Но они все хуже чем умерли, они замолчали. Абонент навсегда недоступен, но сообщение можно оставить. Вот я и оставляю, как могу, на чем могу - на мыслях, бумаге, деле, прямо в процессе выясняя, что же хочу сказать.
Дойдет - не дойдет, не важно, обсудим позже, когда предоставленный лимит будет исчерпан. Вместе расставим точки над «е», благо места там много. Времени, надеюсь, тоже.
— Наташа Гринь, «Апоптоз».
Чем больше мне нравился этот роман, тем меньше я могла объяснить, почему.
Затягивает, строчка цепляет строчку, несёт дальше, вдохнуть не успеваешь.
Если я готова терпеть описания в книгах, то только такие же образные, смелые и неожиданные, как в «Апоптозе» :))
#тольконепушкин
У нашей городской фифы из травм самая дикая - это когда котёнком упала с папиного плеча и потянула заднюю лапу. Неделю похромала, чем внушила папе пожизненный комплекс вины. Что, впрочем, не помешало ему через год посадить её, красоты ради, на яблоню - мир посмотреть. В попытке избежать предлагаемого зрелища старая травма была активирована. С тех пор папа к ней не подходит. Даже съехал. Даже в другую страну.
Когда в доме поселяется недуг, он не только завладевает телом больного, но и оплетает сердца всех членов семейства мрачной, душащей всякую надежду паутиной. Болезнь, как липкая паучья нить, парализовывала каждую мысль, каждый вздох и день за днем пожирала нашу жизнь.
— Мюриель Барбери, «Элегантность ёжика»
Почему-то не хочется вернуться к этой книге или перечитать — в конце как будто отрезало. Но всё равно её хочется порекомендовать.
#тольконепушкин
У меня для вас несколько вариантов, если вдруг вы ищете имя для кота:
Барбарис
Лёша
Кошмар
Иосиф
Синопсис (бонус: неловкое молчание с гостями всегда можно прервать спорами об ударении)
Во многочасовой перелёт я взяла с собой книги Анни Эрно и дневник. В самолёте читается легче: над временем, вне пространства.
Через некоторое время записала:
Это любовь. Мне стало ясно это с первых строк - и ничто не отнимет у меня этой ясности.
Самое удивительное в ревности - её способность заселить целый город, весь мир одним существом, которого ты можешь даже не знать. (Анни Эрно)
Когда не произносишь, но на каждом абзаце чувствуешь - понимаю. Даже если не было со мной такого. Неосознанно киваешь страницам в знак согласия.
Как во всяком, кто ослаблен болезнью или депрессией, во мне, словно в резонаторе, отдавались все виды боли. (Анни Эрно)
Это ещё раз напоминает мне, что писатели порою лучшие психологи, чем иные люди, получившие лицензию на психотерапию, ничего не пережив: не зная депрессии, утраты или ревности. Не читая литературу и почему-то не развиваясь ни в своей области, ни в тонкости восприятия и чувственности; не совершенствуя душу поэзией, театром или хорошим кино.
С одной стороны было страдание, с другой — сознание, способное лишь на то, чтобы это страдание замечать и анализировать. (Анни Эрно)
Я проглотила «Во власти», «Событие», «Память девушки» и «Женщину» - а когда добралась до «Обыкновенной страсти», ещё раз убедилась в том, как важен переводчик. Читать это было невозможно, я вязла в этом тексте.
Память - это форма познания. (Анни Эрно)
Через несколько часов даже мой сосед не выдержал:
— Я давно не видел, чтобы кто-то так много писал.
Пришлось всё отложить и оставшиеся два часа беседовать с ним :)))
#тольконепушкин
Я совершенно забыла о первопричине создания этого канала.
У меня была падчерица, и когда мы с её папой расставались, мы забыли обсудить, как поступим с ребёнком. Поэтому - была. Потребность делиться чем-то с ней/ними оставалась, в то время как принимать уже было некому. Но из этого физического отсутствия как будто бы ещё не следовало, что всё между нами уже не будет как прежде.
Помню же, что любила её.
Помню же, что порвать была готова любого, кто её обидит.
Продолжает существовать тот образ, с которым хочется взаимодействовать, поэтому после расставания мне кажется таким необходимым встретиться с человеком ещё хотя бы раз, через время, чтобы «обновить страницу», увидеть его уже в новом качестве: прохожего, встречного, отдельного, а в случае с мужчинами — и просто взглянуть объективно, без фильтров влюблённости.
Вчера меня впервые за все эти годы неожиданно потянуло зайти на её страницу. Оказалось, был её день рождения. Я забыла - и за это своему сознанию очень благодарна. Помнить всё, что со мной происходило, - значило бы не жить. На иных фотографиях ещё проглядывает тот ребёнок, который просил обнимать её постоянно, залезал в кровать между нами, спрашивал, можно ли называть меня мамой, мечтал о сестрёнке (и пока мы не встретимся снова, она останется у меня в голове именно такой). А на всех остальных - поразительно незнакомая мне замужняя женщина, чужая и далёкая.
Странный и необратимый процесс испарения другого существа с полотна твоей жизни,
бесследно.
Такие вот неочевидные плоды остались у меня от нашей семьи.
И я понимаю, что ни ей, ни её отцу мне сказать теперь нечего.
#notdelivered
В чем заключено прекрасное? В великих вещах, которые, как и всё на свете, обречены умереть, или же в малых, которые, при всей своей непритязательности, способны запечатлеть в мгновении бесконечность?
— Мюриель Барбери, «Элегантность ёжика»
Но зачем вообще писать, если не затем, чтобы выкапывать что-то, пусть даже что-то одно, что никак нельзя объяснить - ни с психологической, ни с социологической точки зрения; что-то, что ни предварительным размышлениям, ни логическому анализу породить не дано: оно проступает из складок повествования и помогает понять - и выдержать - то, что происходит, и то, что мы делаем?
— Анни Эрно