Страница из книги

Амбициозный план Шлиффена Германия вовсе не собиралась задавать отсчет 20 веку. Однако в 1914 году один из самых знаменитых в мире военных планов, план Шлиффена, побудил Германию превратить разраставшийся европейский скандал в одну из самых масштабных и дорогостоящих войн, когда-либо известных цивилизации. Германия разработала план. Его осуществление подразумевало завоевание Франции и Бельгии. По плану Германия должна была бросить 7/8 своей армии на Запад, большая часть которой должна была опустошить Бельгию для обхода французских армий, тем самым нанеся Франции поражение в шесть недель. Затем силы должны были быть переправлены на восток для атаки медленно мобилизующихся русских. План был поразительно дерзким и до гениальности простым и рискованным. Но беспрецедентное по масштабу германское вторжение создало множество проблем. Все новые подкрепления немецких войск приносили все меньше военных успехов. Экономистам этот феномен известен под малопривлекательным именем принципа убывающей предельной отдачи. Германия начала войну основываясь на предположениях: она «обладала» информацией, однако из-за проблем с обработкой она информацией «по существу, не располагала». Например, немцы посчитали, что Британия не вступит в войну так скоро и совершенно не ожидалось, что будут сражаться бельгийцы. Но их яростное сопротивление привело к политическому замешательству и военным проблемам. Западные противники Германии как раз рассчитывали, что бельгийцы сражаться будут. Таковы примеры асимметричной информации. Успешное осуществление плана Шлиффена зависело от быстрых, решительных атак, ведущих к быстрой победе, но вместо этого Германия увязла в нескончаемой борьбе, никому не дававшей преимуществ, что и решило ее судьбу. По выражению императора Вильгельма II, «теперь мы истекаем кровью». Книга: «Замки, битвы и бомбы», Броауэр и Ван Туйль.

Стратегический запас фекалий. Как государство конфисковало экскременты Порох - это тщательно сбалансированная смесь древесного угля и селитры. В составе пороха на селитру - естественный продукт разложения органических веществ - приходилось 60-75%. Селитра давно применялась в различных производствах, например при отбеливании тканей, мыловарении и сыроварении, но с появлением огнестрельного оружия получение селитры стало высочайшим приоритетом для государств. Селитру можно было извлекать из навоза скота, мочи людей и животных, помета птиц и других субстанций, поддающихся биологическому разложению. Потребность в селитре сделала экскременты настолько ценными, что отношение к ним стало показателем изменения статуса права на личную собственность. Государство просто конфисковало навоз, содержимое отхожих мест, помет. Эти вещества были военным эквивалентом современной нефти и урана. Сбор фекалий в Англии осуществлялся именем королевы. Подданые короны обязаны были передавать фекалии государству и разрешать перекапывать свои владения. Бесцеремонность селитроваров, порой вламывавшихся в дома и вскрывавших полы, приводила в ярость землевладельцев. Практика набегов на английские дома прекратилась только в 1630-е, когда были открыты залежи селитры в Индии. Книга: «Разум в тумане войны», Сьюзан Линди.

Первый социалист В царствование императора Диоклетиана в Риме стал проповедовать некий манихей Бундос, утверждавший, что в борьбе зла и добра в мире благое божество является победителем. Проповедником этого учения у простонародья в Иране стал в конце V и начале VI вв. Маздак, от имени которого движение получило на­звание маздакитского. Учение Маздака опиралось на идею об общности имущества: то, чем владеют богатые, должно быть раздано бедным, так как первые лишь случайно владеют тем, что принадлежит всем. «Имущество есть розданное среди людей, а эти все — рабы Всевышнего и дети Адама. Те, кто чувствуют нужду, пусть тратят имущество друг друга, чтобы никто не испытывал лишения и нищеты, все были бы равными по положению». Из этого делались соответствующие практические выводы: народ врывался в чужие дома, забирал всякое имущество. Но «общность» простиралась гораздо дальше. «Ваши жены — ваше имущество». Эти слова вели к тому, что «в особенности простонародье» увлеклось новым учением «по причине общности имущества и женщин». Жалобы, что Маздак «растащил имущество людей, сорвал покрывало с гаремов», подтверждаются очень ранними источниками. В конечном счёте учение Маздака было отвергнуто общими усилиями зороастрийского жречества и христианского клира, а сам проповедник казнён. Книга: «История Ирана», Пугулевская, Якубовский, Петрушевский и др.

