Женя Беркович.
Самое точное описание ситуации в стране услышала сегодня в метро. То есть я его каждый день слышу, но только сегодня поняла истинное значение этих пяти слов.
«Станция Динамо. Следующая станция — Белорусская».
Здравствуйте, Рома.
Спасибо за ваш канал. В минуты, когда невыносимая тяжесть бытия с новой силой наваливается на меня, я удаляю все телеграм каналы и не читаю новости, но ваш канал - это окошко в мир надежды, возможность хотя бы виртуально быть среди единомышленников.
Моё короткое наблюдение: у нас из окна видно школьный двор. Сейчас там ведут обновление насаждений, пилят и рубят деревья. Складывают их кучами, остаётся голое поле. Мимо всего этого буднично ходят люди. Тишину нарушает вой пил и грохот машин, которые измельчают деревья в щепки.
Я поняла сегодня, наверное после этой вопиющей истории про девочку, папу и рисунок, что, если бы на этом школьном дворе расстреливали людей, организованно, с документами, то сейчас никто бы не стал этому мешать. Этому просто дали бы возможность происходить. Ну, значит так надо. Что мы можем сделать... Значит заслужили.
«Есть модель лидерства, которая ужасно навредила миру, — харизматический трибун. Модель эта не нова: более века назад социологи и философы описали ее и нарекли «цезаризмом». Она очень удобна для иерархических структур: государственной бюрократии, бизнеса и, кстати, коллективного творчества.
Ее цель — сконцентрировать власть в одних руках, создав иллюзию, что решения принимаются демократически, пока на самом деле происходит one-man или, гораздо реже, one-woman show.
Диктатору нужно оправдать необходимость подчиняться его воле, и он камлает, общается с богами (в том числе богами истории), апеллирует к травмам уязвленной нации, обещает обиженным благоденствие и успех, неминуемый потому, что он — самый честный, работоспособный, храбрый и так далее.
И это самая грандиозная ловушка ХХ века, в которую до сих пор покорно идут многомиллионные толпы: им приходится встраиваться в систему, которая основана на скрытом или явном насилии человека над человеком».
Писатель Николай В. Кононов в проекте «In other words» на пальцах объясняет, что в прекрасном мире будущего сможет заменить «цезаризм». А если не сможет, то и мира этого не будет.
www.wilsoncenter.org/blog-po…kharizmy
В Минске к 10 годам колонии приговорили нобелевского лауреата, легендарного оппонента Лукашенко, активиста, политика и основателя правозащитного центра «Вясна» Алеся Беляцкого.
В проекте «In other words» писатель Саша Филипенко рассказывает о том, кто такой Алесь Беляцкий, как ему удаётся выжить под катком многолетних репрессий, за что ему дали главную премию мира и за что сегодня отправили за решётку на 10 лет.
www.wilsoncenter.org/blog-po…ya-vesna
Привет, Рома.
Скоро пятое марта. Семьдесят лет назад в этот день умерли двое: Сталин и Прокофьев. По понятной причине все цветы в городе были тогда брошены к гробу вождя в Колонном зале Дома Союзов. А Прокофьеву безутешные ученики и друзья несли домашние растения в горшках, других было не достать. Количество и качество цветов у покойников должно было, по идее, недвусмысленно сигнализировать о такой разной их роли в истории, о несопоставимой ценности усопших для народа, о несравнимом количестве народной любви и о последующем их месте в благодарной памяти потомков.
Прошло время. Поменялся режим. Открылись архивы. "Кто более матери истории ценен" - вопрос, ответ на который больше не кажется однозначным. Но знаете что? Пятого марта могила Сталина по-прежнему утопает в цветах, а у памятника Прокофьеву в Камергерском по-прежнему ничего.
Фокус, на самом деле, нехитрый: с утра пораньше Красную площадь перекрывают ради двух-трёх десятков ветеранов компартии, они подъезжают к Историческому музею на паре микроавтобусов, вытаскивают охапки гвоздик и торжественно волокут их к могиле вождя. Человеку, который окажется на Красной площади 5 марта, откроется вся бездна народной любви к тирану. Могила Сталина в этот день завалена красными гвоздиками, гора примерно с метр высотой. В этом году по причине круглой даты, боюсь, гора будет выше.
Так создаётся картина народной любви. Такой вот народ, смотрите, поклоняется деспоту, это в генах, что ж поделать.
Два года назад я увидела своими глазами, как это происходит. И подумала, что с исторической несправедливостью надо что-то делать. Купила две розочки и положила у памятника Сергею Сергеевичу. Устроила такой нано-флэшмоб.
В этом году повторю. Если кто-то считает, что в этом есть смысл, - приносите цветы в Камергерский переулок к памятнику Прокофьеву, чтобы "жизнь победила смерть неизвестным науке способом".
Какая профессия самая востребованная?
