Библиотека. Рассказы. Книги. Страница 43

Операция “Рок-н-ролл”. Илья Варшавский

- Не раздумывали ли вы, Ватсон, насчет неравноценности
человеческих потерь?
- Я не вполне вас понимаю, Холмс.
- Сейчас я это поясню: когда человек теряет волосы, то он их просто теряет. Когда человек теряет шляпу, то он теряет две шляпы, так как одну он потерял, а другую должен купить. Когда человек теряет глаз, то неизвестно, потерял ли он что-нибудь, ведь одним глазом он видит у всех людей два глаза, а они, имея два глаза, видят у него только один.
Варшавский
Новое о Шерлоке Холмсе

Читать 33 минуты

​Если вы искали небанальную фантастику на замену надоевшим канонам, то это она. Книга “Зеркало Умбры”, здесь нет роботов, пришельцев, супер-героев и спасения мира. Персонажи – обычные ребята, как мы с вами, но столкнувшиеся с миром, который оказался им не по зубам.

Фабула произведения находится в конфликте с тем миром, которые адекватные люди стараются держать под замком – с миром больного подсознания и внутренних демонов, принявших материальную форму.

Действие происходит в “Зазеркалье”. Главная героиня может проникать в Интернет без компьютера, то есть физически заходить внутрь через зеркала. Оттуда она получает коды своих собственных эмоций и помещает их в аудиофайл. Полученные треки, разумеется, оказывают совершенно наркотический эффект на слушателей, и главная героиня находит в этом своё призвание.

Но это всё вообще только декорации. На самом деле книга гораздо глубже. Автор закидывает удочку в психологию травмы, которую сколько ни отрицай, она сама собой не исчезнет. И в итоге тебе ничего не остаётся, кроме как шагнуть в пропасть собственного паноптикума, чтобы отыскать корень всех бед.

Приобрести книгу можно по ссылке: litres.ru/yani-esh/zerkalo-mezhdu-nami/

Бесстыдник. Николай Лесков

Бесполезное это дело: дураков учить все равно что мертвых лечить.
Лесков
Соборяне

Читать 27 минут

Связной. Борис Штейман

Прозаик, драматург. Публиковал повести и рассказы в «толстых» и «тонких» журналах, альманахах, сборниках и др. изданиях. Были опубликованы романы «Любитель истории» и «Изменение маршрута» в издательстве «Издательские решения».

Читать 25 минут

Планета райского блаженства. Гарри Гаррисон

В результате технического сбоя в посадочной системе космического корабля Дэв Гравитон житель планеты Автоматика–Семнадцать, одной из самых прогрессивных планет Лиги Автоматизированных Миров, был высажен на планете, где на 1000 женщин приходился всего один мужчина…

Читать 31 минуту

Ещё рассказы:

Случай в подземке
Тренировочный полёт
Планета райского блаженства

Пышная жизнь. Лидия Авилова

В 1939 году Авиловой исполнилось семьдесят пять лет; она заканчивала работу над "мемуарным романом", напечатанным впоследствии под заглавием "Чехов в моей жизни".

За долгие годы изменилось отношение к прошлому, переоценивалась вся жизнь; на полях рукописи "О любви" Авилова записывала: "И вот сколько лет прошло. Я вся седая, старая... Тяжело жить. Надоело жить. Противно жить. И я уже не живу... Но все больше и больше люблю одиночество, тишину, спокойствие. И мечту. А мечта -- это А. П. И в ней мы оба молоды и мы вместе. В этой тетради я пыталась распутать очень запутанный моток шелка, решить один вопрос: любили ли мы оба? Он? Я?.. Я не могу распутать этого клубка".

Читать 22 минуты

Бухгалтер. Роберт Шекли

Но человек остаётся человеком: предсказуем и непостижим одновременно. Шаблонное чудо!
Шекли
Обмен разумов. Романы. Рассказы (сборник)

Читать 19 минут

Ещё рассказы:

Служба Ликвидации
Кое-что задаром
Болото
Дипломатическая неприкосновенность
Извините, что врываюсь в ваш сон...
Демоны
Бухгалтер

Флаг. Валентин Катаев

По отношению к прошлому будущее находится в настоящем. По отношению к будущему настоящее находится в прошлом. Так где же нахожусь я сам?
Катаев
Трава забвенья

Читать 14 минут

​Оборона. Альфред Ван Вогт

Внутри умершей планеты двигались измученные механизмы, белеющие стволы жили своей нервной жизнью, а главный выключатель медленно и неохотно передвигался в положение СТАРТ. Раздалось шипение и зазвучал металл, когда уставший медный спав был согнут мощной неотразимой силой. Металл напрягся, словно поддавшаяся внезапному электрическому импульсу человеческая мышца. Выключатель резко сдвинулся, плавясь в вырывающемся пламени, и упал с глухим стуком на покрытый давно не убираемой пылью пол.

