Литературный эксперимент. Всё совпадения случайны, все персонажи вымышлены. Ирландские самураи не приносят удачу, а кошка Шредингера бессмертна.
Поскольку прибытие Йонаса немного подправило наш календарь, то мы праздновали Новый год второй раз. Так что мы снова повесили странные гирлянды, сделанные из старых журналов и газет, химики выкатили свое пиво и принялись печатать праздничные угощения на своих 3д-принтерах. Я не особо участвовал во всей этой шумихе, но постоянно просил у химиков и биологов остатки пищи, чтобы выращивать плесень в лаборатории. Лучше всего плесень росла, конечно, на сыре, но веганские сыры мне почти не отдавали. Приходилось довольствоваться хлебом, овощами, фруктами, да и любой органикой.
Я думал, что проведу Новый год наедине с плесенью, но Элли пришла ко мне в лабораторию и все же вытащила меня оттуда.
Посреди атриума стояла большая картонная елка, выкрашенная в зеленый, а вокруг нее бакалавры и преподы уже водили хороводы. В честь праздника даже включили электричество. Так что в атриуме было непривычно светло и даже играла музыка. Прекрасно.
Судя по клепсидре, до Нового года оставалось всего-ничего.
Элли упорхнула к физикам, а я остался один. С тех пор, как я перестал пить алкоголь, я стал не очень интересным собеседникам. Да и вечеринки разлюбил. А жаль.
Я думал, что ректор выступит с речью, но вместо этого на ступени поднялся декан факультета философии и начал пространный разговор про конструктивизм и нашу интерпретацию реальности. Слушая его вполуха, я немного пошатался по атриуму, взял пару тарталеток и сел на нижнюю ступеньку.
— И если мы сформировали такую реальность, то мы можем собой гордиться, — говорил декан.
Ко мне вдруг подсел Йонас.
— Никогда не думал, что кто-то будет говорить о конструктивизме так буквально, — засмеялся он.
— Никто не думал. Кроме тех людей, которые верят в материальность мысли.
— Возможно, они правы. Шах и мат нам, материалистам.
Я вяло улыбнулся.
— Судя по лицу, настроение у тебя не очень праздничное, — Йонас нахмурился.
Тогда я попытался улыбнуться более естественно.
— Да ладно. Тебе не обязательно изображать радость. Хочешь, пойдем куда-нибудь пошатаемся?
— Мы уже пошатались в тот раз, — проворчал я. — Аж Шрайка нашли.
— И правда. Извини, наверное, я навязчивый.
Йонас встал, но я поймал его за руку и тихо произнес:
— Не уходи.
— Хорошо, конечно.
Он снова сел. Близко. Может, даже чересчур близко. Но мне понравилось.
Начался отсчет с десяти до одного. Жаль, что не было курантов и фейерверков. Раньше я не любил их и в новогодние ночи, когда мои друзья выходили на улицу запускать петарды и хлопушки, обычно оставался внутри. Но сейчас понял, как сильно хочу просто выйти наружу.
И все же… Здесь были люди, которых я ценил. Рядом сидел парень, который начинал мне нравиться.
— С Новым годом! — раздались возгласы вокруг.
Все обнимались, поздравляли друг друга, а я положил ладонь на руку Йонаса. Посмотрел ему в глаза.
Он улыбался мне.
Я думал, что нужно спросить, можно ли его поцеловать, но он опередил меня:
— Я тебя поцелую?
— Да.
От поцелуя у меня закружилась голова. Такой странный процесс, по сути. Обмен слюной, движения губ и языков. Сенсорные рецепторы реагируют на прикосновения чужих губ и языка, электрические сигналы бегут по черепным нервам сначала в стволовые отделы мозга, а оттуда — в ядра таламуса и сенсорную кору мозга, которая обрабатывает поступившую информацию. Затем эта информация передаётся в лимбическую систему, ответственную за эмоции. Вырабатываются дофамин, окситоцин и серотонин, поднимается артериальное давление, кровь разгоняется по телу, сердце начинает биться чаще.
Когда мы отстранились друг от друга, щеки Йонаса были красными.
— Ты очень красивый, — сказал я. — И очень хорошо целуешься.
Кажется, он смутился еще сильнее.
— С Новым годом, Рейн, — прошептал он.
— С Новым годом, Йонас.Рин вешает трубку и складывает пожелтевшую бумажку с номерами в карман куртки. Она и не думала, что трое из четырех детей злой старухи из дома №5 согласятся приехать. Выходит из когда-то прозрачной, а теперь грязной стеклянной будки, одиноко стоящей в одуванчиковом поле. С одной стороны к автомату была протоптана тропинка, которая уже почти заросла, но Рин надо в другую сторону. Вдалеке стоят ЛЭП, похожие на скелеты древних исполинских животных. Она слышит, как движутся электрически заряженные частицы. Она может даже увидеть, если постарается. Но это не то, чего Рин сейчас хочется. Она стоит и слушает пение сверчков. Вдыхает сладкий запах цветов. Затем садится на велосипед, чтобы поехать домой. Призрачные парашютики отрываются от семянок и разлетаются по обе стороны от велосипеда, как ажурные белые брызги. Вечерний воздух пропитан влагой. Вкрадчивый холод уже пробирается к сердцу, и невозможно остановить разливающуюся по венам осеннюю грусть. Лето заканчивается. Как всегда, лето кажется целой жизнью.#лето #отрывки Рисунок от Narych
— Человеку нужно восемь объятий в день, — прошептал Йонас мне на ухо.
