Анонимный канал Дмитрия Колезева. Страница 156

Возвращаемся к еженедельным стримам по строгому графику. Сегодня в 17:00 мск — приходите общаться. Базовые темы:

- Путин против интернета;
- Сколько денег тратят на пропаганду в России и США;
- Кого Путин назначил первым замдиректора ФСБ;
- Женская доля в России;
- Почему следующие санкции будут хуже нынешних;
- Цены растут!
- А рейтинг Навального — не растет. Почему?
- Как закон об иноагентах убивает благотворительность;
- Что почитать?

https://youtu.be/IrD5UyykgH8

Лайк заранее — приветствуется!

Оказывается, британские учёные выяснили: регулярное чтение канала ПОЛИТИКАНТРОП расширяет человеческое сознание, благодаря чему вы всегда сможете смотреть на политические процессы в стране и в мире максимально объективно. А подписка на канал, честно говоря, вообще даёт право на ношение титула "сверхразум".

Поэтому, обязательно перейдите на канал, ознакомьтесь с контентом и подпишитесь. Потому что именно там вы найдете самое интересное о политике на хорошем русском языке. Чего не часто встретишь.

Подпишись или проиграешь!

#реклама #текстпредоставлен

Все вчера посмеялись над председателем СК Александром Бастрыкиным, который призвал следователей «врываться в интернет», но вообще-то причин для смеха мало. Бастрыкин известен любовью к кампанейщине — например, в одно время в СК была кампания по уголовным делам против врачей. А теперь будет кампания против интернета. Будут планы, стимулы и поощрения для отличившихся сотрудников. А значит — будут уголовные дела «из ничего», будут обыски, аресты и посадки. Так как ловить реальных интернет-преступников (например, банковских мошенников) у правоохранительных органов получается плохо, будут ловить тиктокеров, ютуберов и даже пользователей Clubhouse. То есть, понятно, что всем этим уже занимаются, но сейчас бросятся с утроенной энергией. Там, где раньше ограничивались административкой, теперь будут рисовать уголовку.

По последнему выступлению Путина очевидно, что он считает интернет как таковой существенной угрозой для своего режима (хоть он и прикрывает этот страх словами о беспокойстве за общество в целом). А потому, раз уж не получается построить северокорейский или хотя бы китайский суверенный интернет, надо пытаться энергичнее «наводить порядок» привычными методами запретов и уголовных дел. «Единая Россия» уже предлагает новый пакет ограничений, включающий запрет на распространение информации, «оскорбляющей семейные ценности». Уверен, что этим дело не ограничится — раз президент дал отмашку, скоро депутаты выскочат с новыми инициативами.

В целом это, конечно, борьба с ветряными мельницами. Свежий пример — закон о запрете мата в соцсетях. Зайдите в соцсети, проверьте — работает?

У Андрея Колесникова интересные наблюдения на сайте Московского центра Карнеги по поводу того, почему все разоблачения и злоключения Навального, не повысили его рейтинг:

«Средний россиянин отказывается верить в плохое – в вину власти, отталкивает от себя подозрения, запрещает себе думать. Те, кто предъявляют новые и новые доказательства, раздражают его во все большей степени. И приобретают высокий антирейтинг. <…>

…«глубинный народ» стоит гигантской то ли берлинской, то ли китайской стеной – насупленный, недоверчивый, мрачноватый. Он или равнодушен к недовольству гражданского общества и произволу властей, или раздражен протестующими. Его конформизм иной раз становится не просто равнодушно-автоматическим, а яростно-агрессивным: тот же Навальный разрушает не слишком благостную, но зато стабильную картину мира. <…>

Словом, пока массовое общественное мнение – это позиция недоверчивого наблюдателя. Однако Навальный выталкивает среднего обывателя-конформиста из зоны комфорта. И ему, этому обывателю, совершенно не готовому становиться гражданином, это не слишком нравится».