Соль и Наполеон Соль так высоко ценилась, что играла ключевую роль не только в формировании мирового рынка, но и в складывании экономических отношений, развязывании войн и строительстве городов. Люди, жившие еще в XIX веке, с трудом могли бы поверить, что потомки будут посыпать солью улицы, чтобы избавиться ото льда. С древнейших времен существовало три основных способа получения соли: выпаривание морской воды, концентрирование воды из минеральных источников и добыча каменной соли. В прибрежных районах тропиков основным способом получения соли остается выпаривание морской воды на солнце. Залежи каменной соли (галита) найдены в разных уголках света. Каменная соль представляет собой окаменевшие следы древних морей. Уже в железном веке жители Европы начали рыть глубокие шахты и прокладывать туннели, чтобы добраться до глубоко залегающих источников соли. Венеция возникла как поселение людей, занимавшихся получением соли из соляных лагун. Названия многих городов и рек Европы (Зальцбург, Халле, Хальштадт, Халлейн, Ласаль, Мозель) отражают их связь с добычей или производством соли. По-гречески соль называлась hals, а по-латински – sal. Долгое время хорошей тактикой считалось отрезать противника от источников соли. Во время Войны за независимость в Америке остро ощущался недостаток соли, вызванный британской блокадой. Англичане разрушили солеварни на побережье Нью-Джерси, и это усложнило положение колонистов. Овладение федеральными войсками в 1864 году, во время Гражданской войны в США, Солтвиллем, часто рассматривается как обстоятельство, сломившее дух конфедератов. Высказывалось предположение, что недостаток соли замедляет заживление ран и что это стало одной из причин гибели тысяч солдат наполеоновской армии при отступлении из Москвы. Не менее важным фактором был недостаток аскорбиновой кислоты (как следствие, цинга). Соль и аскорбиновую кислоту можно причислить к списку химических веществ, не позволивших Наполеону осуществить свои грандиозные планы. Книга: «Пуговицы Наполеона», Джей Берресон.

Новаторы в отчаянии Довольно много изобретений соответствуют представлению о родительской функции необходимости. Но множество, а, может быть, и большинство изобретений на самом деле вышло из рук людей, которыми двигала простая любознательность. Изобретателю потом приходилось искать своему изобретению применение Когда Эдисон собрал первый фонограф в 1877 году, он опубликовал статью, в которой перечислил десять возможных употреблений для своего устройства. Среди них было сохранение последних слов умирающего, запись звуковых книг, обучение правописанию, объявление точного времени - и только ближе к концу списка упоминалось воспроизведение музыки. Эдисон признавался, что не видит в своём изобретении коммерческого потенциала. Фонографы были им выпущены на рынок в качестве диктофонов для секретарей, а когда другие предприниматели стали выпускать музыкальные автоматы, придумав как заставить фонографы играть музыку, Эдисон выразил протест против такой вульгаризации своего изобретения. Только по прошествии двух десятков лет Эдисон согласился с тем, что главным предназначением его аппарата является запись и проигрывание музыки. Книга: «Ружья, микробы и сталь», Джаред Даймонд.

Обувь надо заслужить Основой общества ацтеков был простой индеец, масеуалли. Несмотря на то что ацтек не был живым автоматом, как индеец у инков, где тот являлся лишь одной единицей из «пересчитанных по головам», он все же был рядовым. Слово «масеуа» произошло от слова «страдать» или «заслужить достоинство» – на самом деле он делал и то и другое. Он был членом рода и частью некой ячейки, чего-то вроде общества взаимопомощи. В первую очередь, он был фермером, но еще и воином, частью народного ополчения. Подобно большинству индейцев в Мексике, он был невысокого роста, от 153 до 165 см, коренастый, с крупной головой. Неутомимый, он с детства привык много ходить и мог нести груз весом 34 кг пятнадцать часов в день. Отличительным признаком внешности ацтеков были абсолютно черные глаза. Ацтек был относительно безбородый - растительность на лице считалась нежелательной, поэтому матери использовали щипчики, чтобы ее выщипать, и прикладывали горячую ткань для угнетения роста волос. Ацтекские женщины были, естественно, ниже ростом, приблизительно 150 см, и более изящные. И все же это была обманчивая хрупкость. Детей они рожали быстро, часто прямо на кукурузном поле; они следовали за своими мужчинами в долгих переходах и несли свою ношу, включая младенца. Индейцы носили набедренную повязку (маштли), своего рода пояс, который пропускался между ног и закреплялся на талии. Плащ (тильмантли) – представлял собой прямоугольный кусок тканой материи, который завязывали на одном плече; сначала его изготавливали из грубых волокон американской агавы, а позднее из хлопка. Ацтеки не пользовались ни пуговицами, ни булавками. Тильмантли был ниспадающей одеждой и закрывал все тело, когда человек садился. Простой индеец обычно ходил босой, пока не приобретал вес в обществе; тогда он начинал носить сандалии (кактли), сделанные из кожи животных или же волокон американской агавы. Книга: «Ацтеки, майя, инки», Виктор фон Хаген.

