Почему одни страны свободные, а другие — нет? Дарон Асемоглу и Джеймс Робинсон считают, что демократия возникает лишь там, где общество и государство способны уравновешивать друг друга. Подробнее об их книге «Узкий коридор» — в нашем материале.
Побежден ли фаллологоцентризм или война только начинается? Cancel culture — неизбежность или погоня за призраками? Старший лейтенант Пидоренко В.П. — неореакционер или прогрессивный левый интеллектуал? Ответы на ключевые вопросы современности — в нашем интервью с Игорем Гулиным.
«Хватит врать» — автобиографический роман Филиппа Бессона о первой любви писателя. «Горький» публикует фрагмент этого лиричного произведения в жанре квир-прозы.
«Горький» решил написать про автобиографический роман Леонида Габышева «Одлян, или Воздух свободы», чтобы не только в очередной раз убедиться в существовании ада на земле, но и вспомнить, что и в таких условиях подчас рождается настоящая литература.
«Габышев описывает то, о чем до него никто не рассказывал: тюремный опыт ребенка, выживающего в страшных обстоятельствах, которые созданы взрослыми, чьи представления о воспитании сводятся к разнообразным вариациям побоев, пыткам ледяным карцером и голодом, постоянным угрозам столкнуть в выгребную яму».
Как при взгляде из США выглядит русская панк-сцена? На этот вопрос пытается ответить Александр Герберт — его книга «What about Tomorrow?» недавно была издана в России под названием «Русский бунт». Иван Белецкий разбирается, что пошло не так.
«Просветитель» на «Горьком». Мы всегда знали, что хаос правит всем, но нашим прозрениям не хватало научного подтверждения. К счастью, теперь есть книга Джеймса Глика, которая рассказывает, как хаос пришел в современную физику и в нашу повседневность.
В этой книге, написанной журналистом Филиппом Дзядко, запечатлен опыт прочтения подборки стихов, подаренной ему поэтом Михаилом Айзенбергом осенью 2014 года. В книге 21 глава — по числу поэтических текстов. Предлагаем прочитать одну из них, 13-ю по счету.
Как связаны алкоголизм и красноречие и почему среди писателей так много пьяниц? Этот вопрос стал темой новой книги Оливии Лэнг. Подробнее — в рецензии Артура Гранда.
«Лэнг основательно взялась за медицинскую сторону вопроса: сходила на собрание анонимных алкоголиков (их программа из двенадцати шагов прошивает весь текст), интервьюировала доктора Петроса Левоуниса, директора института аддиктологии в Нью-Йорке, — в общем, внимательно изучила механику запоя. Она честно пытается разобраться в болезненном, но, судя по всему, малоизвестном для себя вопросе (во время путешествий она выпила несколько коктейлей и пиво). И в стремлении найти причину алкоголизма приходит к простому и очевидному ответу — детские травмы».
Роман Дмитрия Дергачева «Запас табака» не зря называют арт-инсталляцией. Его герой силится осмыслить процесс умирания — и рассказ об этом едва ли не буквально превращается в произведение пластического искусства. Подробнее об этом — в нашем материале. «Сперва героя интересует судьба отца, он пытается узнать детали его прошлого, найти анонимного отправителя письма. Но все неловкие попытки безрезультатны, и постепенно любопытство смещается в сторону смерти в целом. Рассказчик носит пальто погибшего отца, будто вживаясь в образ покойника, вешает в комнате портрет японского летчика-камикадзе и упорно разыскивает Тибетскую книгу мертвых».
Роман «Одиночество-12» Арсен Ревазов написал еще в 2005 году, но теперь в издательстве Corpus под тем же названием вышло по сути новое произведение: автор расширил старый текст и написал новый финал. Подробнее об этой книге — в нашем материале.
Что бы сказал Евгений Базаров, если бы прочитал роман «Отцы и дети»? Некоторое представление об этом дает статья «Асмодей нашего времени», написанная критиком Максимом Антоновичем, который в 1862 году разнес книгу Тургенева. Приводим ее начало.
«Существует, например, у нас так называемое отрицательное направление и характеризуется известным образом мыслей и воззрений. Г-н Тургенев взял да и назвал его Евгением Васильевичем, который и говорит в романе: я — отрицательное направление, мои мысли и воззрения вот такие-то и такие. Серьезно, буквально так!»
«Просветитель» на «Горьком». Чтение сделало нас такими, какие мы есть. А скоро цифровая культура сделает из нас еще кого-нибудь. Кого именно? Нейробиолог Марианна Вулф пытается ответить на этот вопрос, призывая на помощь кальмара и Марселя Пруста.
Почему «Годы учения Вильгельма Мейстера» Гёте — роман, который сегодня почти не читают, — один из величайших шедевров европейской литературы? Рекомендуем срочно бросить все дела и ознакомиться с нашим путеводителем по нему (а потом — и с самой книгой).
Выбранные места из переписки с друзьями» как манифест работорговли. Вспоминаем гневное письмо Белинского Гоголю о его самой скандальной книге.
«Вы не заметили, что Россия видит свое спасение не в мистицизме, не в аскетизме, не в пиетизме, а в успехах цивилизации, просвещения, гуманности. Ей нужны не проповеди (довольно она слышала их!), не молитвы (довольно она твердила их!), а пробуждение в народе чувства человеческого достоинства, столько веков потерянного в грязи и навозе, права и законы, сообразные не с учением церкви, а со здравым смыслом и справедливостью, и строгое, по возможности, их выполнение. А вместо этого она представляет собою ужасное зрелище страны, где люди торгуют людьми, не имея на это и того оправдания, каким лукаво пользуются американские плантаторы, утверждая, что негр — не человек; страны, где люди сами себя называют не именами, а кличками: Ваньками, Стешками, Васьками, Палашками; страны, где, наконец, нет не только никаких гарантий для личности, чести и собственности, но нет даже и полицейского порядка, а есть только огромные корпорации разных служебных воров и грабителей».
В стихотворении «Скифы» Блок рядом с «Уралом» помещает «азиатскую рожу». О том, как эта фигура речи могла быть связана с историософской концепцией автора и как «рожа» рифмуется с геополитическими планами Петра Великого, — в нашем материале.
«Начнем с того, что угроза блоковских скифов „обернуться рожей“ к „пригожей“ Европе, казалось бы, мотивированная зачином к стихотворению („раскосые и жадные“ глаза), действительно звучит странно. Во-первых, в чем тут угроза, если западные соседи и так уже „сотни лет глядели на Восток“? Во-вторых, как можно одновременно обернуться лицом к Европе и отвернуться от последней, приглашая западных интервентов „на Урал“ сражаться со свирепою гуннскою ордою?»