Библиотека. Рассказы. Книги. Страница 42

Подборка рассказов на @biblio от писателей фантастов

РЭЙ БРЭДБЕРИ:

Одна единственная ночь
Будет ласковый дождь…
И грянул гром
Каникулы
Ревун
Когда пересекаются пути
Баг
Бритьё по высшему разряду
На дне бутылки
Барабанщик из Шайлоу
Все мои враги мертвы
Ветер
Наказание без преступления
Собиратель
Лекарство от меланхолии
Желание
Может быть, мы уже уходим
Город, в котором никто не выходит
Роковая игра
Все лето в один день

ГЕРБЕРТ УЭЛЛС:

Что едят писатели
Человек, который делал алмазы
Об уме и умничанье
Похищенная бацилла
Долина пауков

ГАРРИ ГАРРИСОН:

Случай в подземке
Тренировочный полёт
Планета райского блаженства

РОБЕРТ ШЕКЛИ:

Служба Ликвидации
Кое-что задаром
Болото
Дипломатическая неприкосновенность
Извините, что врываюсь в ваш сон...
Демоны
Бухгалтер

АЛЬФРЕД ЭЛТОН ВАН ФОГТ:

Змея и крыса
Оборона

ХАРЛАН ЭЛЛИСОН:

Человек, поглощенный местью
Только стоячие места

ТЕРРИ БИССОН:

Они сделаны из мяса
Офисный роман
Медведи познают огонь

РОДЖЕР ЖЕЛЯЗНЫ:

Монолог для двоих
Но не пророк
Белая ворона
Ленты титана
Конец поисков

АРТУР КЛАРК:

Девять миллиардов имён Бога
Из контрразведки
Созвездие Пса
Воссоединение
Рекламная кампания
Специальная доставка

АЙЗЕК АЗИМОВ:

Десятисекундные выборы
Нестабильность
Чувство силы
Что в имени?

РОБЕРТ ХАЙНЛАЙН:

Оркестр молчал, и флаги не взлетали

КЛИФФОРД САЙМАК:

Дурак в поход собрался
Машина

СТАНИСТАВ ЛЕМ:

Как Микромил и Гигациан разбеганию туманностей начало положили
Рассказ Пиркса из книги "Рассказы о пилоте Пирксе"
Вероятностные драконы

Волна (Сказки Бугролесья. Волна и Прутик). Decoctum

— Слишком долго… Слишком долго длилась сравнительно благополучная жизнь… Два поколения… почти четыре полных Витка… — горько вздыхал наставник Гэрт. — Они привыкли к покою, они слепо верят, что все обойдется… И они стали бояться Прыжка!..

Читать 8 минут

Другие рассказы:
Сказ Жур

Сказочник. Константин Паустовский

Лучше одиночество, чем жизнь в клубке взаимных обид, утомительных и непонятных.
Паустовский
Далекие годы

Читать 5 минут

Другие рассказы Паустовского:
Телеграмма
Соранг
Пачка папирос
Колотый сахар

Все лето в один день. Рэй Брэдбери

Свободного времени у нас достаточно. Но есть ли у нас время подумать?
451' по Фаренгейту

Читать 12 минут

Ещё Брэдбери:
Одна единственная ночь
Будет ласковый дождь…
И грянул гром
Каникулы
Ревун
Когда пересекаются пути
Баг
Бритьё по высшему разряду
На дне бутылки
Барабанщик из Шайлоу
Все мои враги мертвы
Ветер
Наказание без преступления
Собиратель
Лекарство от меланхолии
Желание
Может быть, мы уже уходим
Город, в котором никто не выходит
Роковая игра

​⁉️ Вы намерены начать движение от тротуара. Должны ли Вы уступить дорогу мотоциклу, выполняющему разворот?
👇🏻

Трус Негор. Джек Лондон

Когда привык иметь дело с ненормальными, то с женой управиться совсем нетрудно
История, рассказанная в палате для слабоумных
Джек Лондон

Читать 25 минут

Ещё рассказы писателя:
Белое безмолвие
Тайфун у берегов Японии
Дочь северного сияния
Закон жизни
Исправительная тюрьма
Держись!
Любительский вечер
Путь ложных солнц
Тень и вспышка
Обычай белого человека
Батар

Дом с чертовщиной. Ал

Ал<ександр> Алтаев (литературный псевдоним Маргариты Владимировны Ямщиковой, 22 ноября (4 декабря) 1872, Киев — 13 февраля 1959, Москва) — русская советская детская писательница, прозаик, публицист, мемуарист.

