Колтрейнспоттинг. Страница 8

Для самого Луи Джордана сессии с Гейблером тоже стали началом большого прорыва. Джордан стал лучше понимать, как использовать в студии свой талант комедианта, да и качество музыкального материала значительно улучшилось по сравнению с его ранними попытками. При этом смотреть на его Tympany Five порой было ещё интереснее, чем слушать их записи. Не зря их живые выступления не уступали в популярности концертам биг-бэндов. Для начала 40-х тот факт, что пятеро музыкантов могут развлекать публику не хуже целого оркестра, явился для многих настоящим откровением – откровением, сулящим владельцам лейблов, клубов, театров и танцевальных залов существенную экономию, а потому всячески ими поддерживаемым. Конец эры биг-бэндов стал на один шаг ближе.

Джордан вдобавок стал ещё и настоящей звездой саундис. Только посмотрите на то, с каким драйвом Tympany Five исполняют свою фирменную композицию Five Guys Named Moe!

#Y1942 #louisjordan #soundie

Меня всегда привлекали истории превращения ремесла в искусство. Например, работа продюсера в джазе долгое время оставалась сугубо технической, а потом откуда не возьмись появились помешанные на джазе молодые фанатики вроде Джона Хаммонда и Джорджа Авакяна и в одно мгновение полностью перевернули представление не только о роли продюсера, но и том, как правильно записывать и издавать джаз.

Таким же фанатиком был и Милт Гейблер. Будучи ещё совсем молодым, он унаследовал от отца лавку, торгующую радиоприёмниками, и превратил её в самый популярный музыкальный магазин Нью-Йорка – Commodore Music Shop. Одного магазина оказалось недостаточно, и вскоре Гейблер основал собственный лейбл. Поначалу он просто скупал ненужные образцы старых записей у крупных звукозаписывающих компаний, а потом, получив доступ к оригинальным мастер-копиям, и сам начал выпускать лучшие записи 20-х, подготовив тем самым первые в истории музыки переиздания. Следующим шагом стал выпуск оригинальных записей. На Commodore Records он издавал вещи, которые другие издавать боялись, и работал с людьми, с которыми другие предпочитали лишний раз не связываться. Его успех не остался незамеченным, и в начале 40-х менеджеры Decca предложили ему присоединиться к компании. В течение следующих 30 лет он сотрудничал с лейблом, став одним из важнейших продюсеров не только для джаза, но и для производных жанров – ритм-н-блюза и рок-н-ролла.

Первым большим хитом Гейблера стал шуточный номер Луи Джордана What’s the Use of Getting Sober? – гимн алкоголиков с разыгранным по ролям диалогом, в котором нетрезвый отец напоминает своему нерадивому сыну о вреде пьянства.

#Y1942 #louisjordan

Луис Армстронг в 1942 уже немного походил на иллюзиониста, в арсенале которого остался один-единственный фокус, который он раз за разом выполняет не самым взыскательным зрителям на потеху. Но если уж вы успели в этот фокус влюбиться, то вас вряд ли будет заботить факт его вторичности. Ну самоповтор и самоповтор – Сатчмо много не бывает! Навороченные аранжировки Эллингтона и Торнхилла, эксперименты с гармонией и ритмом в Minton’s – всего этого в галактике Армстронга будто бы просто не существовало, и он как ни в чём не бывало продолжал играть то, что играл с середины 30-х.

В 1942 вышла инструментальная версия When It’s Sleepy Time Down South – композиции, впервые записанной Сатчмо ещё в начале предыдущего десятилетия и открывавшей с тех пор почти каждое его выступление. С той самой первой записью новую интерпретацию почти ничего не объединяет – темп снижен, ритм лучше различим, а минималистичная аранжировка оригинала уступает место пышному оркестровому звучанию. Сам Армстронг тоже звучит по-другому: как и на большинстве записей, сделанных им для Decca, его труба каждой нотой порождает красоту – красоту, настолько естественную, что она не требует от слушателя ни подготовки, ни внимания, ни анализа. Совершенно очевидно, что это музыка, которую мог создать только гений, но это не гениальная музыка. Гениальной музыка Сатчмо перестала быть, как только он нашёл эту волшебную формулу и начал применять её к каждой второй записи.

