Стихи наедине | Поэзия | Исполнение. Страница 5

Мы молчим И заигрываем С ядерной войной. Крепко спим В жуткий холод, В мерзкий зной. Говорим, Мол, не наше дело «Это» обсуждать. Сколько зим Нам потребуется, Чтобы всё понять? В.Д.

Я так часто повторял твоё имя, Что своё и не вспомнить даже, Слишком много кофе и дыма, Слишком мало поступков отважных. В.Д.

Георгий Ивáнов о Николае Гумилёве: Мечтательный грустный лирик, он стремился вернуть поэзии ее прежнее значение, рискнул сорвать свой чистый, подлинный, но негромкий голос, выбирал сложные формы, «грозовые» слова, брался за трудные эпические темы. Девиз Гумилева в жизни и в поэзии был: «всегда линия наибольшего сопротивления». Это мировоззрение делало его в современном ему литературном кругу одиноким, хотя и окруженным поклонниками и подражателями, признанным мэтром и все-таки непонятым поэтом. Незадолго до смерти — так, за полгода — Гумилев мне сказал: «Знаешь, я сегодня смотрел, как кладут печку, и завидовал — угадай, кому? — кирпичикам. Так плотно их кладут, так тесно, и еще замазывают каждую щелку. Кирпич к кирпичу, друг к другу, все вместе, один за всех, все за одного. Самое тяжелое в жизни — одиночество. А я так одинок…»

Куда пропала человечность? Кто обнулил добро и честь? Я вижу только бессердечность, Которой помыкает месть. В.Д.

Великий Пётр вертится в гробу (Он удивлён с тобой сравненьем), Твой следующий срок — в аду, Готовься к жутким приключеньям. В.Д.

Луна, бессонница, тревога: Там гибнут люди, там война, Там смерть у каждого порога, Там горе выпито до дна. В.Д.

Всеволод Мейерхольд о Владимире Маяковском: «Не терзается никакими сомнениями, всегда доволен собой лю­битель. Мастер всегда очень строг к себе. Мастеру не свойст­венно самодовольство, зазнайство. Но бывают моменты, когда художник кажется самодовольным, самоуверенным и грубоватым. Таким казался иногда Владимир Маяковский. Но эта на­пускная самоуверенность была для него своеобразной броней, защитой от нападавших на него консерваторов. Грубость Мая­ковского была беспредельно хрупкой».

Что с того, что меня больше нет? Что с того, что мой кофе остыл? Что с того, что так много лет Я делал вид, что жил? В.Д.

Из костей ты собрал себе трон, Вавилон, Сам к себе ты идёшь на поклон, Вавилон, Слышу твой похоронный звон, Вавилон, Скоро ты впадёшь в вечный сон, Вавилон. В.Д.

Я помню эту фотографию с детства. Это Николай. Двоюродный брат моей мамы. Он жил в своей красивой, гордой и свободолюбивой стране. Он воевал за неё. 24-го мая Николая не стало. Его убила армия большой и молчаливой страны. Страны, которая навсегда потеряла своё достоинство. Навсегда. В.Д.

Юрий Анненков - «Дневник моих встреч» (отрывок) Пришла война, за ней — революция, война гражданская, эпидемии, голод, промерзшие квартиры... Но поэты продолжали писать. Заводы поэтов, заводы художников не закрываются ни при каких жизненных осложнениях. Поэты продолжают свой труд. Одни — стараясь приспособиться к обстоятельствам, за­гримироваться, придворничать. Нарождаются Демьяны Бедные (подлинная фамилия Демьяна Бедного — Придворов). Другие стараются сохранить свое лицо. Среди этих (немногих) — Георгий Ивáнов.

24-е, утро, февраль, Новости, ярость, боль, В небе и на земле сталь, Доверия к людям ноль. В.Д.

Стикеры канала: https://t.me/addstickers/stihinaedine

Этот город без тебя — просто камни, Это небо без тебя — просто воздух, Эрмитаж без тебя — просто краски, Ну а я без тебя — только тело. В.Д.

Даже лошади В этом городе Гуляют парами, Я же один шатаюсь, Мосты разглядывая, Всё переполнено Лицами, барами, Дальше бреду Скучая и вздрагивая. В.Д.

Ты хотел «освободить» этих людей? У тебя получилось. Очень многих детей ты «освободил» от родителей, а очень многих родителей — от детей. Кого-то ты «освободил» от дома, школы, детского сада, а кого-то — от любимого города или посёлка. Недавно я увидел фотографию маленькой девочки, которая стояла на уничтоженном танке. Это был твой танк. Это ты послал его к этой маленькой девочке. Я навсегда запомнил её взгляд, но не могу описать его, потому что не могу найти нужных слов, а может, потому что таких слов просто не существует. Но одно я могу сказать точно: эта девочка не выглядела на фотографии счастливой. Но почему? Ведь ты «освободил» её! Или, может быть, она ещё не поняла, что «освобождена»? Или, может быть, это ты чего-то не понимаешь? Я знаю, что ты хочешь, чтобы тебя все боялись. Так вот эта маленькая девочка и я — мы тебя не боимся. Мы тебя ненавидим. И таких, как мы очень много. Возможно, когда-нибудь от нашей ненависти у тебя на сердце образуется рубец. И, возможно, этот рубец приобретёт форму одного из твоих символов. Ты знаешь каких. В.Д.

Мировые заплаты затрещали по швам, Убийцы и воры шествуют в храм, Что правда с утра, то к вечеру — спам, А завтра наступит? — читай по губам. В.Д.

Юрий Анненков - «Дневник моих встреч» (отрывок) Грусть была, действительно, наиболее характерным выражением лица Ахматовой. Даже — когда она улыбалась. И эта чарующая грусть делала ее лицо особенно красивым. Всякий раз, когда я видел ее, слушал ее чтение или разговаривал с нею, я не мог оторваться от ее лица: глаза, губы, вся ее стройность были тоже символом поэзии.