Творчество М. В. Ямщиковой объемно и тематически многогранно. Согласно «Большой советской энциклопедии», Ал. Алтаеву принадлежит 150 книг. Часть исследователей насчитывает (с вариантами и переизданиями) более 300 изданий.

Читать 5 минут

Один такой, другой другой. Евгений Харитонов

Пошёл я как-то посидеть к себе на могилку. Съесть яичко за своё здоровье. И вижу. И что же я вижу. А ничего не вижу. И видеть не могу. Только слышать. И нюхать. И нюхаю я: летит ко мне цветочек, лапками машет. Здравствуй, мой миленький цветочек. Чего ты от меня хочешь? А хочу, говорит, от тебя всей твоей жизни. На, возьми мою жизнь и отдай мне всю мою смерь. Тут я и умер, и он на мне вырос.
Под домашним арестом
Евгений Харитонов

Читать 13 минут

Шарманка. Болеслав Прус

Чтобы покорять женщин, нужно обладать изрядной долей наглости и бесстыдства
Кукла
Болеслав Прус

Читать 27 минут

Ещё рассказ:
Голоса прошлого

Елка и свадьба. Фёдор Достоевский

Надо любить жизнь больше, чем смысл жизни.

Читать 17 минут

Ещё рассказы писателя:
Великий инквизитор
Два самоубийства
Честный вор

Состязание. Артур Конан Дойл

Я, знаете ли, считаю, что надо работать, а не сидеть у камина и разводить разные там теории
Знатный холостяк
Конан Дойль

Читать 17 минут

Ещё рассказы писателя:
Дело необычной квартирантки
Благотворительная ярмарка
Рассказ американца
Центурион
Накануне событий
Любящее сердце
Ссора
Всего лишь сон
Его первая операция
Грек переводчик
Последнее дело Холмса
Пробел В Жизни Джона Хёксфорда
Двигатель Брауна - Перикорда

#Сборник Декабрь 2020

Зов крови. Константин Кавка
Гувернантка. Стефан Цвейг
Зеленые глаза. Густаво Адольфо Беккер
Полный поворот кругом. Уильям Фолкнер
Испанские ведьмы. Проспер Мериме
Непокоренная. Сомерсет Моэм
Повторный налет на булочную. Харуки Мураками
Демир-Кая. Александр Куприн
Продавец добра. Юрий Буйда
Сказ Жур. Decoctum
Оборона. Альфред Ван Вогт
Флаг. Валентин Катаев
Бухгалтер. Роберт Шекли
Пышная жизнь. Лидия Авилова
Планета райского блаженства. Гарри Гаррисон
Связной. Борис Штейман
Бесстыдник. Николай Лесков
Зеркало Умбры. Яни Эш
Операция “Рок-н-ролл”. Илья Варшавский
Мистическое ожерелье. Балета
Долина пауков. Герберт Уэллс
Американская реклама. Михаил Зощенко
Софья Генриховна. Жванецкий

Маррока. Ги де Мопассан

Те, кому не довелось испытать поэтическую любовь, выбирают женщину, как выбирают котлету в мясной лавке, не заботясь ни о чем, кроме качества мяса.
Мопассан

Читать 20 минут

Ещё рассказы писателя:
Прощай
Задвижка
Шпилька
Сюрприз
Ожерелье
Ожидание
Рука трупа
Взгляды полковника
Вальдшнеп
Исповедь
Усы
Мать уродов
История одной батрачки
Пышка
Избавилась

Михаил Жванецкий. Софья Генриховна

Софья Генриховна. Жванецкий

Я говорю теще:
- Софья Генриховна, скажите, пожалуйста, не найдется ли у вас свободной минутки достать швейную машинку и подшить мне брюки?

Ноль внимания.

Я говорю теще:

- Софья Генриховна! Я до сих пор в неподшитых брюках. Люди смеются. Я наступаю на собственные штаны. Не найдется ли у вас свободная минутка достать швейную машинку и подшить мне брюки?

Опять ноль внимания.

