Убийство Кеннеди. Минута в минуту. Страница 2

Самый первый День Победы с точностью до минуты для вас воссоздали Никита Кузнецов, Алексей Новоселов и Наталия Исакова. Мы не продаем рекламу в канале, чтобы не разрушать его атмосферу. Жизнь нашего проекта зависит только от вас. Если наш труд помог вам познакомиться с настоящей историей этого светлого дня, пожалуйста, поддержите нас: На карту — 5469160016338928 (только для россиян) PayPal и Patreon (только для иностранцев) Криптой и любым другим способом: реквизиты Или с помощью кнопки донатов от телеграма (работает и для россиян, и для остального мира)👇

Журналист Всеволод Вишневский так запечатлевает кульминацию праздника: ...На улицах много офицеров и солдат — уцелели, дожили! Прохожие останавливают их, обнимают, целуют. А как ликует нынче вся страна! Москва красивая, чистая! Как не похожа она на Берлин, который мне упорно видится в тяжелых снах. 10 часов вечера. Салют Победы! На Красной площади гул праздничной толпы... Музыка, танцы... Вспыхивают песни... На площадь вливаются все новые и новые массы счастливых людей. Лиловато-голубые прожекторы бьют в небо... Тридцать залпов из тысячи орудий! Дождь ракет! Вот она, наша Победа!

Отдышавшись, Левитан снимает печати с пакета и… — Говорит Москва! В ознаменование полной победы над Германией столица нашей Родины салютует доблестным войскам Красной Армии, кораблям и частям ВМФ, одержавшим эту блестящую победу, 30-ю артиллерийскими залпами из тысячи орудий!

Не пробившись через празднующую толпу, Левитан и Пузин решают выходить в эфир из кремлёвской студии. Они объясняют ситуацию коменданту Кремля, и тот дает команду: — Не останавливать двух бегущих по коридорам Кремля людей! И чтобы без всякой задержки!

Но на Красной площади столько людей, что можно пройти не более 5 метров, да и то с боем. — Товарищи, пропустите! У нас срочное дело, товарищи! — кричат деятели советского радио. — Какие срочные дела? Сейчас по радио приказ будут передавать, салют будет. Стойте себе и слушайте.

Левитану и председателю Всесоюзного комитета радио Алексею Пузину вручают в Кремле последний военный приказ об окончательной победе над Германией. Теперь их задача — зачитать этот приказ из радиостудии. От Кремля до нее, казалось бы, всего лишь 15 минут пешком…

— Отныне над Европой будет развеваться знамя свободы народов. СССР торжествует победу, хотя он не собирается ни расчленять, ни уничтожать Германию. Слава нашей героической Красной Армии, отстоявшей независимость нашей Родины и завоевавшей победу над врагом! — заканчивает Сталин.

— Зная волчью повадку немецких заправил, считающих договора пустой бумажкой, мы не имеем основания верить им на слово. Однако сегодня немецкие войска во исполнение акта капитуляции стали в массовом порядке складывать оружие и сдаваться в плен, — продолжает Сталин.

Пассажиры самолёта перемешиваются с встречающими. Все поздравляют командира Семенкова, а в это время он серьёзно докладывает о выполненном полёте и отдаёт генералам пакет и свёрток со Знаменем Победы. Радость, волнение, улыбки, рукопожатия — всему этому нет конца.

Самолёт подруливает к указанному месту на посадочной полосе, тормозит. Выключается мотор. Второй пилот Тайметов отдаёт командиру Семенкову в руки пакет и Знамя как самый ценный груз: «На земле такой ценности не существовало за всю историю советского народа», — вспоминает он.

Самолёт с документами о капитуляции плавно касается полосы центрального аэродрома Москвы. Второй пилот Тайметов волнуется: пакет с Актом лежит у него в штурманском планшете, а свёрток со Знаменем — под правым локтем. Хочется кричать: «Ура, Победа!».

Художник Павел Корин заканчивает центральную часть триптиха «Дмитрий Донской». Он с волнением говорит коллегам, как многое ему хотелось бы написать в честь народа-победителя: — Сделаю всё, что смогу, что в моих силах, чтобы отразить подвиг Красной Армии и русского народа.

Педагог Мария Воробьёва, свидетельница блокады Ленинграда, напишет сегодня в дневнике: 8:40 утра. Я «безумная». Нет, не только я. Весь город обезумел. Все куда-то стремятся, все идут. Меня на улице пятеро поцеловало, я сама поцеловала троих… Раскроют рты, что-то хотят сказать, потом поперхнутся… и целуют. На лицах улыбки — широкие, безудержные, а в глазах слезы. Чужие стали родными… Мимо проходят две молодые женщины. До меня доносится: — Ой, день-то какой… На митинге один рабочий — простой, малограмотный, должно быть, подошел к другому — оба, видимо, только что со смены — тронул его: — Ну, дождались… — жмут друг другу руку, улыбаются и молчат. Я смотрю на них, и все во мне трепещет, радуется, умиляется. А когда кричали «ура», этот рабочий, вслед за первым «ура» сразу во всю силу легких торопился крикнуть второе и третье.

Школьница Инна Чусова, эвакуированная из Ленинграда под Ярославль, учит географию. Прибегает мама вся в слезах: — Война кончилась! — Я так и мыслила, — безразлично отвечает Инна. «Для кого этот день радостный, а мне всё равно. Папочка не вернётся», — напишет Инна в дневнике.

Некоторые зарубежные журналисты напоследок прихватывают с банкетных столов бутылки «Столичной». Об этом комендант Берлина Николай Берзарин, шутя, докладывает маршалу Жукову. Тот решает проинспектировать «резервы» и вызывает начальника административно-хозяйственной части Райхельда. — «Резервов» хватит ещё на одно такое торжество, товарищ маршал! — с энтузиазмом рапортует Райхельд. — А что особенно, по вашим наблюдениям, понравилось иностранным гостям? — возвращается к изначальной теме Жуков. — Водка, икра и папиросы «Казбек», — без запинки отвечает Райхельд. — Вот и подготовьте для них по пакету для каждого. Да не забудьте и лётный состав… — И для фашистской делегации?.. — удивленно спрашивает хозяйственник. — Пакеты только союзникам! — сердито бросает Жуков.

Завершается банкет советского и союзного командования песнями и плясками. Вне конкуренции пляшут советские генералы. Жуков тоже не сдерживается и, вспомнив молодость, пляшет «русскую». Расходится командование под звуки канонады, которая производится из всех видов оружия.

Дикторов Левитана и Высоцкую приглашают в приёмную к председателю радио Москвы. Там накрыт стол, нарушающий все сухие законы. Идет пир по главному поводу XX века. Все так и норовят обнять друг друга и поздравить с самым долгожданным событием в жизни.

Самолёт Семенкова летит по ломанной линии, под разным углом курсов, что в опасных случаях вводит в заблуждение врага. Командир ещё не до конца осознает, что эти манёвры уже не нужны.