Книги у Марины

​Доброе утро, дорогие друзья! 📕 Сегодня поговорим о трубадурах, появлении поэзии на итальянском языке и коснемся лирики не только Данте, но и Гвидо Кавальканте. Литературное влияние Прованса было господствующим в Италии во второй половине XII и начале XIII века, когда итальянцы еще не осмеливались писать на родном языке. Странствующих трубадуров радушно встречали в замках северной Италии; они любили посещать также богатые приморские города, особенно Венецию и Геную, где находили щедрых меценатов. Они воспевали прекрасных итальянских дам, вмешивались в раздоры и усобицы их мужей, сочиняли политические тенцоны и сирвенты, защищая обычно интересы своих покровителей. Увлечение провансальской поэзией побудило многих итальянских поэтов, презрев родной язык, еще недостаточно развитый, обратиться к провансальскому. Среди трубадуров Италии первое место принадлежит мантуанцу Сорделло ди Гойто, умершему, когда Данте был ребенком. Из пятидесяти дошедших до нас стихотворений Сорделло одно из самых замечательных — его сирвента на смерть сеньора Блакаса. Трубадур презрительно отзывается в ней о королях и мощных феодалах, советуя им вкусить от сердца Блакаса, чтобы стать мужественными и великодушными. Данте, любивший Сорделло как поэта и в особенности высоко ценивший его острый полемический стиль, в трактате о народном красноречии упрекал его в том, что тот, «будучи столь великим мужем в искусстве слова, не только в поэзии, но и в речах своих пренебрег отечественным народным языком». Самым одаренным в кругу генуэзских трубадуров являлся Ланфранко Сигала, автор изысканных любовных стихов. Он старался овладеть «новым мастерством», следуя примеру своего провансальского друга Гильелмо де Монтаньяголя, в лирике которого возлюбленная появлялась окруженная небесным сиянием перед смущенным поэтом, созерцающим ее неземное совершенство. Идеализированные прекрасные дамы Монтаньяголя и Ланфранко Сигала были литературными предтечами Беатриче из Дантовой «Новой Жизни». Генуэзские трубадуры совмещали служение музам с многообразными государственными и общественными обязанностями. В большинстве своем они прошли выучку в стенах Болонского университета и были юристами, градоправителями, послами королей и республик, а не бродячими поэтами старого времени, побиравшимися у сильных мира сего и всецело зависящими от милостей своих знатных покровителей. Эта разница социального положения, естественно, не могла не сказаться и на содержании их поэзии. На основании данных, которыми располагает в настоящее время наука, начало поэзии на итальянском языке можно датировать второй четвертью XIII века. Первые поэты, писавшие по- итальянски, — поэты сицилийской школы — появились в тридцатых и сороковых годах. Сицилийскую школу, возникшую при дворе императора Фридриха II и его сына, короля Манфреда, Данте помянет добрым словом в трактате «О народном красноречии»: «Те, чьи сердца были благородны, исполненные поэтического дара стремились приблизиться к величию этих владык, и все, что в их времена смогли с немалыми усилиями завершить лучшие умы Италии, прежде всего проявлялось при дворе столь великих государей; и так как королевский престол находился в Сицилии, случилось, что все, что наши предшественники написали на народном языке, звалось сицилианским». Поэты при дворе Фридриха II в Палермо были родом из разных мест Италии. В технике стиха (канцоны и баллаты), в лексике (копии с провансальского), в условностях литературных выражений поэты-сицилийцы обнаруживали зависимость от языка и поэтики трубадуров. Однако они творили уже в стихии родного языка и создавали на нем новые стихотворные формы, например сонет, который перешел от них к следующим поколениям итальянских поэтов, а затем проник в литературу всех европейских народов. Впервые сонет (в двух ритмических разновидностях) появился у Джакомо да Лентики, Пьера делле Винье, Аббата из Тиволи и Якопо Мостаччи. В пятидесятых-семидесятых годах XIII века в Тоскане появляется крупный поэт Гвиттоне д'Ареццо. 📕Продолжение в комментариях ⬇️ #мыслиокнигах #книги #Данте