Но, прежде, чем упасть, он успел сдвинуть кольцо. Впервые за много-много лет тишина в этом помещении была нарушена.

Кольцо лениво завертелось по поверхности, скользкой от масла, вытекающего из заблокированных до сих пор каналов, где оно хранилось миллионы лет. Кольцо сделало три полных оборотов вокруг своей оси, а затем его кронштейн раскрошился. Бесформенная масса, когда-то бывшая кольцом, осталась на противоположной стенке, наполовину рассыпавшись в непригодный ни на что прах. Но прежде, чем кольцо было уничтожено, оно повернуло ось, приоткрыв небольшое отверстие на дне уранового реактора. В просвете под отверстием другой урановый реактор блестел слабым серебристым сиянием. Две громады металла глядели друг на друга с космическим спокойствием. Но тотчас же между ними родилось движение. То, что было твердым металлом, превратилось в жидкость.

Масса, находящаяся сверху, сплыла вниз. Пылающий металл стекал каскадами через туннель прямо в специальное помещение. Там поток скручивался и извивался, бурлил и кипел… и ожидал. Он согрел холодные холодные, изолированные до сих пор стены, что в свою очередь включило электрооборудование. Направляющий контур тихо пульсировал среди пещер замерзшего мира.

Во всех помещениях разветвленной системы подземных фортов говорили голоса. Они хрипло шептали из динамиков на языке, так давно забытом, что даже эхо не могло вторить им. В тысячах помещений голоса из невероятно отдаленного прошлого говорили, ожидая в потемках ответа, но не получая его, воспринимая ничего не значащее молчание как одобрение.

В тысячах помещений выключатели перескакивали, падали вниз, кольца крутились, уран тек в специальный котел. И вот, наконец перерыв. Начался окончательный процесс. Электронные машины задали себе бессловесный вопрос.

Прицел наметился на нападающий объект.

— Там? — спросил рупор. — Откуда?

Прицел был в готовности. Задавший вопросы механизм прождал положенное время и выключил реле.

— Оттуда, — ответил он утвердительно ожидавшим на линии электронным устройствам.

— Приближающийся объект происходит оттуда!

Тысячи приемников ответили молчанием.

— Готовы?

Помещения, заполненные механизмами, с емкостями кипящего урана, лаконично подтвердили свою готовность. Ответом на это была краткая, быстрая команда:

— ОГОНЬ!

Когда они находились в пятистах милях от поверхности, Питер, бледный и взволнованный, обратился к Грейсону.

— Черт, что это? — внезапно спросил он. — Что это было?

— Что?… Я не смотрел…

— Клянусь, я видел внизу как бы приглашающие вспышки огня. Так много что я не мог их сосчитать. Потом мне показалось, как что-то пролетело рядом с нами в темноте.

Грейсон с сожалением покачал головой.

— Тебе это показалось, дружок. Просто ты не можешь выдержать напряжения, в конце-концов, это — первая попытка высадиться на Луну. Спокойно, парень, спокойно. Мы уже почти на месте.

— Но я ручаюсь…

— Вздор!

На расстоянии 238 тысяч миль позади них Земля содрогнулась от взрывов, тысячи атомных бомб взрывались с пламенем и грохотом. И в ту же минуту картина катастрофы скрылась от наблюдателей с далеких звезд.

Непроницаемая мгла охватила всю планету.

Сказ Жур. Decoctum

Сказ древний. Раньше его у нас по всем избам сказывали, да теперь забыли. Но мы помним. И каждый год в начале лета — этот сказ первый у костра на Осиновой старице.

