Пытаюсь понять, успеет ли Литва закрыть границы до того, как я в нее въеду. Следом думаю: а если она закроет границы, когда я буду внутри? Ну ладно, здесь я уже испытываю судьбу, как настоящий рисковый парень
К новостям околокультуры: мне передали корректуру, читаю и серею. Что-то да будет, но радоваться ли - уже не знаю
"Вороны утверждают, что одна-единственная ворона способна уничтожить небо. Это не подлежит сомнению, но не может служить доводом против неба, ибо небо-то как раз и означает невозможность ворон"
Напоминалка самому себе: когда все надоест, ты можешь уехать в Бад-Шандау, жить на границе Германии и Чехии, любоваться горами и каждое утро ровно в 8:15 заходить за кофе в кафе, расположенное в маленьком жёлтом здании у реки.
— Мне кажется, у меня в текстах ничего не происходит, только диалоги и передвижения между ними, - призналась она. — О, не переживай, у меня то же самое — То есть это нормально? — Если у нас когда-нибудь будут брать интервью, скажем, что мы сторонники восприятия мира как диалога, а не как действия
(не забыть напомнить себе в следующий раз, когда задумаюсь об этом же)
Совершенно не пишется (и я из-за этого не переживаю)
С горем пополам собрал тексты в сборник, причесал, оглядел — и что, это я вот это все писал? Ну, на то он и первый блин, чтобы надеяться, что это временный ком, а не постоянная характеристика качества. Посмотрим.
Совершенно не читается (а вот тут переживаю)
В попытке выйти из «нечитоза» пошёл в ног-фикшн, познаю подробности из жизни бактерий. Ещё одна моя ставка — перебрал на даче подшивки «Иностранной литературы», привёз себе в Минск пару номеров. Открыл один из них, а посреди повести какого-то вьетнамского автора лежат две сухие ромашки. Быть может, их туда положили ещё до моего рождения - как закладку. Да так и не дочитали саму повесть.
А на даче прекрасно. Десять лет не ездил. На стене в моей комнате все те же плакаты. Соседские старушки все так же смотрят полудоброжелательно. И в поле все тот же дуб, который я обнимал ещё в три года. Красота.