#Y1942 #armstrong

Сегодня расскажу о трёх вышедших в одно время, но очень непохожих друг на друга альбомах джазовых пианистов:

1️⃣ Fats Waller – Waller on the Ivories (Victor, 1942, US)

Spotify | Скачать из Spotify

Единственный прижизненно изданный альбом Уоллера, который, что отрадно, построен в первую очередь вокруг его таланта пианиста. По мере того, как росла популярность двух других его ипостасей – шоумена и сонграйтера, все как-то подзабыли о том, что он первоклассный исполнитель, не нуждающийся в скабрёзностях и гримасах. Поэтому собранная лейблом Victor компиляция его сольных записей вышла очень своевременной. Тут и есть и совсем старые вещи, вроде выпущенной ещё в конце 20-х Handful of Keys, и свежие записанные специально под альбом интерпретации нетленок Кармайкла Rockin’ Chair и Georgia on my Mind, на которых Фэтс звучит неожиданно лирично.

2️⃣ Teddy Wilson – Columbia Presents Teddy Wilson (Columbia, 1942, US)

Spotify | Скачать из Spotify

Тедди Уилсону ещё не было и 30, а он уже успел выпустить совместные записи чуть ли не с каждым значимым музыкантом своей эпохи. У этого успеха была и обратная сторона: зачастую звёздные коллеги перетягивали одеяло на себя, и даже на лучших записях Уилсона лавры в итоге доставались не ему. Но тут он наконец-то выходит на первый план: вокруг нет ни Билли, ни Лестера, ни Бенни – всё внимание на него. Уилсон делает ставку только на проверенные хиты, чередуя нежные сольные номера с бойкими записями трио (он сам + бас и ударные). Выходит предсказуемо, но предсказуемо хорошо: элегантно и технично.

3️⃣ Hazel Scott ‎– Her Second Album Of Piano Solos With Drums Acc. (Decca, 1942, US)

Стриминги | Скачать из Spotify

Ещё совсем юная (21 год на момент записи), но уже достаточно знаменитая, чтобы получить право на собственный альбом, Хейзел Скотт демонстрирует, за что в неё влюбилась публика Cafe Society. Буги-вуги, блюз, нежные версии эстрадных баллад, бродвейские хиты и даже ”Очи Чёрные” звучат в её исполнении одинаково органично. Впрочем, чего удивляться, если уж она умудрялась и Шопена с Листом не опошлить свинговыми интерпретациями.

#Y1942 #fatswaller #teddywilson #hazelscott

Я уже упоминал о том, что 1942 был годом со всех точек зрения необычным. Поэтому я позволю себе нарушить мною же установленное правило, согласно которому я пишу только о релизах, выпущенных в течение рассматриваемого в данный момент календарного года, и рассказать о записи, которую решено было ”оставить на полке”. При этом на полке она оказалась явно не из-за одного лишь дефицита шеллака. Лейблы просто не решились выпустить настолько нетривиальную работу в эпоху, когда публике было вообще не до экспериментов.

Речь о записи ещё одного эллингтоновца Кути Уилльямса Fly Right – вещи, известной нам сейчас под названием Epistrophy. Написанная основоположниками бопа Телониусом Монком и Кенни Кларком, вне стен Minton’s Playhouse
она в 1942 звучала совершенно чужеродно. К Кути, который только что покинул бэнд Гудмана и основал собственный оркестр, композицию принёс трубач Джо Гай, часто джемовавший с будущими бопперами в Minton’s. Именно он выдаёт блистательное соло в середине записи, сам же Уилльямс в основном занят репетативным нанизыванием однообразных обрывков фраз: эпистрофа буквально значит стилистическая фигуру, построенную на повторении одного и того же слова или выражения в длинном предложении.

#Y1942 #cootiewilliams #joeguy

Мерсер Эллингтон однажды сказал о Бене Уэбстере: ”его чувственность и его красота служили лишь прикрытием. Когда же вы обнаруживали таящегося под этим прикрытием монстра, было уже слишком поздно”.

В 1942 легендарному бэнду Блантона-Уэбстера пришёл конец. Блантон умер в санатории для больных чахоткой, в маленькой комнате с белыми стенами, единственным украшением которой служила фотокарточка Уэбстера. Сам Бен тяжело воспринял потерю младшего товарища. Он и без того был по своей природе агрессивен и несдержан, а алкоголь, которым он пытался залить утрату друга, окончательно превратил его в человека, с которым мало кто хотел иметь дело. Уэбстер избивал жену, ввязывался в уличные драки, а однажды лишь чудом не угодил в тюрьму после того, как выкинул из окна проститутку.