​Доброе утро, дорогие книголюбы! 📕 Сегодня продолжим наше путешествие по следам Данте Алигьери. По узкому переходу в Апеннинах, соединяющему Флоренцию с северной Италией, Данте добрался до Болоньи. Он стоял перед башней Гаризендой и мысленно сравнивал ее, сильно покосившуюся, с другой, высившейся рядом с городскими воротами, высокой и стройной, которую по имени ее строителя называли Азинелла. Странное дело — если закрыть глаза и перестать смотреть на Гаризенду и скользящие над ее вершиной в пасмурный день облака, а затем открыть их, то кажется, что башня сейчас рухнет на тебя. Как все впервые посетившие Болонью, Данте заинтересовался этим феноменом. Ему представилось, что башня превращается в огромного гиганта, гигант наклоняется, хватает его и уносит за пределы города. Кто-то схватил Данте за рукав и спросил: «Данте, что ты видишь?» Образ гиганта исчез — рядом стоял и теребил его румяный мальчик, которому казалось никак не более пятнадцати лет. Это был один из студентов, с которым Данте познакомился. Он уже второй год учился в Болонье и потому смотрел на старшего годами Данте покровительственно. «Великана», — отвечал Данте. «Ты увидел великана, но посмотри, что ты проморгал». Юноша указал на прекрасную даму в богатых одеждах, которая удалялась от них. «Ты знаешь, — заметил он поучительно, — она из семьи Гаризенда. Вот Гаризенда, поистине достойная созерцания!» Данте усмехнулся, и у него в голове пронеслись две-три строчки для будущего сонета. «Слушай, Чино, ты прав, — сказал Данте, — ты прав, но я всегда вижу только то совершенно ясно, что далеко от меня». И они, смеясь, пошли по улицам Болоньи. Данте очень полюбил общество веселого студента. Звали его Чино деи Сигибульди, был он родом из Пистойи, сравнительно небольшого городка, на который Флоренция постепенно накладывала свои руки. Чино, так же как и Данте, гордился тем, что отдаленные предки его были римляне. Семья Чино, довольно состоятельная, принадлежала по давней традиции к гвельфам. В аудитории, где студенты сидели на скамьях, а не на соломе, как в Париже, нельзя было найти более прилежного студента, чем Чино. Он все записывал, подчеркивал, сверял. В тетрадях с конспектами лекций, которые Данте брал у своего старательного друга, он как-то обнаружил множество стихов, большинство их было написано Гвидо Гвиницелли, славным болонским поэтом, но попадались и собственные стихи Чино. «Разве можно писать на полях важных юридических документов любовные сонеты?» — спросил с улыбкой Данте. «Это прекрасный обычай Болоньи, — не смутившись, отвечал Чино. — Здесь все судьи и нотариусы любят поэзию и записывают стихи, особенно на полях завещаний, чтобы какой-нибудь урод не приписал что-либо сбоку, что нарушило бы права наследников». Вскоре на деловых бумагах болонцев появились и стихи Данте Алигьери. Когда в XIX веке Кардуччи и другие ученые основательно исследовали архивы Болоньи, они на завещании, составленном в 1287 году нотариусом Энрикетто делле Кверче, открыли неизвестный, полный молодого озорства сонет Данте Алигьери о Гаризенде: «Вовек не искупить своей вины Моим глазам: настолько низко пали Они, что Гаризендой пленены, Откуда взор охватывает дали, Проспали (мне такие не нужны!) Ту самую, которая едва ли Не краше всех, и знать они должны, Что сами путь погибельный избрали. А подвело мои глаза чутье, Которое настолько притупилось, Что не сказало им, куда глядеть. И принято решение мое: Коль скоро не сменю я гнев на милость, Я их убью, чтоб не глупили впредь». В регистре дел нотариуса Пьетро ди Аллегранца найдены отрывки из канцоны Данте «Владеющие разумом любви», которая, очевидно, была написана в 1289 году. Как явствует из этих фактов, стихи Данте пользовались популярностью среди болонских любителей поэзии. С уст Чино и других студентов-правоведов не сходило имя Гвидо Гвиницелли. Все усердно переписывали его стихи, но, когда Данте спросил у одного местного студента, как найти Гвиницелли и как с ним встретиться, болонец умолк и перевел разговор на другое. 📕Продолжение в комментариях ⬇️ #мыслиокнигах #книги #Данте