Любая. Главное, чтобы она не была привязана к месту, офису и утренним обязательным летучкам. Сейчас, когда люди рассыпаются по миру как пшено, я в этом абсолютно убеждён. Тут сразу на ум приходят айтишники. Но что поделаешь, если, например, к языкам программирования ты совершенно не склонен? Зато склонен к языку русскому, умеешь слушать людей и хочешь делать это профессионально (один из важнейших навыков хорошего психолога — умение слышать человека).
Новая мощнейшая волна миграции уже породила огромный спрос на русскоговорящих психологов. Людям больно. Мой телеграм-канал про это. Мне уже год каждый день приходят десятки писем о том, как чудовищно изменилась жизнь. Письма о том, как больно. О том, как важно найти своего человека, которому об этой боли можно рассказать.
Ребята из Международного онлайн-института психологии SMART помогают освоить профессию психолога за 1 год. 1 год учёбы — это 400 часов практики, сотни реальных кейсов и по завершении диплом МВА с гарантированным первичным рабочим контрактом.
Слава богу, современный мир дарит не только тревогу, но и технологии. И онлайн можно не только получать специальную помощь, но и самому стать специалистом, её оказывающим.
Здесь по ссылке в чатике можно подобрать свою программу и почитать о школе.
Здравствуй, Рома.
Читая канал, и видя, как много людей пострадало от никому не нужной войны, хочу поделиться историей, происходящей в нашей семье. Когда был ещё ребёнком (году в 2005-м), мы с дедом ездили в Херсон - к его маме и родной сестре. Они жили там практически всю сознательную жизнь, а дедушка уже со своей семьёй из России ездил к ним в гости ещё со времён Союза. И вот однажды мы тоже поехали к ним. Для меня это было самое большое путешествие, впечатлений была масса - от того, что на улицах города растут фрукты, до уютной атмосферы местных. Это был первый и единственный раз, когда я побывал в Украине. В остальное время наши семьи поддерживали связь через письма, мы обмениваясь открытками на украинском и на русском языках.
24 февраля перечеркнуло буквально всё. Фейки по ТВ заставили близких иначе смотреть на страну, в которую они ещё недавно спокойно ездили в гости. А я, уже будучи взрослым, решил установить прямой контакт с сестрой дедушки из Херсона. До этого она общалась с моей мамой через вайбер, но после начала войны, когда она стала присылать правдивые новости о катастрофе, мама обиделась на неё и перестала поддерживать контакт. Я взял номер телефона нашей тёти (так я её называю), написал ей. С тех пор мы поддерживаем общение - она присылает открытки в вайбере, я поддерживаю её морально.
Когда Херсон находился под оккупацией и там работали российские банкоматы, переводили ей средства на еду, на корм для кошек, на лекарства. Потом город оставили, он снова стал украинским. Её сын сейчас находится в Польше, и она очень хотела бы к нему поехать, но очень боится оставлять жильё и кошек, которых так любит. И поэтому продолжает оставаться в городе, несмотря на обстрелы, на проблемы со здоровьем и нехватку необходимых вещей.
Помирить их с моей мамой получилось, она её тоже морально поддерживает сейчас. Все мы сейчас ждём, когда эта чудовищная война закончится, прекратятся обстрелы, жертвы и весь этот хаос. Я не знаю, удастся ли увидеться с тётей из Херсона лично, но мне бы очень хотелось, чтобы она увидела победу своей страны над происходящим безумием.
«Вьетнамский корреспондент Associated Press Ник Ут увидел бегущую на него обнаженную обожженную напалмом девочку и не ринулся немедленно к ней. Прежде он нажал на кнопку затвора фотоаппарата. После этого он оказал ей помощь и довез до госпиталя. Несмотря на то что ожоги девочки Ким Фук были признаны смертельными, она выжила. Если бы корреспондент не нажал на кнопку, он бы помог ей на несколько секунд раньше. Но тогда бы весь мир не увидел чудовищной фотографии «Напалм во Вьетнаме», публикация которой в конце концов приблизила окончание войны. Он помог девочке, но только после того, как выполнил работу — рассказал миру об ужасах войны.
Фотограф Кевин Картер увидел в Судане умирающую от голода девочку и стервятника, застывшего в ожидании в двух шагах от нее. Картер сфотографировал девочку и пошел дальше. Через четыре месяца после этого снимка он покончил с собой. Его мучил вопрос: а что было с девочкой потом? Конечно, он мог ей помочь после того, как сделал снимок. Но не сделал это как человек.
Фотограф Reuters Глеб Гаранич на марше активистов ЛГБТ в Харькове сначала снял, как парни в татуировках начинают избивать мальчика, а потом вытащил его из толпы гомофобов. Он помог парню. Как человек, а не как журналист. Сначала сделав свою журналистскую работу — сообщив людям правду.
Журналистика не должна помогать раскачивать лодку. Или, наоборот, способствовать укреплению режима. Журналистика должна информировать».