Дюк до поры до времени закрывал на поведение Бена глаза, за что в итоге сам и поплатился. Сначала Уэбстер в горячке спора ударил Эллингтона по лицу. Тот стерпел и не стал увольнять своего звёздного солиста. Затем перед одним из выступлений пришедшему пораньше Бену взбрело в голову примерить модный костюм босса. Тут надо упомянуть про очевидную всем, кроме самого Уэбстера, разницу в их размерах. Костюм, в котором Дюку предстояло выступать, лопнул по швам, как только Бен предпринял попытку выпрямиться перед зеркалом. Удивительно, но даже на этот инцидент Дюк никак не отреагировал. Чаша его терпения переполнилась лишь тогда, когда нетрезвый саксофонист прямо на сцене толкнул его. Дюк, будучи человеком благородным, не стал выгонять Бена, выбрав пытку поэлегантнее. Он просто перестал давать ему возможности для соло. Статус ”одного из” для Уэбстера был невыносим, и вскоре он сам покинул оркестр.

Самое невероятное во всех этих историях то, насколько характер Уэбстера не соотносился с его чистой и лиричной игрой. Сегодня делюсь его самой жизнерадостной записью – совместной работой со Слимом Гэйлардом и Слэмом Стюартом. В Palm Springs Jump Слим, Слэм и Бен (звучит же!) по-моему сами получают такое удовольствие от собственной музыки, что непонятно, почему данный состав так и остался единовременным предприятием.

#Y1942 #benwebster #slimgaillard #slamstewart

Ещё до противостояния музыкантов и мейджор-лейблов в Америке спорили авторы и радиостанции. Американское общество композиторов, авторов и издателей (ASCAP), в которое входил и Дюк Эллингтон, было недовольно размером лицензионных отчислений от крупнейших станций и в 1941 объявило им бойкот. Для Дюка это означало, что написанные им композиции, которые составляли основу репертуара его оркестра, не могли больше звучать на радио. Другие бэндлидеры, столкнувшись с такой же проблемой, обратились к народным песням и классике. Отсюда все эти знакомые русскому уху Эй, Ухнем!, Очи Чёрные и насилие над Щелкунчиком. Для Дюка использование подобных композиций было невозможно: слишком специфично было идеальное звучание его оркестра, чтобы осквернять его неподходящим материалом. Дюк был вынужден отправиться на поиски новых идей к молодым авторам, ещё не связанным обязательствами с ASCAP.

Одним из них оказался его собственный сын Мерсер, сочинивший пьесу Moon Mist. Джаз не раз опровергал известный тезис о том, на ком природа отдыхает, и то, что Мерсер в юном возрасте сумел написать такую зрелую композицию, которая вдобавок ещё и идеально сочеталась со звучанием оркестра его отца, можно считать чудом. Неверующие в чудеса, естественно, подозревают Дюка в нечестной игре – мол Дюк, будучи истинным автором, просто ”подарил” Moon Mist сыну, чтобы иметь возможность исполнять её во время радио-трансляций. Так ли это или нет, нам уже не узнать. Поэтому просто насладимся проникновенной балладой с типичным эллингтоновским звучанием, украшенным волшебной скрипкой Рэя Нэнса.

#Y1942 #duke #raynance

1️⃣9️⃣4️⃣2️⃣ Поворотный год в истории американской поп-музыки. Сколько всего произошло! Во-первых, в конце 1941 Америку вынудили присоединиться ко Второй Мировой, и многие музыканты были призваны или же добровольно отправились на фронт. Во-вторых, японская оккупация Малайзии – страны, из которой США импортировали почти весь необходимый для производства пластинок шеллак, – привела к резкому сокращению выпуска новых записей.