Тогда я говорю:

- Софья Генриховна! Что вы носитесь по квартире, увеличивая беспорядок? Я вас второй день прошу найти для меня свободную минутку, достать швейную машинку и подшить мне брюки.

- Да-да-да.

Тогда я говорю теще:

- Что "да-да"? Сегодня ровно третий день, как я прошу вас достать швейную машинку. Я, конечно, могу подшить брюки за 5 шекелей, но если вы, старая паскуда, волокли на мне эту машинку 5000 километров, а я теперь должен платить посторонним людям за то, они что подошьют мне брюки, то я не понимаю, зачем я вез вас через три страны, чтобы потом мыкаться по чужим дворам?

- Ой, да-да-да...

- Что "ой, да-да-да"? И тогда я сказал жене:

- Лора! Ты моя жена. Я к тебе ничего не имею. Это твоя мать. Ты ей можешь сказать, чтоб она нашла для меня свободную минутку, достала швейную машинку и подшила мне брюки?! Ты хоть смотрела, как я хожу, в чем я мучаюсь?!

- Да-да.

- Что "да-да"? Твоя мать отбилась от всех.

- Да-да.

- Что "да-да"?

Я тогда сказал теще:

- Софья Генриховна! Сегодня пятый день, как я мучаюсь в подкатанных штанах. Софья Генриховна, я не говорю, что вы старая проститутка. Я не говорю, что единственное, о чем я жалею, что не оставил вас там гнить, а взял сюда, в культурную страну. Я не говорю, что вы испортили всю радость от эмиграции, что вы отравили каждый день и что я вам перевожу все, что вы видите и слышите, потому что такой тупой и беспамятной коровы я не встречал даже в Великую Отечественную войну.

Я вам всего этого не говорю просто потому, что не хочу вас оскорблять. Но если вы сейчас не найдете свободную минутку, не возьмете швейную машинку и не подошьете мне брюки, я вас убью без оскорблений, без нервов, на глазах моей жены Лоры, вашей бывшей дочери.

- Да-да-да. Пусть Лора возьмет...

- Что Лора возьмет? У вашей Лоры все руки растут из задницы. Она пришьет себя к кровати - это ваше воспитание.

- Софья Генриховна! Я не хочу вас пугать. Вы как-то говорили, что хотели бы жить отдельно. Так вот, если вы сию секунду не найдете свободной минутки, не достанете швейную машинку и не подошьете мне брюки, вы будете жить настолько отдельно, что вы не найдете вокруг живой души, не то что мужчину. Что вы носитесь по моей квартире, как лошадь без повозки, что вы хватаете телефон? Это же не вам звонят. Вы что, не видите, как я лежу без брюк? Вы что, не можете достать швейную машинку и подшить мне брюки?

- Да-да-да...

- Все!!! Я ухожу, я беру развод, я на эти пять шекелей выпью, я удавлюсь. Вы меня не увидите столько дней, сколько я просил вас подшить мне брюки.

- Да-да-да...

Я пошел к Арону:

- Слушай, Арон ты можешь за пять шекелей подшить мне брюки?

- Что такое? - сказал Арон. - Что случилось? Что, твоя теща Софья Генриховна, не может найти свободную минуту, достать швейную машину и подшить тебе брюки?

- Может, - сказал я. - Но я хочу дать заработать тебе. Ты меня понял?

- Нет, - сказал Арон, и за 20 минут подшил мне брюки.

