Нет слов, чтобы выразить всю горечь от произошедшего в любимом Бейруте. Ужасный взрыв мощностью в 3 килотонны, который было слышно даже на Кипре. Более 100 человек погибло, тысячи раненых. Половина города в руинах, уничтожен порт, около 300 тысяч человек остались без жилья. Даже не верится, что это страшное преступление могло произойти по вине одного зажравшегося хабаровчанина и стайки неумелых рабочих. Я даже не знаю, как Ливан выкарабкается после этого Чернобыля.
Взрывной волной был сильно разрушен один из лучших музеев современного искусства на Ближнем Востоке — Sursock. И я очень переживаю за хозяина моего любимого музыкального магазина в центре Бейрута — в момент взрыва 76-летний Рой наверняка весело закурил за прилавком вечернюю сигаретку и врубил кассету великой Файруз.
Многие бейрутские музыканты сейчас остались без жилья, своих студий, а главное — сцен, где они могут выступать. Разрушено всё вплоть до тиражей альбомов. Поэтому давайте поддержим местную экспериментальную сцену любой копейкой! Слушайте и покупайте их музыку! Вся она — про любовь! Вот ссылки на некоторые ключевые лейблы и артистов:
(перепост от Жени Галочкина (он сильно в теме ближневосточного музыкального движа), но не согласен про копейки и вообще не люблю тему про донаты, в мире все одиноки, всегда, а гармония и стиль задаются природой бесплатно)
Думаю, что для России тем более рабочая схема мошенничества будет. Проблема никуда не делась - алгоритмы не могут посоветовать лучше живого человека. И еще долго не смогут. Стриминг по модели Спотифая - зло, а плейлист дня - не панацея. Хуже то, что и советовать-то уже некому.
рассказываю сыну про ахиллеса реку стикс про пятку харона проклятье про темный аид северным ветром вздыхает на окне занавеска вот и вечер темнота как магнит тучи вновь заклюют горизонт папа папа что эти мифы где эти люди где этот понт помнишь у моря мы дымили на старцев ставили камни на кариатид ловили в кустах богомола морю дарили следы ты говорил что слеза умирает нескоро что человек всегда состоит из воды эта улица эта зона за стенкой соседка слышишь не спит ну вот и угасло все снова троя пала ахилл не спасен сын человек это точка А точка болит
В продолжение фб-челленджа с обложками повлиявших на вкус альбомов решил сделать русский угол. Свой. Получилось больше 10 (столько требуется по условиям) и даже почти в 2 раза, но все честно.
Пока писать не о чем и не хочется. Апатия.
(◕‿↼)
БГ и Deadушки - s/t Мумий Тролль - Точно Ртуть Алоэ Optimystica Orchestra - Полубоги вина Кино - Ночь 4 позиции Бруно - Очень вкусный человек Психея - Дневники одиночки ДДТ - Метель августа Murksheider Kunst - Кем быть? ПТВП - 2084 Feodoq - Феодок Колибри - Бес сахара Мультфильмы - Витамины Топот Аркестра - s/t Polska Radio One - Early Broadcasts Чёрный обелиск - Стена Мегаполис - Megapolis Воскресенье - s/t Radiotrance - s/t
Еще сборники стоит отметить:
VA - Асса OST VA - 24 часа OST VA - 4 года журналу ОМ
Мне кажется, лучший проект о ковидной реальности - это сингл-серия Looking Glass (Зазеркалье) от Mexican Summer. По ссылке найдете все вышедшее в ней на данный момент (папка будет дополняться): 15 песен разной длины от совершенно разных музыкантов, среди которых любимые мной Mary Lattimore, Kikagaku Moyo и Jefre Cantu-Ledesma.
Елена Щапова и Эдуард Лимонов во время венчания. Москва. 1973. Три фотографии. Серебряно-желатиновая печать. - 3 л.; 20х30, 30х20 см.