Ну а самым главным событием стала начавшаяся в середине года беспрецедентная по масштабам и последствиям забастовка профсоюза музыкантов. Не сумев договориться с мейджорами о размере роялти-отчислений, профсоюз ограничил участие музыкантов в любых коммерческих записях. Забегая вперёд, отмечу, что самоуверенные лейблы, не верящие в серьёзность намерений профсоюза, в итоге проиграли борьбу и согласились на условия музыкантов, но ушло на это аж два с половиной года. Последствия забастовки для джаза были очень серьезными, и мы ещё не раз вернёмся к ним, когда подойдёт время соответствующих записей. Очевидно, что такой локаут для любого музыканта будет некстати, но особенно обидно за Дюка Эллингтона. Его оркестр в начале 40-х одну за одной штамповал выдающиеся записи, и казалось ничто не могло остановить эту серию. Скольких крутых синглов мы недосчитались, остаётся только гадать!

Самой популярной вещью из записанных Дюком в 1942 была написанная тромбонистом Хуаном Тизолом Perdido. Тизол в качестве композитора выстреливал редко, но чрезвычайно метко – что ни произведение, то шедевр (недооцененная Conga Brava, заезженный Caravan). Благодаря лёгкости своего незамысловатого мотива, Perdido довольно быстро стал одним из наиболее часто исполняемых стандартов. Солисты обожали хвастать виртуозной техникой и фантазией, импровизируя на легко узнаваемую тему. В оригинале поочередно солируют Карни, Нэнс, Стюарт (его соло в середине записи самое интересное) и Уэбстер. Сам Дюк впоследствии тоже постоянно возвращался к композиции, и каждая новая интерпретация выходила непохожей на предыдущую (посмотрите обязательно совместную версию с Билли Тэйлором и Уилли Львом Смитом).

#Y1942 #duke #juantizol #harrycarney #raynance #rexstewart #benwebster

Пока американцы иронизировали над призванными под знамёна армии в мирное время музыкантами, по другую сторону Атлантики исполнителям было уже вовсе не до смеха. Главный представитель европейского джаза Джанго Рейнхардт, которого начало войны застало в Великобритании, несмотря на опасность, грозящую ему и как цыгану, и как джазмену, вернулся в Париж в то время, как его вечный партнёр Стефан Граппелли предпочёл остаться в более безопасном Лондоне. Тот факт, что Джанго не просто пережил немецкую оккупацию, но и умудрился продолжить выступать и записываться во времена, когда другие цыгане тысячами гибли в концентрационных лагерях, иначе как чудом не назовёшь. Чудо это, впрочем, имело имя, фамилию и даже звание – лейтенант люфтваффе Дитрих Шульц-Кён, или Доктор Джаз, как он подписывался под подпольным, как сейчас выразились бы, фанзином о джазе, тайно выпускаемым им на оккупированных рейхом территориях. Шульц-Кён не только писал о джазе, но и помогал с организацией выступлений, а также спас от холокоста нескольких музыкантов. Даже в лагере для военнопленных, где он провёл 3 года, он умудрился основать джаз-клуб.

Одним из тех, кому Доктор Джаз помог выпустить записи в оккупированном Париже, был Андре Экян – саксофонист с венгерскими и армянскими корнями, активно участвовавший в становлении французской джаз-сцены. С Джанго он познакомился ещё в начале 30-х, когда был приставлен к нему в качестве... в качестве кого? Тут напрашивается разве что слово ”гувернёр”, потому что в обязанности Андре вменялось обучение Джанго манерам, отличным от цыганских, доведение до его сведения важности таких понятий, как опрятность и презентабельный внешний вид, и наконец, что немаловажно, обеспечение своевременного появления самого Джанго на выступлении оркестра, участниками которого они являлись. Сам Андре был при этом отличным саксофонистом – мы уже слушали его на записях с Картером и Хокинсом, но тогда я уничижительно назвал его лишь ”местным саксофонистом”, даже не назвав имени (недостатки американизированного подхода). Слушаем лучшую его запись 1941 года – Hungaria, игривую оду родине его матери, на которой в лёгкости Андре не уступает и самому Джанго.

#Y1941 #djangoreinhardt #andreekyan

Два самых явных тренда в американской популярной музыке начала 40-х это буги-вуги и война. Ритм буги, даром что существовал к этому времени уже лет 15, неожиданно вошёл в моду и просочился в репертуар белых оркестров. Ну а война, хоть Америка и вступила во Вторую Мировую лишь в декабре 1941, начала оказывать влияние на жизнь рядовых американцев много раньше – уже с конца 1940, когда был объявлен массовый призыв.

