Марина Цветаева. Страница 18

Думаю оставаться в Чехии, пока будут кормить, т. е. наверное еще целый год. Дальше??? — Дальше м. б. С<ережа> получит место, или я «прославлюсь», сейчас я в ящике без воздуха, не скрываю, это не жизнь, для жизни (без людей) нужна природа, новая природа с голосами, заменяющими людские, — нужна свобода — у меня ни того, ни другого, ни десятого, у меня своя тетрадь.

Увидя на дороге камень — уберите, представьте себе, что это вы бежите и расшибаете себе нос; из сочувствия (хотя бы себе — в другом!) уберите.

До́роги — хлебушек и мука!
Кушаем — дырку от кренделька.
Да, на дороге теперь большой
С коробом — страшно, страшней — с душой!
Тыщи — в кубышку, товар — в камыш…
Ну, а души-то не утаишь!

6 июня 1918

Такой Москвы Вы не знаете, да и я забыла, что она есть! Блеск — звонкость — ломкость.

Делать то, чего не хочу для меня — невозможность.
Не делать того, что хочу — обычное состояние.

Сейчас Вы идете по морозной улице, видите людей и совсем другой. А я еще в прошлом мгновении.

Кто мои слушатели? Не для себя же читаешь! (Для себя — пишешь.)

Я расту. Для роста — все пути хороши. Наипростейшие-наилучшие.

Большая просьба, м. б. нескромная: не найдется ли у кого-нибудь в Вашем окружении простого стирающегося платья? Я всю зиму жила в одном, шерстяном, уже расползшемся по швам. Хорошего мне не нужно, — все равно нигде не придется бывать — что-нибудь простое.

Любопытная судьба человека, рожденного в Крещенский Сочельник.

Я, когда люблю человека, беру его с собой всюду, не расстаюсь с ним в себе, усваиваю, постепенно превращаю его в воздух, которым дышу и в котором дышу, – в всюду и в нигде. Я совсем не умею вместе, ни разу не удавалось. Умела бы – если бы можно было нигде не жить, все время ехать, просто – не жить.

Только с очень большим человеком можно быть самим собой, целым собой, всем собой.

Никто ничего не отнял!
Мне сладостно, что мы врозь.
Целую Вас – через сотни
Разъединяющих верст.

Я знаю, наш дар – неравен,
Мой голос впервые – тих.
Что Вам, молодой Державин,
Мой невоспитанный стих!

На страшный полет крещу Вас:
Лети, молодой орел!
Ты солнце стерпел, не щурясь, –
Юный ли взгляд мой тяжел?

Нежней и бесповоротней
Никто не глядел Вам вслед...
Целую Вас – через сотни
Разъединяющих лет.

12 февраля 1916

Боль и сласть — равенства знак

Желаю Вам на Новый — 1921 — Год (нынче канун, кончаю письмо 31-го, с Годом!) — достаточно плоти, чтобы вынести — осуществить! — дух.

(Из цикла «Стол»)

Мой письменный верный стол!
Спасибо за то, что ствол
Отдав мне, чтоб стать — столом,
Остался — живым стволом!

С листвы молодой игрой
Над бровью, с живой корой,
С слезами живой смолы,
С корнями до дна земли!

17 июля 1933

Тоска – по вещам? Никогда. Лишь по собственной душе – ведь до нее мне почти никогда не добраться.

Вот еще, прямо из моей записной книжки:
– Поскольку дома у меня нет времени – не бываю дома (ибо всегда в себе) – я читаю твои письма только в поезде или подземке (прекрасное слово!) – и как внутренне я защищаюсь, Райнер, от всего и всех – тобою, так внешне защищен и ты – твоя книга – моей (под моей) рукой – крылатой рукой плаща.