Читать 11 минут

Продавец добра. Юрий Буйда

Целыми днями Родион Иванович сидел в лавчонке на базаре, торговавшей скобяным товаром, — это был зимой и летом ледяной каменный мешок с единственным окном под самым потолком, — и грыз жареные семечки, чтобы пересилить тягу к табаку. В магазинчике командовала его жена — толстенькая энергичная бабешка, сыпавшая матерком и покрикивавшая на какого-нибудь неуклюжего мужика в тулупе, забравшегося в угол: «Эй, ты чего там разжопатился? Из-за тебя к ведрам не подойти!» Родион Иванович, повинуясь ее приказам, таскал из подсобки ящики с гвоздями, мотки проволоки или «занадобившийся этому черту сепаратор». Усатый «черт» в мерлушковой шапке притопывал сапожищами на кирпичном полу, приговаривая: «Добра-то у вас как много… и откуда только берется?» Выбравшись из склада с сепаратором в руках, Родион Иванович отвечал с одышкой: «Добра-то много — да добра нет». Выражение лица его всегда было печально-ласковое.

Вина он не пил, потому и удивились люди, узнав, что Родион Иванович сошел с ума. Все чокнутые делились в городке на две категории: на тех, кто от роду дурак, и на тех, кто свихнулся из-за безудержного пьянства и лечился в психушке. Ни к тем, ни к другим Родион Иванович не принадлежал, даже на рыбалке замечен не был. Когда жену его спрашивали, не страшно ли ей жить бок о бок с психом, она хмуро отвечала: «Да чего страшного? Сидит себе в уголку, с мухами беседует…»

Вскоре, однако, Родион Иванович нашел себе занятие, прославившее его на весь городок. Из обрезков бумаги он клеил коробки чуть больше спичечных и разносил по домам, предлагая купить за деньги или за спасибо.

Однажды он постучал и в нашу дверь. Я открыл. На пороге переминался с ноги на ногу тощий тип с печально-ласковым выражением лица, в стареньком брезентовом плаще и выгоревшем до рыжины берете на стриженной под ноль узкой голове.

— Не желаете ли добра? — просипел он, заискивающе заглядывая мне в глаза. — Вот. — Он протянул коробочку с подтеками клея на углах. — Не обижайтесь.

Выручил отец. Он сердито сунул Родиону Ивановичу какую-то медную мелочь и захлопнул дверь. Коробочку отдал мне.

В своей комнате я осторожно открыл коробку. Одна сторона ее была не заклеена и служила крышкой, внутри оказалась коробка поменьше, с такой же незаклеенной крышечкой. На дне этой второй коробки аккуратным почерком малограмотного человека было начертано одно-единственное слово — «добро».

Я до сих пор храню эту коробочку, чудом уцелевшую после всех переездов и передряг. Чернила на донышке выцвели, приобрели желтоватый оттенок, но слово по-прежнему хорошо различимо. Кажется, с годами я начал понимать, что слово «добро» обладает всего одним — одним-единственным — смыслом, и именно тем, который вложил в него несчастный Родион Иванович из затерянного на краю света городка.

Демир-Кая. Александр Куприн

Разлука для любви то же, что ветер для огня: маленькую любовь она тушит, а большую раздувает еще сильней.
Куприн
Олеся

Читать 6 минут

Повторный налет на булочную. Харуки Мураками

- Не жалей себя, - сказал он. - Себя жалеют только ничтожества.
Мураками
Норвежский лес

Читать 26 минут

Непокоренная. Сомерсет Моэм

Жизнь на десять процентов состоит из того, что вы в ней делаете, а на девяносто – из того, как вы её принимаете

Читать 44 минуты

Испанские ведьмы. Проспер Мериме

Мистический рассказ, входящий цикл "Письма из Испании. Сюжет представляет собой беседу автора и валенсийского крестьянина Висенте. Беседа касается привидений, ведьм и чертовок, амулетов, ведьминых оберегов и свойств серебряных путь к убийству колдунов.

Читать 26 минут

Полный поворот кругом. Уильям Фолкнер

Жизнь — это не имущество, которое надо защищать, а дар, который нужно разделить с другими людьми
Фолкнер

Читать 47 минут

Зеленые глаза. Густаво Адольфо Беккер

Есть мнение, что Беккер является ныне самым читаемым автором на испанском языке после Сервантеса

Читать 15 минут

Гувернантка. Стефан Цвейг

Человек ощущает смысл и цель собственной жизни, лишь когда сознаёт, что нужен другим.
Цвейг
Нетерпение сердца (сборник)

Читать 29 минут