Репортёр Илья Жегулёв в проекте «In other words» размышляет о главных функциях запрещённой в России профессии — журналистики.
www.wilsoncenter.org/blog-po…-pomosch
Здравствуйте, спасибо за ваш канал и все, что вы делаете, Рома.
Про вас я узнала от друзей, живущих в России. Которые думают не коллективным разумом и у которых еще не зачерствела душа, чтобы понимать и чувствовать боль украинцев. Сама я давно уехала из страны, 22 года назад. Видела все процессы со стороны, но как-то сильно меня это не затрагивало. До 24.02.2022. В этот день я летела в отпуск и перед посадкой в самолет получила новость от друзей — началась война с Украиной.
Весь полет я не могла остановить слезы, я не знала, что это было, чувство какой-то чудовищной ошибки, которую уже 1000 словами не сгладить и не исправить. Потом вернулась назад и записалась волонтером. Не забуду первые эшелоны и автобусы с украинцами, поступающие ночью. Эту боль и страх в глазах. Детей, прижимающихся к родителям. Моя боль росла с каждой историей. Мариупольцы, с выжженой душой, как и их город. Пожилая пара из Бучи, которая трогательно всегда за руки держалась. Люди из Харькова, Купянска, Ирпени, Днепра, Херсона, Николаева, Одессы, Киева и т.д. У всех своя боль и разбитая, отобранная жизнь. Истории, которые разделились на до и после.
Работа мне помогает справиться со своей болью. Болью, которая меня накрыла вдвойне, когда я поняла, что я в своей семье единтсвенная, кто все это не поддерживает. Я из Сибири. И для своей семьи я стала изгоем. Сначала мне слали ссылки на информацию, как отличить фейки от не фейков. Причем, фейками были истории живых людей, с которыми я общалась ежедневно. Потом приходили угрозы и вот это мерзкое «где ты была 8 лет» и «не все так однозначно». Теперь какая-то отрофия чувст у людей настала.
Война — это работа для многих, слышу я. Люди работают там вахтовым методом, а так у нас все спокойно. Люди говорят без чувств, эмоций, какими-то лозунгами, выкриками, что все это вина НАТО и Европы. Я стала «вы там в Европе». И «как не стыдно человеку, родившемуся здесь, не быть патриотом своей родины». А знаете... не стыдно. Стыдно за все, что происходит в России и больно за украинцев.
У меня нет больше семьи, из друзей пара самых надежных, все это не поддерживающих. Моя жизнь тоже изменилась на до и после.
Привет, Рома.
Это Анна из Днепра.
Час назад я была в центре города, сидели в кафе с подружкой. Завыла воздушная тревога, подружке звонит муж с требованием срочно ехать домой, так как летят ракеты. Тип ракет - как прилетела в дом в Днепре. ПВО их не перехватывает.
В этот момент меня пробирает испуг. Липкий страх начинает проникать внутрь.
Я ее отвожу и думаю, а ехать ли мне домой или остаться у нее - домой мне ехать через мост, а вдруг они ударят по нему.
Решила все-таки ехать.
Еду. Дрожу. Страшно. Смотрю по сторонам и на темное небо. Вообще в последнее время я много разглядываю небо - смотрю, не летит ли что-то. Прямо всматриваюсь. Слова «мирного неба» обрели очень глубокий смысл.
На середине пути звонит муж и я выдыхаю - отбой тревоги.
У нас такая война, что в тг-каналах пишут, когда выпускают ракеты, сколько летит и куда они летят. Пишут тип ракеты и с какого носителя они были выпущены.
Прямо в тг-канале пишут: столько-то ракет выпущено из такого-то города, летят в направлении такой-то области. Пишут типы ракет. До чего дошел прогресс. В начале войны этого не было. Была просто воздушная тревога. Начали писать подробно осенью. Есть даже тг-каналы, где пишут поминутно, где и куда летит ракета. Я такие каналы не читаю.
Я пишу это сообщение, а во дворе моя дочь гуляет с нашей собакой. Я слышу, как дочь улыбается и смеется.
Так Путин сегодня открывал Большую кольцевую линию московского метро. Работникам подземки вместо живого президента прикатили телевизор на колёсиках, в котором поселился дед.
Я считаю, что это самая точная метафора России — подземелье, которым правит телевизор.
Пожалуй, это даже переплюнуло предыдущую великую метафору, которая была тоже про подземелье. В 2017 году в московской подземке пустили специальный поезд. Называелся он «Россия, устремлённая в будущее». И ходил этот поезд по кольцевой линии.
Как ни старались люди, собравшись в одно небольшое место несколько сот тысяч, изуродовать ту землю, на которой они жались, как ни забивали камнями землю, чтобы ничего не росло на ней, как ни счищали всякую пробивавшуюся травку, как ни дымили каменным углем и нефтью, как ни обрезывали деревья и выгоняли всех животных и птиц, — весна была весною даже в этом городе.
Лев Толстой.
Сегодня весна, ребят.