Марина Цветаева. Страница 15

Совесть: око недремaнное.

Могла бы Вам всё написать, но хочу увидеть Ваше лицо и услышать Ваш голос.

Мои стихи, как мои пл<атья> хороши в темной комнате. При ярк<ом> свете дня: сплош<ные> пятна и дыры (ожоги).

Поверьте в меня.

Я не стою ни за одну свою земную примету в отдельности, как ни за один свой стих и час, — важна совокупн<ость>.

Перо из рук… Уже выходить из княжества слов… Сейчас лягу и буду думать о Вас. Сначала с открытыми глазами, потом с закрытыми. Из княжества слов — в княжество снов.

Ты — мой вершинный брат, все остальное в моей жизни — аршинное.

Но, в общем, очевидно, я счастлива. Все это дело дней. И всегда передо мной Соломонов перстень: «И это пройдет».

Души благодарны, но души благодарны исключительно за души. Спасибо за то, что ты есть.

«Не нашла своего лица». У поэта должно быть не лицо, а голос.

Я – много поэтов, а как это во мне спелось – это уже моя тайна.

Моя мечта (пока несбыточная) когда-нибудь приехать к Вам погостить: побыть собой.

Не сердитесь на меня, что так долго не писала: минуты нет!

Почему люди (мужчины) меня не любили.
П. ч. не любила людей.
П. ч. не любила мужчин.
П. ч. я не мужчин любила, а души.
Не людей, а вокруг, над, под.
П. ч. я слишком много давала.
Слишком мало требовала.
Ничего не требовала.
Слишком многого (всего) ждала — и не для себя.
Слишком терпеливо ждала (когда не шли).

Здесь — таинственный перерыв, не могу, пока, обнаружить — ни черновых, ни записных — начала 1932 г. Придется вписать потом. Здесь — перескок.

Для полной согласованности душ нужна согласованность дыхания, ибо, что — дыхание, как не ритм души?
Итак, чтобы люди друг друга понимали, надо, чтобы они шли или лежали рядом.

...я охотно заселяю чужие тела своей душой. (Вроде колоний.)

Француженки не стесняются открывать шею и плечи (и грудь) перед мужчинами, но стесняются это делать перед солнцем.