Загробные деньги и загробная бюрократия Китайское Царство мертвых имеет свою собственную денежную систему, которая не раз претерпевала изменения, так как тесно связана с валютой мира живых. Сегодня там наряду с юанем имеет хождение доллар На загробных купюрах чаще всего помещают изображение Нефритового Императора (Янь-вана). Эти деньги предназначены для перевода в мир мертвых путем сожжения на алтарях предков. Живые китайцы относятся к погребальным деньгам с исключительной серьезностью и попытки использовать их как сувениры воспринимают примерно так же, как европейцы восприняли бы попытку использовать в этом качестве венки. Китайский литератор XVIII века Юань Мэй писал: «В народе говорили, что уезд Фэнду в Сычуани – пограничное место для людей и бесов. В уезде есть колодец, куда каждый год бросали сжигаемые связки бумажных денег стоимостью три тысячи золотом; это называлось вносить денежный налог Царству мертвых». Налог этот лежал столь непосильным бременем на местных жителях, что некто Лю Ган отправился в загробный мир, чтобы испросить разрешения не платить его. Он был тепло встречен загробным судьей и пожаловался ему. Яньло с пониманием отнесся к жалобе и разъяснил, что налог, который платили загробному миру жители уезда, возник благодаря недобросовестным буддистским и даосским монахам. Но, несмотря на это разъяснение, китайцы продолжают переводить в мир мертвых огромные суммы (но уже не в земной, а в загробной валюте). В дальнейшем деньги используются для взяток судьям и прочим должностным лицам потустороннего мира. Структура загробного мира Китая во все времена копировала чиновничью систему мира живых. Так, в захоронениях, относящихся ко II веку до н. э., археологи обнаружили сопроводительные документы, которые покойные должны были представить соответствующим ведомствам загробного мира. Документы были адресованы конкретным чиновникам с указанием их имен и должностей. Книга: «Вокруг того света», Олег Ивик.

История в монетах. Реальная стоимость монет в твоём кошельке! Новости о новинках.👉  Нумизматика NumisKlad

У всего есть цена Насилие, наполнявшее жизнь германцев, было в значительной части обращено внутрь общества. Междоусобицы были обычным явлением и часто охватывали кланы на целые поколения. Смерть члена семьи буквально угрожала существованию всей семьи. Поэтому большинство кланов и племен рассматривали убийство как войну против семьи, и, следовательно, родственники жертвы отвечали тем же, объявляя войну семье убийцы. Но такого рода внутренние войны, очевидно, ввергают все общество в хаос. Со временем германцы разработали систему компенсационных выплат, получившую название wergeld (буквально “человеческие деньги”), которая заменила кровную месть. Эти выплаты варьировались в зависимости от пола и социального статуса жертвы, а также его или ее возраста. Военные вожди и женщины детородного возраста из знатных семей ценились больше всего, а престарелые рабы - меньше всего. Сформировалась тщательно продуманная шкала выплат, которая в конечном итоге учитывала не только убийство, но и нанесение увечий — столько-то причиталось за потерю глаза, столько-то за удар ножом в живот, столько-то за отсечение конечности и так далее; всему была присвоена денежная оценка, вплоть до цены за пятый палец на левой ноге. Вергельд был не так примитивен, как кажется; наша современная политика страхования от травм основана на точно такой же идее. В отличие от классической правовой традиции, которая со времен Платона начиналась с определения абстрактных понятий, таких как справедливость, содружество и власть, прежде чем перейти к конкретным деталям, германское право было построено с нуля, без идеологического плана. Германцы рассматривали каждую ситуацию по мере ее возникновения и приходили к своего рода групповому консенсусу по конкретному поводу: от нападения до супружеской измены, от кражи свиней до разграбления трупов. Книга: «Миры Средневековой Европы», Клиффорд Бакман.