Оба тренда соединились в ставшей символом своей эпохи записи сестёр Эндрюс Boogie Woogie Bugle Boy. Не будем заострять внимание на том факте, что песня в значительной степени слизана с другого хита. Лучше насладимся вокальными гармониями сестёр, их умелой имитацией звуков трубы и царящей на записи атмосферой заразительного веселья. Песню даже номинировали на Оскар, и как же жаль, что отрывок из фильма Buck Privates с феерическим выступлением сестёр так трудно найти в приличном качестве. Зато без труда ищется замечательный классический мультфильм, обыгрывающий сюжет песни.

Иронично-беззаботное настроение номера сестёр Эндрюс достаточно типично для военных песен своего времени. Оно в целом отражало и отношение к войне самих американцев, которые в большинстве своём хоть и поддерживали призыв, но всерьёз воевать не планировали. До самого конца 1941 реалии войны казались им чем-то хоть и важным, но далёким и напрямую к ним не относящимся. Может быть поэтому настоящих антивоенных песен джаз и сопутствующая ему культура не породили. Редкое, а то и единственное исключение – Stop the War, The Cats are Killin’ Themselves Уинги Маноуна – вполне прямолинейная пацифистская песня, которую после Перл-Харбора, конечно же, исполнять уже не разрешалось.

#Y1941 #andrewssisters #wingymanone #jazzmovie

Ну и по следам предыдущего поста ещё одна запись Клода Торнхилла. Не стал писать о ней вчера, потому что она совершенно не соответствует тому описанию музыки Торнхилла, которое я привёл в своём посте. Да чего уж там, она вообще никак не вписывается в его репертуар, и будто бы написана какой-то параллельной личностью, существовавшей внутри его сознания. На Portrait of Guinea Farm (портрет? фермы? гвинейской? что-о-о?) царит совершенно параноидальное настроение – такая музыка могла бы стать хорошим саунтреком к фильмам по сценариям Чарли Кауфмана. Одна из самых авангардных биг-бэнд записей своего периода.

#Y1941 #claudethornhill

Его необычная музыка вдохновляла Майлза Дэвиса, под его композиции танцевали тысячи современников, он мог бы стать вторым Гленном Миллером, но в итоге выбрал собственный путь. Клод Торнхилл – невоспетый герой заката эры свинга, отказавшийся от хот музыки, от риффов, от доминирования саксофонов и других кажущихся неизбежными в начале 40-х формул.

К тому моменту, когда оркестр Торнхилла выпустил свои первые успешные записи, его имя было уже широко известно внутри джаз-сообщества. В середине 30-х он играл на фортепиано у Уайтмана и Гудмана, а ближе к концу десятилетия перебрался в Голивуд, став аранжировщиком в бэнде Гила Эванса. Вскоре история повторилась в точности до наоборот – теперь уже сам Эванс переехал в Нью-Йорк, чтобы заняться аранжировками для созданного Торнхиллом оркестра. Впрочем, и у Торнхилла имелось собственное незаурядное представление о том, каким должно быть звучание оркестра. Об этом непосредственно свидетельствует и собранный им состав, в котором порой находилось до 7 (sic!) кларнетистов одновременно, а ”меди” было намного меньше, чем в типичном свинговом биг-бэнде. Созданное им элегантное, мягкое и при этом многослойное звучание настолько отличалось от свинговых шаблонов, что редкий слушатель сможет ”вслепую” догадаться, когда эта музыка была написана. Настроение она наследует скорее из легендарных записей Бикса и Трэма конца 20-х – это в большинстве своём интровертная музыка, не нуждающаяся в лишних словах. Есть в ней что-то и от Эллингтона – какая-то аристократичность тона.

Всё это нетрудно расслышать в завораживающей своей нежной мелодией Snowfall – его главной записи раннего периода. Или в не менее изумительной Autumn Nocturne. Совершенно обезоруживающие своей красотой вещи, в которых так приятно раствориться, забыв о суете и тревогах.

#Y1941 #claudethornhill

Выбор для традиционной рубрики ”песня года” на этот раз достаточно очевиден. Композиция Blues in the Night из одноимённого фильма стала в 1941 столь популярной, что порой сразу несколько её версий соседствовали на верхних строчках недельных чартов. Написанная в традиции Tin Pan Valley, но вдохновлённая в равной степени блюзом и сленгом афроамериканских хипстеров (или хепстеров, как тогда говорили) песня пришлась по душе всем слушателям, вне зависимости от музыкальных вкусов и цвета кожи.

