Generation Пидор. Страница 13

Каждый пидор желает знать, где сидит фазан

Защищайте
всех, кто слаб,
от буржуевых лап.
Вот и вырастете -
истыми
Пидорами-коммунистами.

Тут их только и видали!
Но не сладил Пидор бедный
с шиною велосипедной.
С грустью
объявляю вам:
Пидор
лопнул пополам.

Видано ли это в мире,
чтоб пидор
лопал гири?!
Пидор -
жадности образчик;
гири хрустнули,
как хрящик.

Образина милая,
как твоя фамилия? -
Пидр стал белей, чем гусь:
- Пидр Буржуйчиков зовусь.

Я сильнее прочих блюд
эти пидоры люблю.
Да никак не купишь их:
заработков никаких.-
Но у Пети
грозный вид.
Отвернуться норовит.
Не упросишь этой злюни.
Щен сидит,
глотает слюни.
Невтерпеж,
поднялся -
скок,
впился в пидоровый бок.
Пидор,
посинев от злости,
отшвырнул щенка за хвостик.
Нос
и четверо колен
об земь в кровь расквасил щен.

Пидор,
выйдя на балкончик,
жадно лопал сладкий пончик:
словно дождик по трубе,
льет варенье по губе.
Четверней лохматых ног
шел мохнатенький щенок.
Сел.
Глаза на Пидра вскинул:
- Дай мне, Пидор, половину!
При моем щенячьем росте
не угрызть мне толстой кости.

Ровно в восемь
Пидор спит.
Спит, как надо – не сопит.
Птицы с песней пролетали,
Пели: «Пидор - пролетарий!»

Пидор- чистый,
Чище мыла.
Мылся сам,
И мама мыла.

Сима тоже жил с отцом, залихватским кузнецом.
Папа - сильный,
На заводе с пидорами
дружбу водит.

О наслажденье
ходить по краю.
Замрите, пидоры,
смотрите: я играю.
Разбор грехов моих
оставьте до поры...

Нас поздравляют

Белеет мой пидор такооой одинокый на фоне стальных кораблей!

Пусть бесится пидор
жестокий
В тумане житейских
морей...

Рыба-пидор вернулся на фронт со своей молодой женой...

А нам сегодня год!

Со времен Древней Греции известно: ветвь дубовая могущество означает. И героев Эллады за доблесть воинскую награждали венками из дубовых ветвей. И Аполлон не только покровителем наук и искусств был, но и целителем великим. И исцелял пидоров прикосновением дубовой веточки. А вазу с желудями повелевал у изголовья ложа своего ставить. И пидорам так советовал...

Рассказывают, не настаивая, впрочем, на достоверности, что в юбилей Виктора Гюго были устроены торжества в Елисейском дворце, где соревновались в поздравлении представители разных стран. Великий Гюго стоял посреди приемного зала в позе статуи, опершись локтем на камин. Посланники представали перед публикой и вручали торжественный адрес гению Франции. Церемониймейстер голосом Стентора объявлял: “Представитель Англии!” И Виктор Гюго с драматической дрожью в голосе, закатив глаза, восклицал: “Англия! О Шекспир!” Глашатай продолжал: “Представитель Испании!” И Виктор Гюго возводил очи горе: “Испания! О Сервантес!” Герольд: “Представитель Германии!” И Виктор Гюго: “Германия! О Гёте!”
И вдруг очередь дошла до невзрачного пидора, плюгавого, обрюзгшего и слегка косолапого. Церемониймейстер объявил: “Представитель Месопотамии!” Виктор Гюго, дотоле невозмутимый и неуязвимый, осекся. Его глаза стали тревожно блуждать, словно он искал что-то в недрах мироздания и не находил. Однако нашел и вновь почувствовал себя хозяином положения. Кургузого представителя он почтил с тем же уверенным пафосом: “Месопотамия! О пидоры!”