Почему стоило опасаться древнеримского врача На одном римском памятнике красуется мрачная надпись: «Я умер потому, что меня лечило множество врачей». Нельзя сказать, чтобы в этих словах не было вовсе правды. Дело в том, что в древней Италии каждый мог объявить себя врачом, как мог объявить и учителем: от «врача» не требовалось никаких свидетельств. Первый врач-«профессионал» появился в Риме в 219 г. до н. э. Был он греком из Пелопоннеса и специалистом-хирургом. Архагата встретили с радостью, дали ему римское гражданство (а римляне на этот дар были скупы) и предоставили ему купленное на государственные деньги помещение. Вскоре, однако, способы, которые он применял при лечении, навлекли на него общую ненависть. «Он так жестоко резал и прижигал, - рассказывает Плиний, - что его имя стало обозначением палача; к медицине и ко всем врачам начали относиться с отвращением». Плиний Старший возмущался всем во врачебной среде: и отсутствием единого направления в медицине, и спорами медицинских школ, и большими состояниями, нажитыми некоторыми врачами. Он сердится на легковерие римлян, которые полагаются на греческих врачей: «все они придумывают новинки, чтобы создать себе имя, и сразу же начинают торг нашей жизнью; этим объясняются и жалкие споры у постели больного, когда ни один врач не согласится с другим». Частным врачом мог заявить себя каждый. В одной басне Федра рассказывается, как незадачливый сапожник решает оставить колодки и шило и заняться врачебной деятельностью; его многоречивость убеждает людей, что он в медицине понимает больше, чем в сапожном ремесле. Только когда появилась официальная должность городского врача - а появилась она поздно, лишь во II в. н. э., - человек, избранный городом на это место, должен был доказать свою пригодность перед комиссией, составленной из врачей, знания и опытность которых были доказаны их долголетней и успешной практикой. Книга: «Простые люди и повседневная жизнь Древнего Рима», Мария Сергеенко.

Ребёнок Ватерлоо Не все женщины, сопровождавшие британскую армию при Ватерлоо, остались в Брюсселе, многие отправились на поле боя вместе со своими мужьями. Марта Дикон находилась на девятом месяце беременности. Она приехала в Катр-Бра со своими тремя детьми накануне сражения, скорее всего в обозной телеге. Ее муж, Томас Дикон, служил прапорщиком 73-го батальона. Теперь она его потеряла. Она лишь знала, что вечером во время финальной атаки он получил ранение. Он шёл рядом с сержантом Томасом Моррисом, когда мушкетная пуля сразила человека, бывшего от Морриса с другой стороны. Пуля ударила человеку в лоб и убила на месте. «Кто это?» - спросил Дикон. «Сэм Шортли, - ответил Моррис и взглянул на офицера. - Вы ранены, сэр». Одна рука его оказалась перебита мушкетной пулей. Он выронил шпагу и направился в тыл, чтобы найти Марту и детей, которых оставил с обозной охраной, искал их до темноты и никак не мог найти. На заре его, обессилевшего от потери крови, подобрала у обочины дороги одна из повозок, увозивших раненых в Брюссель. Марта в одном лишь шёлковом платье и накинутой на него лёгкой шали, продолжала искать Томаса. Наконец она нашла кого-то, кто поведал ей о судьбе мужа, но к этому времени никакой транспорт на север уже не шёл, поэтому Марта, несмотря на поздний срок беременности, прошла с тремя детьми почти 35 километров до Брюсселя пешком. Маленькая семья продолжала идти даже под сильнейшим ливнем. Путь занял два дня, но завершился счастливо. Марта отыскала в Брюсселе Томаса и на следующий день родила девочку, которую назвали Ватерлоо Дикан. Книга: «Ватерлоо», Корнуэлл Бернард.