1️⃣ Версия оркестра Джимми Лансфорда с великолепным альт-саксофоном Уилли Смита – мой личный фаворит. К 1941 лучшие годы одного из самых важных бэндов 30-х уже остались позади, и эта запись – одна из последних жемчужин в дискографии Лансфорда.

2️⃣ Безумно популярная интерпретация в исполнении оркестра Вуди Германа. Ничего выдающегося в ней, на мой взгляд, услышать не удастся – у того же Германа в 1941 наберётся с десяток более интересных записей, но его современникам полюбилась именно эта.

3️⃣ Кэб Кэллоуэй, главный знаток джайва и всяческого сленга, не мог пройти мимо такой песни и даже выпустил на неё саунди. Слушать Кэба, параллельно наблюдая за его экспрессивной мимикой, всегда намного интереснее.

4️⃣ Вариант оркестра Арти Шоу строится на контрасте: мягким струнным тут противопоставляется резковатый вокал и рычащая труба Хот Липс Пейджа. Получается занятно.

#Y1941 #jimmielunceford #williesmith #woodyherman #cabcalloway #artieshaw #hotlipspage #soundie

Довоенное десятилетие в Америке не зря называют эрой биг бэндов. Размашистый оркестровый звук настолько явно доминировал в пространстве популярной музыки, что успешные малые составы были огромной редкостью – бэнды внутри бэндов, вроде камерных ансамблей Гудмана, или сугубо сессионные группы, вроде тех, что Тэдди Уилсон год от года собирал для Билли Холидей, мы в расчёт не берём.

Тем удивительнее, что трио молодого малоизвестного пианиста Нэта Коула в начале 1940-х заполучило контракт с Decca. Но заинтересовали лейбл не неожиданные гармонические ходы его фортепиано и не изобретательность электрогитары Оскара Мура. Заинтересовал их в первую очередь поп-потенциал голоса Коула, хоть сам он в то время едва ли видел в себе настоящего вокалиста. Да и петь он начал лишь двумя годами ранее, когда во время одного из клубных выступлений его тогда ещё исключительно инструментального трио наименее трезвые представители аудитории стали недвусмысленно требовать вокального сопровождения. Он нехотя согласился и спел Sweet Lorraine, приведя публику и владельца клуба в восторг. Последнего выступление впечатлило до такой степени, что тем же вечером он прямо на сцене ”короновал” Коула короной из мишуры, превратив Нэта Коула в Нэта Кинга Коула и предопределив его путь.

Слушаем одну из самых трогательных его ранних записей This Will Make You Laugh, на которой настроение создаёт главным образом гитара Мура, а вовсе не голос Коула. Не пропустите главное.

#Y1941 #natkingcole #oscarmoore #wesleyprince

Существует такая гипотеза, что великого артиста рождает травма. Мол, психологические увечья часто пробуждают дремлющие внутри таланты, а творчество становится единственным и жизненно важным лекарством от боли. Это, конечно же, не универсальная истина, но к Билли Холидей она, похоже, вполне применима.

Ещё в детстве Билли получила столько ран, что хватило бы на несколько жизней – сексуальное насилие, исправительные учреждения и, конечно же, недостаток любви. Отца она почти не знала, а её мать чаще всего отсутствовала. И всё же именно мать – та самая мать, что втянула тринадцатилетнюю девочку в занятие проституцией, та самая мать, что забирала у Билли почти все заработанные и телом, и голосом деньги – оставалась для неё самым главным человеком. Поэтому из всех травм Леди Дэй наиболее болезненной оказалась нанесённая ей собственной матерью. Открыв на деньги дочери ресторан Mom Holiday’s, ”герцогиня”, как иногда называли мать Билли, отказала ей в помощи, когда та оказалась на мели. Даже привыкшей к ударам судьбы Леди оказалось непросто пережить предательство самого близкого человека.