Американская реклама. Михаил Зощенко

Пошёл тут один рабочий квартирку себе подыскать.
Ходил, ходил, похудел и поседел, сердечный, но квартирку всё-таки нашёл. По случаю.
Миленькая такая квартирка — кухня и при ней комната. В арендованном доме.
До чего обрадовался рабочий — сказать нельзя.
— Беру, говорит, гражданин арендатель. Считайте за мной.
Арендатель говорит:
— Да, конечное дело, берите, ладно. Платите мне шестьдесят рублей въездных и берите, ладно. Такую квартирку за такую цену у меня завсегда с руками и с ногами оторвут.
Рабочий говорит:
— Нету у меня, братишка, таких бешеных денег. Нельзя ли, дядя, вообще без въездных?
Ну, одним словом, не сошлись в цене.
Очень расстроился от этого рабочий.
Идёт домой в сильных грустях и думает:
«Прохвачу этого прохвоста в газете. Мыслимое ли дело такие деньги драть!»
И на другой день, действительно, появилась в газете за подписью рабкора обличительная заметка. Крепко так обложили арендателя.
Это, говорят, паук, а не муха. Шесть червонцев драть за такую квартирку — это же прямо скучно. И откуда могут быть такие бешеные деньги у рабочего человека?
Словом — вот как обложили арендателя. И адрес указали. Чтоб в случае чего хвост могли накрутить ядовитому арендателю.
И, батюшки-светы, чего было в тот же день на этой вышеуказанной улице! Очередь. Огромадная, то есть, очередь образовалась. Давка. Галдёж. Все граждане стоят и в руках газеты держат. И пальцами в заметку тычут.
— Да это же, говорят, граждане, квартира! За шестьдесят рублей цельная квартира. Да мы очень слободно сто дадим в случае ежели чего.
В одном месте у ворот драка чуть не случилась. Хотели уж конную милицию требовать. Да в этот момент сам гражданин арендатель в окне показался. И ручкой реверанс сделал.
— Расходитесь, кричит, робя! Не стой понапрасну. Сдадена квартирёнка.
— За сколько сдадена-то? — спросили в толпе.
— За двести сдадена. Спрос очень огромадный, нельзя, братцы, меньше.
— За двести! — ахнула толпа.— Да мы тебе, дядя, очень слободно триста бы дали. Допусти только.
Арендатель с явным сожалением развёл руками и отошёл от окна.
Толпа понуро расходилась, помахивая газетами.

Долина пауков. Герберт Уэллс

Всегда глупым не бывает никто, иногда — бывает каждый.

Читать 24 минуты

Ещё рассказы:

Что едят писатели
Человек, который делал алмазы
Об уме и умничанье
Похищенная бацилла
Долина пауков

Мистическое ожерелье. Балета
(Петербургские легенды )

Бесспорно, какой-то мистической, таинственной жизнью одухотворено все то, на что положило время свою печать.
В особенности дышат и трепещут этой странной жизнью предметы искусства: древние картины, мрамор, произведения ювелирного искусства.
Немало гуляет по белу свету легенд, связанных с фамильными кольцами, браслетами. Целые захватывающие романы посвящены таким браслетам и кольцам.
В них таится частица души тех, кто носит их и носил. Есть фатальные драгоценности, фатальные для бесконечного ряда поколений.
И трудно сказать, где кончается мистическая легенда и начинается действительность.
Обладательницей одной из таких мистических драгоценностей в Петербурге является вдова генерала, Мария Дмитриевна фон Эксе. Принадлежит ей, -- без всякого преувеличения, -- единственное в мире ожерелье, составленное из так называемых египетских "жуков". Этим оливковым, испещренным иероглифами жукам -- по несколько тысяч лет. Эти жуки покоились в гробницах фараонов и египетской знати, как амулеты.
Ожерелье, которое не оценишь ни в какие миллионы, принадлежало владетельной княгине Гика, прабабке г-жи фон Эксе.
Вот иллюстрация исключительной ценности этого ожерелья:
Одна очень высокопоставленная особа, вернувшись из свадебного путешествия с супругом своим по востоку и увидев у г-жи фон-Эксе это ожерелье, заметила:
-- Какая вы счастливая!.. А мне хедив поднес в дар одного жука, последнего, которым он обладал.
В семье М. Д. фон Эксе из рода в род переходило, что ни под каким видом не следует пытаться "расшифровывать" иероглифы "жуков".
Любопытных ждет трагическая судьба.
Бабушка г-жи фон Эксе, не утерпев, обратилась к одному египтологу с просьбой перевести на французский язык "литературу", которой покрыт хотя бы один какой-нибудь из целой гирлянды "жуков".
Египтолог исполнил просьбу.
И что же, спустя самое непродолжительное время, здоровая и крепкая старуха вдруг внезапно скончалась.
Мистическое ожерелье отомстило за попытку разгадать его тайну, теряющуюся в сумраке тысячелетий...
Это было первое "предостережение".
Что касается Марии Дмитриевны фон Эксе, она никогда не расстается с этим мистическим ожерельем, но и никогда не пытается проникнуть в его заповедную тайну.
В Европе есть коронованные особы, могущие похвастать в своих коллекциях двумя-тремя египетскими жуками, но колье из них, повторяем, -- единственное.
Оно в Петербурге...