Первый «военный заём» В 1263 г. началась очередная война Венеции с Византией. В самой по себе войне не было ничего примечательного, примечательным стал способ финансирования войны. Когда в Венеции городской бюджет обременили непредвиденные военные расходы, издали указ, запрещавший тратить на военные нужды из бюджета больше 3 тысяч дукатов в месяц. А все остальное предполагалось брать в долг у граждан республики. Для этого заем делили на доли и эти доли продавали инвесторам. Прибыль (5 % годовых) выплачивалась два раза в год. Имена участников займов, суммы купленных ими долей и выплаченная прибыль фиксировались в специальных городских книгах. Эта система получила название monti – «го́ры» (в смысле «гора долгов») и вскоре стала использоваться регулярно. Доли в займах (prestiti) не имели вид документа, это были записи в учетных книгах. Однако их покупали и продавали, поэтому такие доли можно считать первыми прототипами государственных облигаций. Хотя запись занимала всего лишь одну строчку в огромной книге в кожаном переплете, эта строчка оказалась весьма ликвидным активом. В XIV в. общая сумма займов стала настолько большой, что венецианцы назвали их monte vecchio – «старой горой» долгов. Займы не просто давали возможность властям получить немалые капиталы, а еще и консолидировали общество – участие граждан в займах соединяло их с судьбой государства намного теснее, чем любые лозунги. Во Флоренции долги выросли с 50 тысяч флоринов в начале XIV в. до 5 млн в 1427 г. Образовалась невероятно огромная «гора долгов» – monte comune, «общая гора». В то время займы давали 70 % поступлений в городской бюджет. И брали эти деньги флорентийцы в долг у самих себя. Прибыль по облигациям в середине XV в. стала основным источником дохода для 10 % флорентийцев. Почти 70 % домохозяйств стали в большей или меньшей мере владельцами государственных облигаций. Такого процента индивидуальных инвесторов больше не было никогда в истории. Книга: «Больше чем деньги», Сергей Мошенский.

Выбор правильного цвета «Кокарда» – слово с необычной судьбой. Вначале оно означало фасон прически или шляпы в форме петушиной головы или гребешка (XVI–XVII века). Затем, в результате метонимии, кокардами стали называть миниатюрные аксессуары вроде значков: в XVIII веке их принято было прикреплять к головным уборам, одежде, а иногда даже предметам обихода. Кокарда появилась задолго до Революции. При Людовике XV и Людовике XVI их делали из ткани, фетра или бумаги, в форме кружка или банта, иногда добавляя свисающие ленты, гирлянды, снопы расходящихся лучей. Зачастую они играли чисто декоративную роль, но иногда люди с их помощью выражали те или иные политические взгляды, заявляли о своей принадлежности к некоему сообществу либо организации или же клялись в верности некоей особе, семье или династии. Накануне Революции ношение кокарды уже стало модной тенденцией – по крайней мере в приличном обществе и среди военных. Накануне взятия Бастилии символика цветов стала всеобщим увлечением. 12 июля 1789 года, когда после отставки Неккера в Париже начались волнения, Камилл Демулен, в то время никому не известный молодой адвокат, произносит в садах Пале-Рояля две речи, которые станут знаменитыми и будут иметь важные последствия. В конце второй речи оратор призывает всех патриотов поднять оружие против «аристократического заговора» и надеть кокарду, чтобы можно было распознать друг друга. Он предлагает собравшимся выбрать цвет для кокарды. «Зеленый, цвет надежды!» – кричат из толпы. Демулен срывает лист с ближайшего дерева – это липа – и прикрепляет к шляпе. Собравшиеся делают то же самое. К вечеру у людей на шляпах появляются зеленые ленты: это станет эмблемой третьего сословия, готового к восстанию. Но на следующий день люди узнают, что зеленый, цвет сражающейся Свободы, – еще и цвет графа д’Артуа, ненавистного брата короля. Кто-то решает сменить кокарду, кто-то отказывается это сделать, кто-то пребывает в растерянности. Книга: «Синий», Мишель Пастуро.