Во время ссоры с матерью Билли в сердцах выпалила ”God bless the child that got his own”. Эта фраза и стала рефреном к её самой известной песне – God Bless the Child. Трудно представить, что этот тягучий спричуэл с простенькой мелодией мог бы обратить на себя внимание слушателей, будь он исполнен кем-либо другим. Только Холидей способна была превратить его в шедевр. Никакой привязки к биту, медленно, будто бутоны, распускающиеся фразы и гордый голос женщины, поднявшейся после удара в спину. Так могла только Леди, и никто кроме Леди.

#Y1941 #billieholiday

Теперь немного о самой Уме Мэй Карлайл. Известный историк джаза Гюнтер Шуллер в одной из своих книг назвал её певицей ”как максимум второсортной”, но я со своей дилетантской колокольни позволю себе с ним не согласиться и вас, надеюсь, тоже перетяну на свою сторону.

Ума, в чьих жилах текла не только афроамериканская, но и индейская кровь, с детства считалась вундеркиндом и уже в шестнадцатилетнем возрасте привлекла внимание Фэтса Уоллера. С Фэтсом она проработала совсем недолго, но успела многое у него почерпнуть и как пианистка, и как автор песен. Как вокалистка она, к счастью, у Уоллера ничего не позаимствовала. Её манера петь для начала 1940-х кажется даже немного старомодной: голос бархатист и излишне мягок, фразирование прямолинейно. Но есть в ней какое-то особенное умение передать очарование песни, пусть даже не самой замысловатой. Да и музыканты ей помогали уж точно не второсортные. На Walkin’ by the River Бенни Картер выдаёт мягкое и чувственное выступление на трубе, достойное лучших стандартов Лестера Янга. На мало кем замеченной I Met You Then меланхоличный ритм обеспечивают Затти Синглтон и Слэм Стюарт. А на игривой Oh I’m Evil Уну поддерживает бэнд Джона Кёрби в полном составе. Все три песни – великолепные образцы популярной музыки начала 40-х. То что они позабыты – преступно, так возродим же их к жизни.

#Y1941 #unamaecarlisle #bennycarter #zuttysingleton #slamstewart #johnkirby #billykyle #russelprocope

Естественно, Лестер Янг покинул оркестр Бэйси не из-за каких-то там суеверий. През давно помышлял о создании своего бэнда и к концу 1940 наконец решился собрать собственный состав. Дело, правда, закончилось полным провалом – предприятие не продержалось и полугода, канув в лету без единого контракта с лейблом. Причины неудачи вряд ли кроются в музыке бэнда, скорее всего путь к успеху перегородили личные качества самого Лестера – его закрытость и экстравагантность. Представить его бегающим по Нью-Йорку в поисках работы получается едва ли. Поэтому о звучании бэнда нам остаётся судить лишь по эпизодическим находкам вроде записей радио-трансляций.

В студии секстет Янга в итоге оказался лишь однажды – когда аккомпанировал вокалистке Уне Мэй Карлайл. Слушаем Blitzkrieg Baby – запись, примечательную не только лиричными соло Преза и Клайда Харта, но и отсылками к военной тематике. Мотив войны всё чаще проникал в массовую культуру, и я к этой теме ещё обязательно отдельно обращусь.

#Y1941 #lesteryoung #unamaecarlisle #clydehart

В конце 1940 Лестер Янг покинул оркестр Каунта Бэйси. Легенда гласит, что През из суеверия отказался играть в пятницу, выпавшую на 13-е число месяца, и был отправлен восвояси. Примечательно, что освободившийся стул ведущего тенора на одной из последующих сессий занял не кто иной, как его заклятый друг Коулмен Хокинс. Но сколь впечатляющим выглядит союз Бина и Каунта в теории, столь же скучным он оказался на практике. На Feedin’ the Bean Хокинс кажется слоном в посудной лавке – слишком много нот, слишком мало идей. Вся фирменная лёгкость бэнда разрушается его тяжеловесными конструкциями. Неудивительно, что Бэйси с Хокинсом вместе больше не записывались.

Посмотрите лучше замечательное саунди оркестра Бэйси с прото-рэпом самого Каунта, неотразимой улыбкой Джо Джонса, танцами Джимми Рашинга и соло ”Суитса” Эдисона, от которого дамы теряют сознание.

#Y1941 #countbasie #colemanhawkins #jojones #freddiegreen #walterpage #buckclayton #jimmyrushing #harrysweetsedison #donbyas #soundie