Кстати, у меня есть Instagram. Иногда я просо копирую туда какие-то посты из телеграм-канала, а иногда пишу что-то отдельно. Например, сегодня — о годовщине смерти Сталина:

«У демократической общественности принято праздновать 5 марта как день смерти Сталина. Хотя я к Сталину отношусь, разумеется, резко отрицательно, сама идея такого празднования мне кажется какой-то… ущербной. Это напоминание о том, что как бы тиран ни издевался над нашим народом, сколько бы людей ни сгинуло в лагерях и расстрельных подвалах, все равно люди будут терпеть. И с некоторым облегчением вздохнут лишь тогда, когда злодей уйдет в мир иной естественным путем. Сам Сталин, поднимая знаменитый тост за русский народ, этому удивлялся: другой бы народ уже сменил свое правительство, а вы верите нам... Века сменяются, тираны (к счастью!) уже не столь кровожадны, но действует тот же принцип: даже если тяжело, потерпим еще немного, когда-нибудь это кончится. Никто ж не вечен. Другие народы сменяют свои правительства, когда недовольны ими, но это не наш путь. Наш главный реформатор — старуха с косой».

Главная биржевая новость сегодня — IPO российской сети недорогих магазинов Fix Price, которое станет крупнейшим с 2010 года и четвертым по величине с 2020 года. Компания выпустит акции, получит от инвесторов около $2 млрд, а общая цена компании исходя из этой оценки составит $8 млрд. Воистину, «хочешь быть богатым — работай для бедных».

Вчера на занятии в «Финаме» мы как раз обсуждали, сколько на самом деле стоят компании. Есть такое понятие — «стоимостное инвестирование». Упрощенно говоря, инвестор смотрит, сколько стоит компания на рынке, потом подсчитывает ее «справедливую цену» и, если видит, что компания недооценена, покупает акции. Рано или поздно акции дойдут до справедливой цены и он заработает.

Главный вопрос, конечно, — а что значит «справедливая цена»? Разве это не столько, сколько дают за компанию на рынке? Есть разные подходы, и это тот волнующий момент, когда математика соединяется с идеологией (или даже философией). Кто-то считает, что компания — это ее имущество, и оценивает стоимость по чистым активам. А кто-то считает, что компания — это труд людей, и оценивает ее по прибылям (как правило, считают пять годовых прибылей). Есть и другие способы.

Что касается Fix Price, то если попробовать оценить ее по пяти годовым прибылям, то выяснится, что грубая цена компании — около $2 млрд, а значит, оценка в $8 млрд явно завышена. И если вы придерживаетесь такого подхода, то покупать не рекомендуется. Но это лишь один подход из множества. Бывают ведь компании, для которых переоценка — это нормально, например такое характерно для IT-бизнеса. Поэтому, если Сбер сможет превратиться из банка в IT-компанию, у него есть шанс стоить намного дороже, чем сейчас. А значит, появляется возможность для инвестиций…

Всему этому начинающих инвесторов обучают в «Финаме». Для читателей этого канала есть спецпредложение: до конца марта обучение со скидкой 50% — или бесплатно, если вы открываете счет и инвестируете от 100 тыс. рублей. Скидку дадут по кодовому слову «От Колезева». Подробности — здесь.

#партнерскийпост

Очень люблю примерно все, что публикует Максим Трудолюбов. Поэтому рад, что получилось поговорить с ним и сделать интервью о городской среде современных российских (постсоветских, что важно) городов, городских сообществах и городских протестах. Максим там в конце высказывает хорошую мысль, что России не помешал бы «Союз городов», который бы мог бы стать и площадкой для обмена опытом, и лоббистской структурой, и способом давления на власть. А давление на власть — это хорошо, давление заставляет власть меняться к лучшему.

Кстати, у Максима есть телеграм-канал — если цените вдумчивое чтение, то это для вас.