Ковры, меха, Тюдоры Первый парламентский акт Генриха содержал подробные законы о роскоши, ограничивающие использование определенных тканей и цветов, которые были позволительны только королевской семье. «Акт против ношения дорогих облачений» сопровождался еще тремя актами облачений. Согласно им, пурпур могли носить только члены королевской семьи. Герцоги и маркизы могли носить одежду с рукавами из золотых шелков. Графам дозволительно было носить соболей. Бароны могли надеть мантию из качественной нидерландской ткани, отделанную малиновым или голубым бархатом. Рыцарям дозволялись рубашки из дамаста и воротники из ткани, сотканной с золотой нитью. Сам Генрих довольно быстро собрал впечатляющую и роскошную коллекцию одежды, тканей, вышивок, кружева и драгоценностей. Опись гардероба Генриха, составленная в 1521 году, показывает стоимость в 10 380 фунтов, то есть около четырех миллионов по нынешним меркам. Генрих заботился о том, чтобы все его дворцы были обставлены прекрасной мебелью и отделаны дорогими тканями. Король особенно любил гобелены. К концу его правления в королевской коллекции насчитывалось более 2000 гобеленов. В одном лишь Хэмптон-Корте висело 430 гобеленов. Один цикл («История Авраама») оценивался в колоссальную сумму 8000 фунтов и по стоимости уступал лишь сокровищам короны. В конце правления Генриха VIII была сделана опись его имущества. В ней числится 800 ковров, из которых сто являлись «великими коврами». То есть имели размеры 4,5 на 10,5 метра. Генрих много денег тратил на меха. Больше всего он любил роскошных соболей, которых ему доставляли из России. За время своего правления Генрих приобрел не менее 844 соболиных шкурок, многие из которых хранились в двух железных сундуках в старой сокровищнице дворца Уайтхолл. Книга: «Частная жизнь Тюдоров», Трейси Борман.

Как заработать на простом календаре Римский год ориентировался на фазы Луны и состоял из 355 дней. Каждые два года понтифики добавляли «вставной месяц» Мерцедоний (т.е. год состоял то из 355 дней, то из 378), чтобы привести лунный год в соответствие с солнечным годом. Январь был месяцем двуликого бога Януса. Февраль, месяц мертвых, был посвящен очищению (jebruare - «очищать»). Март был посвящен Марсу. Апрель был месяцем Венеры, май - месяцем Майи, богини плодородия. В июне чествовали Юнону. Другие месяцы были названы по их порядковому номеру в самом первом римском календаре, начало которого приходилось на март: поэтому September (7-й), October(8-й), November (9-й), December (10-й). Месяцы делились не на числа, а на три неравные части, соответствовавшие фазам луны: календы, ноны и иды. Календы были днями, когда понтифики объявляли переходящие праздники, а также днями выплаты долгов. Счет дням велся в обратном порядке: день следующий за идами, являлся семнадцатым или пятнадцатым днем до календ следуюего месяца. Календарь действовал как журнал записей гражданского времени. Он указывал для каждого месяца на период торговли, на счастливые и несчастливые дни. В последние годы республики в Древнем Риме царил полный хаос в счете дней. Понтифики, которым было предоставлено право менять продолжительность некоторых периодов, превратили календарь в инструмент коррупции и мошенничества. Они продлевали своим друзьям срок судейской должности, сокращали его своим врагам, приближали или оттягивали сроки платежей, дозволяли откупщикам быстро обогащаться или приводили их к разорению. В результате всех этих злоупотреблений дошло до того, что осенние праздники Autumnalia отмечались весной, а урожай собирали среди зимы. Тогда Юлий Цезарь принялся реформировать календарь. Было решено, что в будущем календаре не будет приниматься во внимание Луна и что он будет максимально приведен в соответствие с годом: юлианский календарь - исключительно солнечный календарь. Книга: «Календарь. История и современность», Жаклин де Бургуэн.

Конный мир Лошадь - старинный исторический персонаж. Об этом свидетельствует обширное, простирающееся более чем на гектар скопление лошадиных костей в Солютре. В Египте она присутствовала с XVIII в. до н. э., а в римскую эпоху пересекла Сахару. Она настолько успешно распространилась по всему пространству Европы, что в XVI и XVII вв. дикие, вернее, одичавшие лошади обитали в лесах и кустарниковых зарослях Северо-Западной Германии, в швейцарских горах, в Эльзасе и Вогезах. После битвы при Пуатье (732 г.) Европе пришлось умножить число лошадей и конных воинов, чтобы защитить себя и выжить: завести боевых коней (destrier), на которых вооруженный рыцарь садился в бою, коней парадных (palefroi) и коней попроще (roussiri) для рыцарского слуги. Одновременно с разведением верховых лошадей для кавалерии развивалось и использование упряжной лошади, необходимой для снабжения армий. Руководство времен Людовика XIII перечисляет все, что необходимо для движения 20-тысячной армии. Среди прочего огромное число лошадей: для багажа и посуды офицеров, для инвентаря полевой кузницы, для плотницкого инструмента, для чемоданов медика, но особенно для орудий и боеприпасов к ним. Самые крупные из пушек требовали не меньше 25 лошадей, чтобы тащить только само орудие. Во времена Рима плохо запряженная лошадь могла тянуть за собой лишь сравнительно небольшой груз и выполняла не большую работу, чем четверо рабов. С XII в. она стала работать эффективнее - как двигатель при повышении его мощности в 4-5 раз - благодаря применению хомута. До того бывшая боевым конем, лошадь станет впредь играть очень большую роль в бороновании, в пахоте, в перевозках. Не было ни одного города, который бы не зависел от лошадей в своем повседневном снабжении, в своих внутренних связях. Это важное изменение было составной частью в ряду других перемен: демографического подъема, применения плуга, распространения трехполья в северных районах, роста урожайности и рывка вперед Северной Европы. Книга: «Материальная цивилизация», Фернан Бродель.