Я не знал, насколько достоверен этот факт, но мне понравилось.
— Хоть шестнадцать.
— Тогда уж лучше в квадрате. Шестьдесят четыре.
— Если в сутках 1440 минут, то получается одно объятие в… — я попытался прикинуть.
— В двадцать две с половиной минуты. Но сон мы не считаем. Или считаем?
— Слишком сложный вопрос, — я улыбнулся. — Спросим у психологов, когда вернемся.
#отрывки #университет
Надо спать, завтра к первому уроку, а у меня тут 9 глава написалась.
Считать ли объятия во время сна или нет? 🤔Перед нами расстилался негостеприимный пейзаж: холмы, темные кустарники и колючка, острые камни вокруг, неровный серп Фобоса над головой и встающее из-за горизонта солнце.
С добрым утром, Марс.
Мы с Виктором молчали. Просто смотрели вниз. Изредка попадались метео— и другие исследовательские станции, и он каждую из них провожал долгим задумчивым взглядом.
— Иногда кажется, что ничего и не изменилось за сорок восемь лет, — задумчиво произнес Виктор.
Почему-то я почувствовал желание оправдаться. Словно мы не справились с задачами, которые ставили Виктор, Женьшу и другие колонисты. Словно мы их подвели, ведь на Марсе пока не зацвели яблони.
Но…
— Ты ошибаешься, — сказал я тихо. — Изменилось все.
Он удивленно и одновременно заинтересованно посмотрел на меня, и я почувствовал, что должен что-то ответить.
— Да, у нас все еще нет нормальной атмосферы, а магнитного поля уже, скорее всего, никогда не будет. Да, мы выращиваем безвкусные овощи в гидропонных садах, производим одежду из отходов, на сто раз фильтруем воздух и воду. У нас все еще нет зеленой травы. Только черная, чтобы впитывать больше света, — я посмотрел на белое утреннее небо — солнце уже поднялось над горизонтом. — У нас нет красивых рассветов — земляне постоянно рассказывают о буйстве красок и прочем подобном, как будто пожалеть нас хотят. У нас почти нет жидкой воды и растений, дающих кислород. У нас вообще много чего нет. Но это наш мир. Мы научились жить сами по себе, без Земли. Так что все изменилось, Виктор.
#отрывки #марс #рисунки
Кажется, дорисовала. Поменяла цветовую гамму на переднем плане и перерисовала человека.
Ну а вообще я люблю Марс. Забавно то, что мои ученики (я учительница природоведения и человековедения в инклюзивной школе) про Марс теперь тоже много знают, потому что практически всегда я рассказываю не только о Земле, но и о Марсе: атмосфера, магнитное поле, размеры, рельеф, внутреннее строение.Йонас подсел ко мне, когда я сидел в библиотеке и пялился в окно. Пялился так долго, что перед глазами заплясали фосфеновые узоры, и мне пришлось проморгаться, чтобы снова сфокусироваться. — Знаешь, что самое страшное в бездне, когда в нее вглядываешься? — спросил я. — То, что бездна в тебя не вглядывается, — криво улыбнулся Йонас. — Ей плевать. Если бы мы находились в библиотеке одни, то я бы разложил его прямо на этом столе. Но мы были не одни.https://ficbook.net/readfic/12889715 Новая глава уже выложена. И пока я пишу про этот университет, то всё больше понимаю, что вряд ли я вернусь в аспирантуру по психологии. Но, вероятно, все же закончу магистратуру по социально-культурной антропологии. Однажды. Когда времени будет побольше. Наверное. #университет
Она шагала из одного мира в другой, и жизни становилось все меньше. Желтые осенние миры, миры умирающих морей и океанов, оставленные разумной жизнью миры, целые брошенные планеты. Чем ближе подступала пустота, тем больше покинутых миров она видела. Ревущая тишина усиливалась. Она чувствовала чье-то присутствие. Все ближе и ближе. Присутствие кого-то/чего-то громадного. Чем дальше они продвигались, тем сложнее было дышать, тем тяжелее давался каждый шаг, тем медленнее она соображала. Как будто поднималась на гору, где было все меньше и меньше кислорода. Аннабель задавалась вопросом, зачем она здесь, и ничего не могла ответить. Вселенная танцевала перед глазами, сжималась, растягивалась, скручивалась, миры наваливались, наслаивались друг на друга, разрушались, превращались в месиво форм и искажений. Бескрайние пустыни, обрывающиеся в звездную бездну, круговерти искривленных, деформированных пространств, россыпи разорванных на части планет проплывали рядом, вихрились вокруг, прорастали внутри ледяными ветвящимися фракталами. Она видела, что Вселенная умирает. Вселенная уже умерла. Много-много раз. Магия? Кому нужна магия, когда существует математика? Но теперь она понимала, что разницы нет.Последняя секунда Вселенной #отрывки #последняясекундавселенной