Есть специфическая ниша, в которой телеграм-каналы — это самые влиятельные медиа. Это частные инвестиции. По опросу, и опытные, и начинающие инвесторы среди всех источников больше всего доверяют именно этому источнику. Конечно, имеются в виду профессиональные отраслевые каналы.

Пока 68-летний Путин сидит в условном бункере, не вакцинируется и проводит совещания по видеосвязи, молодой (на днях стукнуло 55) Михаил Мишустин вовсю ездит по регионам и ведет себя как классический советско-российский начальник. По опросам он — второй по популярности политик в стране. До выборов президента три года. Вечный вопрос: преемник или нет? Пожалуй, для подготовки настоящего преемника еще рановато, так что, скорее, перед нами очередная путинская операция прикрытия. Но — кто знает, как пойдет?

Параноидальный страх Кремля по поводу иностранного вмешательства грозит буквально уничтожить российскую благотворительность. Несколько десятков крупных российских фондов обратились к Владимиру Путину по поводу того, что они не могут выполнить требования закона и предоставить данные об иностранном финансировании своих жертвователей.

Предполагается, что НКО должны сами выяснить (!), есть ли у российских структур, которые перечисляют им деньги, какие-либо иностранные источники финансирования, и указать это в отчетах. При этом, естественно, никаких обязательств у жертвователей отвечать на запросы НКО по этому поводу нет, да и вообще, это не дело НКО — заниматься расследованиями по поводу того, получает ли их спонсор какие-то деньги из-за рубежа. Ну а даже если и получает, то что? У нас крупнейшие государственные компании живут за счет экспорта, они что ли не получают деньги из-за рубежа?

Если же НКО начнут в обязательном порядке требовать от жертвователей полный отчет о наличии иностранного финансирования, то некоторые просто прекратят заниматься благотворительностью.

На самом деле, норма действует с 2018 года, но до последнего момента на нее был наложен мораторий, и вот в апреле 2021 года НКО нужно впервые сдавать такую отчетность. Даже в правительстве некоторые считают это нонсенсом — например, против выступило Минэкономразвития.

Кстати, к Путину по этому поводу обратились не «диссидентские» НКО, а вполне себе «системные» — фонд Хабенского, «Подари жизнь», «Вера», «Живой» и другие.

На сайте Госдумы на страничках депутатов появилась вкладка «запросы» (спасибо «Коммерсанту», который напомнил об этом). В этом разделе должны публиковаться все депутатские запросы, которые направляет член парламента. Это следствие нововведения в регламенте Госдумы, и его можно только приветствовать. Депутатские запросы могут быть элементом коррупции или скрытого лоббизма, поэтому общественности полезно знать, чего там такого пишут выбранные ими депутаты в различные органы власти. Скажем, в 2017 году единоросс Андрей Палкин с помощью запросов выяснял, почему не оплатили кирпичи, поставленные предприятием его сына.

Но есть несколько «но». Во-первых, как выяснилось, никакой ответственности за отказ публиковать запросы на сайте не предусмотрено. Так что по сути это дело добровольное, а значит нововведение почти бессмысленно. Депутаты будут публиковать только те запросы, которые понравятся избирателям, а все сомнительное оставлять «за кадром».

Во-вторых, как выяснил «Коммерсантъ», большинство депутатов вообще вместо запросов пишут письма или обращения, которые не надо официально публиковать и оформлять проще, а «эффект тот же» (хотя формально их статус все-таки ниже).

Тут вот можно вспомнить американскую практику, достойную заимствования (см. предыдущий пост) — это прозрачность действий всех официальных лиц по Закону о доступу к информации (Freedom of Ingormation Act). В США любой гражданин может запросить в принципе любые документы любого чиновника, включая электронную переписку с рабочего адреса (а вести деловую переписку с частного адреса запрещено). Таким образом любой законодатель, мэр, прокурор, начальник полиции и т.п. знает, что любые его документы, в том числе письма, могут быть в любой момент просмотрены любым гражданином. Есть, конечно, ограничения, связанные с национальной безопасностью, банковской тайной и т.п., но в целом это вроде бы работает.