Оптом и в розницу Одно из наиболее веских моральных обвинений институту рабства было предъявлено трудом Теодора Уэлда «Американское рабство без прикрас», впервые опубликованным в 1839 году и выдержавшим несколько переизданий. Составленная преимущественно из отрывков рекламных объявлений и статей в южной прессе, книга обличала рабство устами самих рабовладельцев. Среди сотен похожих заметок в книге выделяются объявления о вознаграждении за поимку беглых рабов, содержащих такие пассажи: «Скорее всего, он подастся в Саванну, так как, по его словам, его дети живут в тех краях», или рекламные объявления, подобные взятому из нью-орлеанской газеты: «ПРОДАЖА НЕГРОВ. Негритянка 24 лет от роду, с двумя детьми восьми и трех лет. Указанные негры продаются оптом или в розницу в зависимости от желания покупателя». Гарриет Бичер-Стоу использовала книгу Уэлда как источник для «Хижины дяди Тома». В написанной в сентиментальном стиле, ставшем популярным благодаря хорошо продаваемым женским романам, «Хижине дяди Тома» основной упор делался именно на разделении семей, с наибольшей вероятностью способном растрогать сердца читателей из среднего класса, которые холили и лелеяли своих детей и супругов. Исследования показали, что от одной пятой до одной трети семей были разделены в результате действий рабовладельцев. Хотя многие читатели на Севере и прослезились, узнав о горькой судьбе Тома, политические и экономические аспекты рабства вызвали больше разногласий, чем моральные и общечеловеческие. Рабство казалось странным институтом в демократической республике, переживавшей стремительный переход к промышленному капитализму, основанному на свободном труде. По мнению растущего числа янки, рабство подрывало ценность труда, замедляло экономическое развитие, препятствовало образованию и порождало господствующий класс рабовладельцев, претендующий на управление страной в интересах отсталого строя. Книга: «Боевой клич свободы», Джеймс Макферсон.

Как порадовать богов Древний греческий храм не предназначался для того, чтобы в нем собирались верующие. Храм - жилище божества, которое олицетворяла его статуя, поэтому в храме обычно имелось большое внутреннее помещение, где стояло изображение бога или богини; остальные помещения, если они были, служили для хранения культовых принадлежностей и приношений, которые считались имуществом божества. Во многие храмы вообще допускались только жрецы, в большинстве же обычных храмов разрешалось смотреть на статую только от входа. Перед статуей мог стоять жертвенник для воскурений и столы для приношений. Все основные религиозные обряды совершались перед храмом. Древние греки, вследствие своего антропоморфного понимания природы божеств, считали, что для приобретения их дружбы и благоволения, а также для отвращения их гнева необходимо прибегать к тем же средствам, какие могли воздействовать на людей. Среди этих средств важнейшим были дары. Различаются два вида даров: 1) дарения (αναθήματα), которые оставались в святилище божества в качестве его собственности и служили для украшения храма или статуи. 2) жертвы (θυσίαι), которые предназначались для временного наслаждения божества. Греки считали, что боги получают наслаждение от того, что вдыхают пары сжигаемого мяса и испарения жидкостей, которые использовались для возлияний, а также от запаха сжигаемых благовоний. Вследствие этого большинство жертв, приносимых богам, сжигались: огонь преобразовывал жертву в субстанцию, наиболее удобную для потребления божеством. Жертвы делились на бескровные и кровавые. К первым относились плоды растений, печенья, медовые лепешки. Для кровавых жертв чаще всего использовались домашние животные. Кровавые жертвы производились на специально возведенных (обычно каменных) алтарях, стоявших перед храмами. Определенные части мяса жертв и внутренности, обернув их жиром, клали на алтарь и сжигали. Книга: «Судьба Парфенона», Маринович и Кошеленко.