​Всем привет! 📕 В начале июля мы отправились в путешествие во Флоренцию, на родину Данте Алигьери, поговорили о возникновении города на реке Арно, о правящих партиях гвельфов и гибеллинов. Вспомнить эту беседу, которая была прервана моими отпускными впечатлениями о Беларуси, можно здесь. Сегодня предлагаю продолжить знакомство с Флоренцией и семьей Данте Алигьери. Путешествуя по современной Флоренции трудно представить, как выглядел город в XIII веке. В кольцах стен теснились узкие улочки, иногда заканчивавшиеся просветом площадей. Колокольни многочисленных церквей не отличались высотой. В это время еще не было ослепляющего мрамора городского собора Санта Мария дель Фиоре, достроенного уже после смерти Данте. Группы домов образовывали кварталы с неясными очертаниями; между домами были небольшие дворики, где росли апельсиновые и лимонные деревья и смоковницы. Часто двор переходил в другой двор или ограничивался садом какой-нибудь церкви или монастыря. Кое-где высились башни богатых и знатных. В самом городе было мало растительности, но, как и в наши дни, за пределами городских стен радовала глаз темная зелень олив и можно было любоваться на прекрасные виды Фьезоле и отроги Апеннинских гор, зимой и ранней весною покрытые снегом. Богатые флорентийцы имели под самым городом значительные участки земли, часто с домом и башней, окруженные виноградниками. В юго-восточной части города — Сан Пьер Маджоре, в приходе Сан Мартино дель Весково находился отчий дом Данте, который по флорентийскому обычаю был разрушен после его изгнания. Здания, которые показывают ныне туристам как «дом Данте», не что иное, как реконструкция XIX века. Это небольшая башня в четыре этажа и несколько двухэтажных домов, связанных между собой навесами и балконами. Неподалеку сохранилась подлинная современница дома семьи Алигьери — высокая и некогда грозная башня Кастанья, в которой первоначально собирались приоры цехов. За десять лет до рождения Данте неподалеку от его жилища была закончена постройка одного из самых мощных зданий Флоренции — дворца Капитана народа, называемого Барджелло. В эпоху Возрождения палаццо украсили скульптурой знаменитых мастеров. Во времена Данте на внешних стенах Барджелло вешали бунтовщиков, а если они были в бегах, искусные художники изображали их на стенах с веревкой на шее. Таким ремеслом занимался позже и знаменитый флорентийский живописец Андреа дель Кастаньо. Во второй половине мая 1265 года, когда родился Данте Алигьери, величайший поэт Италии, Флоренция находилась под папским интердиктом, и в городе не звонил ни один колокол. Близ дома Данте слышался стук копыт тяжело вооруженных немецких рейтаров, которых привел с собой гибеллинский глава граф Гвидо Новелла. Но вскоре рейтары и незадачливый градоправитель должны были спешно покинуть Флоренцию и уйти в горы во владения графов Гвиди. В городе распространились слухи о смерти короля Манфреда и страшном поражении, которое потерпели гибеллины близ Беневента. Эмигрировавшие гвельфы стали возвращаться во Флоренцию. Данте с детства запомнил предание о том, что семья его происходит от римского рода Элизеев, участвовавших в основании Флоренции. Он слышал рассказы о прапрадеде Каччагвиде, сопровождавшем в походах на сарацин императора Конрада III (1138—1152). Император посвятил Каччагвиду в рыцари. Доблестный паладин пал в бою с мусульманами. Данте назовет в шестнадцатой песне «Рая» Каччагвиду «отцом», ни разу не упомянув имени своего отца Алигьеро д'Алигьери. Каччагвида был женат на некоей даме из ломбардской семьи Альдигьери да Фонтана. Во Флоренции «Альдигьери» прозвучало как «Аллигьери» (с двумя «л»), а затем «Алигьери» (по-латыни — Алагиери). Этим именем, ставшим фамильным, назван был один из сыновей Каччагвиды, потомками которого были дед Данте Беллинчоне и отец — Алигьери (2-й). Воинственность и непримиримость в борьбе Данте унаследовал от Каччагвиды, политическую страстность от деда Беллинчоне, фанатичного гвельфа, не раз изгоняемого из Флоренции. 📕Продолжение в комментариях ⬇️ #мыслиокнигах #книги #Данте

