда-то на задний план, а «праздник» засиял новогодней елкой. Было наивно всем миром надеяться на «прививку» Второй Мировой как на средство от новых агрессивных войн в Европе - в конце концов, и жестокость Первой Мировой оправдывалась участниками тем, что это «война, которая закончит все войны», дескать, после такого снова воевать уже никто не станет. Через 21 год началась Вторая Мировая. В 1915 году Киплинг использовал все свои связи в правительстве, чтобы записать единственного сына в действующую армию (его не брали туда добровольцем из-за плохого зрения). Когда в первом бою Киплингу-младшему разорвало голову снарядом, отец написал эпитафию «если спросят, почему мы умерли, скажите - потому что наши отцы лгали». Похоже, весь вопрос обозримого будущего сводится к одному: будет ли время у россиян понять, что отцы снова врут, или очередная «прививка» снова будет самой ужасной в истории, на этот раз ядерной? -
Vladimir Pastukhov
Воскресное чтение должно располагать к семейным дискуссиям. Сын со свойственным ему здоровым цинизмом задал мне весьма пикантный вопрос: изменилось бы отношение к войне у значительной части населения России, если бы ее обоснование было бы честным и прямолинейным, без прибамбасов с бегающими по Украине бандеровцами, анти-Россией, денацификацией и “последним боем добра со злом в стакане воды”? Изменилось бы что-то от того, что 21 февраля 2022 года Президент России просто взял бы и сказал все как есть. Мы - великий имперский народ, но часть своих колоний мы растеряли во время смуты, когда только ленивый не вытирал о нас ноги. В том числе, отползла в сторону и попыталась перебежать к конкурентам Украина – самый ценный камень в нашей имперской короне. Мы пытались за нее потягаться с Америкой и Европой, но проиграли. Сейчас мы сильны, Украина слаба, Америка с Европой не готовы. Это наш последний шанс. Сейчас или никогда. В нашей борьбе с Западом нам нужен этот плацдарм, мы можем его забрать, значит - имеем право и должны это сделать. Ну как-то так или похоже. И вот что я думаю: ничего бы ровным счетом не изменилось, и большинство в России точно так же, как сегодня, поддержало бы войну, только не ханжески слезливо (спасаем Донбасс и мир от нацистов), а цинично жестко (берем свое по праву сильного). Я думаю, что население и так все прекрасно понимает. Одобрение войны имеет двухслойный характер. Сверху толстый-толстый слой разлюли-малины про украинских нациков и эпическую схватку с Америкой. А под ним - жесткий корж из бородинского имперского сухарика, где про себя все вещи называют своими именами, где прекрасно знают, что никаких нациков нет, но никакого значения это уже не имеет. Именно поэтому я не очень верю, что, если просто отключить пропаганду, то русский ястреб вмиг обернется голубем. Не надо делать из русских людей идиотов – они знают, зачем им нужна эта война. Тогда зачем же весь этот цирк с конями? Почему нельзя было взять и прямо сказать, что, мол, так и так, идем отвоевывать свои исторические земли обратно. Кстати, многие так и говорят, но как бы неофициально. Мне кажется, дело тут не в желании обеспечить поддержку войне, которой и так в избытке. Если рационально обозначить цели, то можно рационально просчитать и цену вопроса. ОК, гугл, идем «воевать Украину», а во что нам это станет? А стоит ли она того? А если не выйдет, с кого спросим? Рациональное обоснование войны неразрывно связано с ответственностью «за базар». Зато иррациональное обоснование никакой ответственности не предполагает. Кто ж спросит, если дело «святое». Как это часто бывает в жизни, ханжество – хуже и опаснее цинизма. Циничную войну можно прекратить, руководствуясь еще более циничными соображениями. Ханжеские войны можно вести вечно…