Право на такие запросы имеют граждане США, но на самом деле и иностранцы вполне легально могут за деньги сделать запрос по этому закону через специальных посредников, которые заполняют заявки от имени граждан США. Этим пользуются, например, журналисты и эксперты из других стран.

На самом деле, Россия не то чтобы на уровне каменного века в части открытости информации, у нас много чего публикуется и много что можно найти. И где-то ситуация улучшается (вот как в Госдуме), а где-то ухудшается (например, засекречивается все больше закупок). Короче, еще есть куда стремиться.

Мария Певчих публикует комментарии к постам про пытки в тюрьме города Покров. Видимо, откуда-то сверху спустили методичку со словом «Гуантанамо». Ну или внезапно десятки комментаторов вспомнили о существовании этой американской тюрьмы, где пытали подозреваемых в терроризме, и решили многозначительно заявить: «Не только во Владимирской области пытают, но и в Гуантанамо»!

Глубокая мысль, что тут скажешь.

Доказано, что в тюрьме Гуантанамо пытали заключенных и относились к ним бесчеловечно. Это очевидный и позорный факт, который плохо говорит об американских военных и американском государстве. Консенсус по этому поводу в американском обществе в целом достигнут, во многом благодаря американским медиа, которые не закрывали глаза на происходящее.

Один вопрос: причем тут Россия? Слово «Америка» ведь вообще никто не произносил. Речь о том, что в России в наше время в российских тюрьмах пытают российских граждан. Какое отношение это имеет к США?

Составители методичек для кремлеботов нафантазировали в голове образ либерала, который во всем ориентируется на США. Поэтому кажется эффективным по любому вопросу выскакивать ему наперерез с тезисом «А в Америке негров линчуют!». Но мы же говорим не про Америку, а про Россию.

В США есть институты, которые работают хорошо и в каком-то смысле могут быть примером для заимствования. А есть те, которые работают плохо и таким примером быть не могут. Пенитенциарная система США в целом вообще довольно жестока и как раз не может считаться хорошим примером для подражания. (Кстати говоря, и в России, и в США сравнительно высокий уровень насильственных преступлений, так что жестокая система наказаний плохо справляется с этой проблемой).

А вот гуманные европейские тюрьмы могут быть примером для подражания. Помимо всего прочего, они эффективнее выполняют функцию исправления преступников, о чем свидетельствуют данные статистики преступлений.

Тюрьма — это не место для пыток. Это место предписанного законом ограничения свободы. Если кто-то считает, что пытки в тюрьме — это нормально, давайте выносить это на общественное обсуждение и принимать в виде закона. В Средневековье и в начале Нового времени в Европе, например, пытки были законным инструментом следствия. Можно вернуться на четыре века назад, если так сильно хочется. Давайте, предложите это обществу.

А если все-таки общество считает, что пытки — это неприемлемо, они должны быть искоренены. И это должно произойти в России, потому что мы — российские граждане и переживаем в первую очередь по поводу России. Насчет заключенных в Гуантанамо (их там 40 человек) тоже нельзя не переживать из соображений гуманизма. Но Куба далеко, а Покров близко.

Появился телеграм-канал о большом терроре в Свердловске. Даже странно, что такого не было раньше. Автор, Олег Новоселов, много времени проводит в архивах и работает с подлинниками документов. It's My City сотрудничает с Олегом, как раз скоро выйдет новый текст о репрессиях в отношении уралмашевских работяг. Так что канал — рекомендую.

Между тем правительство собирается примерно в полтора раза увеличить финансирование программы электронных СМИ, в том числе Russia Today, которому срочно нужно поднять охват с 800 до 900 млн человек в год. Можно отменять гранты для ученых или сокращать закупку лекарств для больных гемофилией, но деньги на Росгвардию и Маргариту Симоньян всегда найдутся.