📎📎📎📎📎📎📎 📎📎📎📎📎📎📎📎📎📎📍 У Наташи проходит авторский розыгрыш книг с автографом

​Доброе утро, дорогие книголюбы! 📕 Сегодня мое эссе будет посвящено роману итальянского автора Алессандро Барикко «Эммаус». Это одно из самых неоднозначных произведений, которое я читала в последнее время, не зря книга ждала своей очереди на полочке 13 лет. С творчеством писателя я познакомилась около 15 лет назад и первым романом стал «Море-океан». Следом я прочитала «Легенду о пианисте» и «Шелк». А чуть позже приобрела «Эммаус», но долго не бралась за эту книгу. Пару слов скажу об авторе. Алесса́ндро Бари́кко - известный итальянский писатель, драматург, журналист, эссеист, литературный и музыкальный критик. Он родился 25 января 1958 года в Турине. Получив степень по философии и окончив консерваторию по классу фортепиано, Барикко опубликовал два эссе по музыкальной критике: «Бегство гения. О музыкальном театре Россини» (Il genio in fuga. Sul teatro musicale di Rossini, 1988) о Джоаккино Россини и «Душа Гегеля и висконсинские коровы» (L’anima di Hegel e le mucche del Wisconsin) о связи музыки с современностью. Впоследствии он работал музыкальным критиком в газетах, вел ток-шоу. В литературе Барикко дебютировал с романом «Замки гнева» в 1991 году. В 1993 году стал одним из соучредителей школы писательского мастерства в Турине, названной Школой Холдена, в которой в настоящее время читается множество курсов по всевозможным техникам повествования от создания сценариев до журналистики, от разработки сюжетов видеоигр до написания романов и рассказов. В числе преподавателей школы побывали выдающиеся писатели. Впоследствии книги Барикко стали занимать верхние места в списках бестселлеров в Италии и Франции. Роман «Эммаус» абсолютно не похож на прочитанные мной ранее книги автора. Но в этом, пожалуй, и состоит уникальность Барикко, ведь каждое его произведение отличается своей неповторимой мелодией, которая погружает читателя в особую атмосферу. «Эммаус» - это настоящий контрапункт, противостояние двух миров - верующих католиков и обычных людей, общины, ограниченной религиозными догматами и окружающего мира. Представьте себе реку, которая несёт свои спокойные воды к морю, вечному блаженству и спасению. У нее крепкие берега и ничто извне не нарушает течения, не загрязняет ее воды, не создает водоворотов и не поднимает со дна песок, создавая муаровые узоры на поверхности. Но наступает день, когда берега слабеют, их разрушают эрозии, и в экосистему реки проникает внешний мир со своими правилами и устоями. Постепенно вода мутнеет, течение слабеет, появляются островки, не подчиняющиеся общему движению, да и море уже не кажется желанной целью. Так и Барикко создает свою чистую реку в романе, описывая католическую общину и ее устои, ограниченную сводом правил и условностей, окруженную со всех сторон темными, плотными и таинственными водами реальной жизни. ❓Как устоять от соблазнов и не поддаться искушению? ❓❓А может в жизни стоит попробовать все, чтобы обрести путь к спасению? В фокусе повествования четыре героя в возрасте 16-17 лет, «слишком нормальные», верующие католики: «Мы веруем – и никакого иного пути не видим. Мы веруем яростно, истово, наша вера не дарит мир душе, будит пылкие, необузданные страсти, она для нас словно физическая потребность, насущная необходимость. Недалёк тот день, когда все это превратится в безумие, и тучи на горизонте уже сгущаются». В этом мире с четкими границами, которые «укладываются в рамки литургии» принято не иметь отличий, оставаться невидимками, посещать больных и менять им белье, любить бедность и молиться. А за его пределами есть гиперпространство, другие люди, которым все позволено, в том числе небрежное обращение с деньгами, все их вещи и поступки излучают притягательный свет. Они тратят без счета знания, опыт и финансы, живут без оглядки на мораль, благоразумие и совесть. 📕Продолжение в комментариях ⬇️ #мыслиокнигах #книги #Барикко