На обороте каждой фотографии надпись рукой Елены Щаповой: “Москва. Венчание. Брюсовский пер. церковь”. Уход Елены Щаповой от богатого и преуспевающего мужа-художника к бедному андеграундному поэту был воспринят как вызов обществу. «Моя мама просто отказалась с ним знакомиться и сказала, что никогда в жизни в своем доме его не примет. Она не пришла на нашу свадьбу, на венчание, отец пришел, а она — нет. Как это ни странно, после венчания, в церкви, я потеряла свое обручальное кольцо. Это было очень плохое предзнаменование. Когда у нас начались проблемы с КГБ из-за лимоновской прописки и его должны были в двадцать четыре часа выслать из Москвы за нарушение паспортного режима, я попросила маму сделать ему московскую прописку, и она, естественно, отказалась. Тогда я посоветовала Лимонову написать ей письмо. Он написал письмо, и моя мать, которая очень любит литературу, оценила его литературные данные и сказала, что хочет с ним встретиться. После знакомства с Лимоновым мама изменила свое мнение» «Перед венчанием мой будущий муж окрестился и получил имя Петр. В церкви в Гнездниковском переулке батюшка, услышав о моей бабке Анастасии Козловой, заявил: "Все сделаю по-царски!" Венчание шло два часа, пел хор Большого театра, над нашими головами держали настоящие золотые венцы. Во время церемонии я потеряла обручальное кольцо. Его долго все искали, включая батюшку, но так и не нашли. Зная, что это дурной знак, я очень расстроилась. Кстати, примета оказалась верной: с мужем я рассталась...» (Из воспоминаний Елены Щаповой де Карли)
(Ссылка на Дзен. Сайт - вот. Сейчас там я уже почти достиг порога монетизации, а значит, наверное, будут приходить какие-то деньги, которые я буду направлять на благотворительность и адресную помощь. Сейчас я выкладываю туда старые тексты. Заходите.)
Шикарное собрание всего (кажется), что написано о Хармсе-человеке. Привезли сегодня. Бумага газетная (с внушительным цветным блоком), но печать качественная, поэтому, несмотря на внушительный размер и вес, она пригодна для чтения. В общем, книга года вышла.
Хосе Рауль Капабланка обыгрывает студента-правоведа Александра Алехина. 1913 год.
Спустя 14 лет в Аргентине, после 33-х партий, также полубоком сидя у шахматной доски, плохо скрывая волнение под дулами зрительских взглядов, едва закурив сигарету, он получил от влетевшего человека телеграму: «Дорогой Алехин! Я сдаю партию. Итак, Вы – чемпион мира. Примите мои поздравления с этим успехом и наилучшие пожелания. Поздравьте также от моего имени госпожу Алехину. Искренне Ваш, Х. Р. К.» Они умерли в одном возрасте (в 53) в послевоенных 40-х. Алехин - единственный чемпион мира в истории, ушедший в лучший мир непобежденным.
В январе вышло сразу два великих альбома. Говорю, осознавая вполне, насколько неправдоподобно это может звучать, но произнося великие - я имею в виду, конечно, их значение, т.е. их величие для здесь и сейчас. И неважно, что ценнее, эта мимолетность, или эта весомость во времени, в конце концов, у каждого своя капсула эмкаэс, свои орбиты. Великого нет, я убедился в этом, пытаясь составить десятку самых близких альбомов 10-х, великих среди них нету, но есть значительные. Об этом скажем после, сейчас январь и великие (значительные) альбомы.
Объяснить все довольно просто. Дело в том, что эти записи совсем не требуют контекста. Чтобы понять их и полюбить не нужно (но не мешало бы впрочем) знать, кто такой Александр Зайцев, ЕИ, что такое field recordings, стереоперформанс, free music, в первом случае, и что такое DiG Records, лейбл Hair Del. и клуб “Наука и искусство", во втором.
Более того, эта музыка, что Сашина, что Левина, избавляясь от смысловых рядов, отчеркивается и от географии. Им не нужно пространство, так яростно выстраиваемое для любого вида полевых записей и ворлд-мьюзик, будь то галерея, музей, концерт или квартира. Это почти невесомые произведения, предельно чистое искусство, в котором даже технология не имеет значения.
Тем не менее, здесь ни капли дистилляции, только жест. И сама способность совершить этот жест вне связей делают из нее совершенное высказывание, настолько чистое и красивое (красивое - это вообще важно для 20-х, настоящее будет красивым, а не наоборот), как холодная вода греет с мороза руки. Противники постмодерна назвали бы это осцилляцией (необходимым отклонением), но я предпочитаю другое слово - сомнение. Музыка сомневается сама в себе, нетвёрдая фразеровка как предельная решимость. Великая без сомнения музыка. Повторю снова. Про тут и здесь.
Как будто и не было, ни БГ, ни Вапирова, ни Мамонова, ни Капитана, а по мерзлому снегу шагает Яков Семенович Друскин. Лед уже достаточно прочно встал на реке, ходить можно, он тащит за собой чемодан с рукописями, тишина, еле слышно падают хлопья, шаги полумертвого человека скрипят и звуки фисгармонии где-то на том берегу. Что ж, Саша права, все настоящее возвращается.