Журналиста Илью Азара сегодня оштрафовали на 150 тыс. рублей, а потом арестовали на 15 суток. Суд посчитал, что Азар призывал на несанкционированные акции протеста, причем делал это 8-12 месяцев назад! Год спустя решили наказать.

Просто себе на память: гуглил-гуглил и случайно нагуглил заметку своего отца в «Коммерсанте» от 16 декабря 1991 года. Сама история хорошая и финал мне очень понравился:

«Следствие нашло валюту. Себе на расходы
Екатеринбургские сыщики съездили в Италию по делу

10 декабря следователи екатеринбургского УВД вернулись из Италии, где искали следы пропавшего предпринимателя Сергея Богданова, обобравшего предприятия области и, по некоторым данным, покинувшего страну с миллионом немецких марок. Ни Богданова, ни денег следователи не нашли, но поездкой остались довольны.

Гендиректор фирмы "Уралмет" Сергей Богданов прославился на Урале разработкой технико-экономического обоснования кредита в 1 млрд долларов, который область хотела получить на свое развитие. В качестве гарантий для банков Богданов готовил сведения о месторождениях ценных металлов в области.

Разработка проекта была прервана исчезновением компьютеров с этими данными и самого Богданова в марте 1991 года. По одной из версий следствия, он сбежал за границу, куда заблаговременно перевел свои секреты и 1,26 млн марок ФРГ со счета "Уралмета" (см. Ъ #39).
После исчезновения предпринимателя свердловские сыщики сразу решили искать его за границей, но до путча Италия и Германия отказали им в визах, опасаясь приезда чекистов под видом милиционеров. УВД приостановило дело. В конце ноября итальянская прокуратура официально пригласила уральских сыщиков к себе в командировку. В тот же день они возобновили расследование.

Однако МВД бывшего СССР, отказавшись оплатить даже рублевую часть расходов областного УВД, поставило ему условие: у каждого из выезжающих милиционеров должно быть не менее 200 долларов суточных, "чтобы не жить в дешевых отелях и не дискредитировать МВД". Условие выполнил Уральский турбомоторный завод, выделивший сыщикам на поездку 3 тыс. долларов ("Уралмет" задолжал турбомоторному заводу 3 млн долларов).

С 1 по 10 декабря следователь Рашид Булатов и его начальник Андрей Андреев посетили Венецию, Милан и Рим. Владеющий пятью языками зампрокурора Венеции Антонио Фойяделли помог им допросить четырех руководителей итальянских фирм (их имена сыщики скрывают). Сами сыщики "владеют английским в пределах институтского курса". По сведениям следователей, показания предпринимателей подтвердили их версию о незаконном вывозе "Уралметом" Богданова валюты, заработанной свердловскими предприятиями. В результате итальянскую часть следствия милиционеры сочли законченной и хотят ехать в Германию отрабатывать немецкую.

Из итальянских достопримечательностей следователей больше всего поразил телефон над унитазом в гостинице.

ЕВГЕНИЙ Ъ-КОЛЕЗЕВ»

(Если кто не в курсе, я из семьи журналистов).

Сенатор Людмила Нарусова (вдова Анатолия Собчака и мать Ксении Собчак) брезгливо ворчит по поводу каких-то неприятных людей «бомжового вида», которые на крыльце Совета Федерации имеют наглость стоять в пикетах и смущать взоры сенаторов своей маргинальностью.

Этическую сторону комментировать нет смысла, и так все понятно. Но отдельно интересно, что член комитета по конституционному законодательству Людмила Нарусова искренне удивляется, что еще нет закона о запрете одиночных пикетов.

Просто депутаты и сенаторы проштамповали уже столько запретов, что сами не помнят, что они запретили, а что нет.

История, достойная кинематографа. В 1938 году в Новосибирске расстреляли Степана Карагодина. Спустя несколько десятилетий его правнук провел огромное расследование обстоятельств гибели своего родственника и в том числе опубликовал досье на всех участников…