Доброе утро, друзья! 🇧🇾 Перед отъездом из Беларуси мы с сыном съездили в Минск. Прогулялись по столичным улицам, заглянули на смотровую площадку Национальной библиотеки на 23 этаже, с которой открывается вид на город. Сама библиотека внешне напоминает алмаз, под гранями которого находится около 4,7 млн книг, не считая рукописей. На посещение такой сокровищницы нужно немало времени, которого у нас не было. Мы успели только заглянуть в художественный салон на 22 этаже на выставку местной художницы. А после, прокатились несколько остановок на метро, чтобы добраться до исторического центра города в Троицкое предместье. Очень необычно было снова увидеть пластиковые жетоны, которые у нас отменили в конце 90-х, вагоны тоже напомнили мне советское время. А весь метрополитен - это всего лишь 3 небольшие ветки. По пути к центру города мы встретили старый зеленый трамвайчик, интересный дом с огромной вазой, здание МЧС (в Беларуси - РОЧС), зашли в фирменный магазин «Коммунарка», в котором хотелось купить и попробовать все конфеты и шоколад. Конечно, без сладостей мы не ушли. Белоснежное здание Национального театра Оперы и Балета поразило своими масштабами. Оно было построено в 1937 году по проекту архитектора Иосифа Лангбарда и украшено 4 скульптурами античных муз: музыки, танца, театрального мастерства и поэзии. На площади перед главным входом расположен фонтан, который называется «Оперный», а в сквере горделиво вышагивали грачи и галки, которых я уже давно не встречала в Москве. Около Троицкого предместья с домиками 18-19 века на реке Свислочь находится «Остров слез» с мемориалом, посвященным белорусским воинам, принимавшим участие в афганской войне. Остров искусственно создан. В основу очертаний Храма положен первоначальный облик Храма Ефросиньи Полоцкой, такой, каким он был в XII веке. 📕 Продолжение в комментариях ⬇️ #мыслиожизни #лето #отпуск #Беларусь

Необычное пополнение книжной коллекции я получила от Ирины с ароматами Москвы Гиляровского, мистики Булгакова, Арбата Рыбакова, архитектурных стилей Крижевской, поколения Пелевина и не только. Буду дегустировать под шелест страниц! Спасибо, Ириш 💕 #мыслиожизни #деньрождения #лето

➖🔵 🔵🔵🔵🔵 🔵🔵🔵🔵🔵🔵🔵🔵❗️➖ В прошлом году в этот день я каталась по каналам Питера и пила вино в кафе «Счастье» в Англетере, а в этом - работаю и делаю ремонт. Год был непростой во многих сферах, но, надеюсь, что следующий даст мне небольшую передышку в бесконечной круговерти событий. И что-то давно не было моих стихов на канале. «Посвящение женщине» «Как сложно женщиною быть, Как трудно слабою казаться, Всегда смеяться и шутить, Сквозь слезы миру улыбаться, Быть яркой, создавать уют, И согревать своим дыханием Отбросив в полночь тяжкий труд Светиться трепетным желанием, Искриться свежестью, весной, В купаже тонких ароматов, Звучать волнующей струной В ноктюрне розовых гранатов, Пленять и покорять сердца, Всегда сиять очарованием, Быть сильной, смелой до конца И отвечать всем ожиданиям, В беседе интересной слыть И, отличаясь тонким вкусом, Искусству храм души открыть, Неустояв перед искусом, Дарить хрустальную мечту, Надежды сладкое томление, Природы женской красоту, И взорам тайным наслаждение, Семье - заботу и любовь Отдать всецело, без остатка, И каждый день родную кровь В макушку целовать украдкой, Как сложно женщиною быть, И трудно в жизни ей остаться, Души богатство сохранить, И обстоятельствам не сдаться» Из сборника «Души серебряная нить» 2013 г. Хочу поблагодарить всех Вас за поддержку, интересные мысли и воспоминания, которыми Вы делитесь, теплые слова, которые вдохновляют и согревают душу. Обнимаю >🤗<u> #мыслиожизни #лето #деньрождения