Politeconomics, страница 61, все посты канала

Председателю Госдумы РФ Вячеславу Володину не дает покоя рост госдолга США: Госдолг США впервые превысил 31 трлн долларов. Заимствования Штатов составляют более 30% всего мирового ВВП. Запредельный рост госдолга США говорит, что Вашингтон не планирует его возвращать. Рассмотрим этот вопрос на<b> примере долга Японии. Экономист Эрик Лонерган в 2012 г. опубликовал мысленный эксперимент, задавшись вопросом “Что произойдет, если Япония монетизирует 100% по невыплаченным облигациям?” Правительство занимает деньги (создает долг), выпуская облигации (долговые ценные бумаги). Говоря простым языком, что произойдет, если центральный банк полностью обнулит госдолг. Как? Таким же образом, каким Япония получила те облигации, которыми уже владеет, то есть переводя средства на счета продавцов – бухгалтерская операция. Поскольку это мысленный эксперимент, Лонерган представляет, что Банк Японии проделывает это одним взмахом палочки. “Предположим, что завтра Банк Японии скупает все запасы облигаций с помощью создания банковских резервов (денег) и обнуляет долг”. Вжух! Долга нет. Затем Лонерган спрашивает: “Что произойдет с инфляцией, ростом и валютой?” По его мнению, “ничего не изменится при стопроцентной монетизации облигаций!” Кому-то это покажется абсурдным. Как Банк Японии может создать 500 триллионов йен из воздуха и не вызвать при этом инфляцию? Большинство экономистов обучены какой-либо версии количественной теории денег (КТД). Жесткие приверженцы этой теории, например, последователи Милтона Фридмана, вероятно закричат: “Зимбабве!”, “Веймар!” или “Венесуэла!” Это произойдет потому, что согласно КТД, “инфляция - это неизбежно денежный феномен” (напечатал деньги - получил инфляцию). Идея о создании 500 триллионов йен для покрытия госдолга заставляет их предрекать гиперинфляцию. Но Лонерган, работающий на финансовых рынках, соображает, что к чему. Он правильно отмечает, что обмен облигаций на деньги не несет изменений чистой стоимости активов частного сектора (по правилам бухгалтерского учета, финансовый баланс не изменится). Вместо облигаций инвесторы получают “равноценное количество денег”. Тогда как чистая стоимость активов остается неизменной, скупка облигаций влияет на прибыль, потому что облигации приносят проценты, а деньги нет. Когда Банк Японии меняет облигации на деньги, частный сектор теряет проценты, которые могли бы быть выплачены. Поэтому обнуление долга забирает процентный доход у частного сектора. С такой мыслью в голове Лонерган задается вопросом: “Зачем же тогда японский сектор домохозяйств должен стремиться покупать вещи, при том, что прибыль с процентов упала, стоимость активов не изменилась, и они уже привыкли к снижающимся ценам?” Короткий ответ - он бы не стал все это делать. Перевод оставшегося госдолга на счета центрального банка вероятнее вызовет снижение цен, а не повышение. Короче говоря, Володин не прав – это не Вашингтон, а покупатели американских облигаций (самых надежных финансовых активов в мире) не планируют перестать их покупать.