Marina Akhmedova. Страница 85

«В Госдуме и в Совете Федерации начинают серьезно понимать риски необдуманной цифровизации, особенно в части персональных данных. Принят закон об ужесточении защиты персональных данных, мы считаем это движением в правильном направлении, - заявил Валерий Фадеев на пресс-конференции «Защита персональных данных россиян: достижения и проблемы». - Утечки продолжаются. Самый яркий скандал за последнее время - утечка биологических данных известной клиники, включая ВИЧ-анализы. Утекли данные беженцев, размещенных на территории Крыма. На вопрос журналистов, как такое могло произойти, Керченская администрация ответила, что те сами дали согласие на обработку своих данных. Так они же не давали согласие на то, что они утекут. Безобразие! Чиновники просто плюют!».

«Мы заинтересованы в тестировании новых систем в боях против врага. И мы приглашаем производителей оружия тестировать новую продукцию здесь. Я думаю, для наших партнеров в Польше, США, Франции, Германии или для наших турецких партнеров это хороший шанс протестировать их вооружение. Поэтому давайте нам инструменты, мы закончим работу, и у вас будет новая информация о работе оружия» - министр обороны Украины Резников предлагает европейским и западным странам тестировать новое оружие на гражданах Украины и жителях Донбасса. Сначала Киев делает вид, что в граждан Украины стрелять нельзя, но как только они становятся жителями освобождённых территорий, стрелять в них становится можно. Круг сужается. А вообще предложение тестировать оружие на людях - это преступление, за которое нужно под трибунал

В Донецкой травматологии говорила с семьей, у которой пострадал от снаряда ВСУ ребёнок. - Но мы ничего не выкладывали в чат! - как бы оправдываясь, тревожно произнесла его сестра. Я сначала не поняла, что имеется в виду. Но та бросилась мне объяснять, что сначала был один прилет - снаряд пробил крышу и упал в комнату, не разорвавшись. А через некоторое время - минут 7-10 - второй. За это время, говорила девушка, она даже близко к телефону не подходила и в чатах не писала о первом прилете. Выяснилось, что люди уверены - украинские военные читают чаты в телеграме. Особенно большие, открытые, где устаиваются переклички, тут же выкладываются адреса прилётов. Поэтому украинские военные точно знают куда попали, и это помогает им корректировать огонь. Но довольно часто снаряд снова прилетает туда же, не через несколько секунд как серия одного деяния, а спустя время - либо чтобы добить, либо с учётом времени приезда сотрудников МЧС. Вообще это называется спланированным террором. Но вот такой он - век технологий

Центральный банк обяжет банки включать в свои приложения биометрию. Это широко не обсуждается, и хочется знать - почему. Неужели поголовно все согласны пойти в банк и «сдать» слепок со своего лица, голоса, радужки глаз. Или что там ещё входит в биометрию? Эта очень индивидуальная информация попадёт в Единую биометрическую систему, на которую, наверняка, потрачено много денег. Почему в сегодняшнем мире сливов, тайных биолабораторий и новых вирусов наличие моих данных в этой системе не должно вызывать моего беспокойства? Но это практическая сторона дела. Есть ещё психологическая - это приватность моих данных, позволяющая мне чувствовать себя не стандартизованным пользователем, а индивидуальным человеком со своим «не сданным государству» внутренним миром. Но если пользователь не захочет сдавать биометрию, он не сможет открыть вклад или взять кредит. Такая ультимативность мне ещё меньше понятна. Система биометрии пока далеко не заполнена. Это говорит о нежелании людей сдавать эти слепки. Согласие на биометрию должно быть добровольным, а не принудительно- добровольным - дело как бы твоё, но тогда… Я вижу, как люди реагируют на предложения в магазине - «Улыбнитесь, и мы вам сделаем скидку. Но сначала вам надо сдать свою биометрию…». Не хотят люди улыбаться за скидку. И если не могут себе четко объяснить причин, то причины эти все равно точно лежат вот в той психологической области - нежелании переходить из звания человека в ряды оцифрованных пользователей

Шведское телевидение сообщает о гибели своего 28-летнего гражданина в боевых действиях в Донбассе. При этом передаёт слова источника, знакомого с гражданином - «он не был наёмником, а был хорошим парнем». Будем знать, как теперь называть иностранных граждан, участвующих в боевых действиях в Донбассе - просто хорошими парнями. Почему же этот гражданин Швеции не мог просто быть хорошим парнем у себя дома? Наверное, потому, что в Швеции хорошим парням не разрешается вот просто так убивать людей. Там они быстро переходят в разряд плохих

Я, конечно, понимаю, что спортсмены вкладывают половину своей молодой жизни в спорт. И если они это делают ради победы своей страны на международных аренах, то они - большие молодцы и вызывают всяческое уважение. Но если они это делают ради денег, и им все равно какую страну представлять, то я прошу прощения - почему мне не должно быть до них все равно? Пусть делают что хотят. Не мое дело. Во мне это не вызывает ни отторжения, ни восхищения. Остаётся только маленький вопрос - почему заслуженный тренер считает, что им зазорно быть сапожниками?

«Я ни в коем случае не призываю к смене спортивного гражданства, но если они это сделают ради того, чтобы сохранить свою профессию, то их можно понять. Они посвятили теннису всю свою жизнь, отдали столько сил, стали большими чемпионами в своем деле. Невозможно просто взять и забыть это. Что им теперь стать сапожниками? Каждый решает сам за себя».   Это очень нервное высказывание заслуженного тренера Тарасовой. Каждый, конечно, решает сам за себя, но причем тут сапожники? Сейчас вручную сапоги почти не шьют, этой профессии практически нет. А те редкие сапожники, которые еще шьют эксклюзивно обувь, на вес золота и обучаются своему делу, может быть, не быстрее, чем спортсмен своему. Но ясно, что это – фигура речи, и под сапожниками имелись в виду люди, физическим трудом зарабатывающие себе на жизнь – электрики, рабочие заводов и т.д. Так вот, с моей точки зрения обывателя, для меня важней наличие в моей жизни хорошего электрика, а не спортсмена – тем более, сменившего гражданство. Понятно, что электрик обучается быстрее, чем спортсмен, но тем лучше для спортсмена – после окончания спортивной карьеры он сможет быстро переучиться и продолжить приносить пользу обществу.   Ясно, что спортсмены стали заложниками ситуации. А что, электрики, грузчики, продавцы, мы все не стали? Не стали молодые мужчины, рискующие сейчас своей жизнью на поле боя? Они тоже для другого готовились. Заслуженный тренер тут может возразить, что не она начинала спецоперацию, но это будет совсем другая история. Всей стране предлагается потерпеть, и ни один ее гражданин – даже элитарный, то есть не сапожник – не является исключением

Солдаты ВСУ мужского пола получили право на декретный отпуск. Так их уравняли в правах с женщинами. Борьба Киева за гендерное равноправие прикрывает серьёзную брешь в демографии - военных погибло много, пусть оставшиеся в живых производят новых людей на том стимуле, что от войны можно спрятаться в декрете

Противник активизируется - пытается пробовать нас на прочность. В планах у него нарастить усилие и продвинуться на ряде участков, где его потенциал позволяет рассчитывать на тактический успех. Нет той границы, которая делит поражения на ощутимые и безобидные - любое поражение имеет отрицательные последствия, будь это потерянный город, или опорник в чистом поле. Любая ситуация, где тебе дали по зубам, сказывается негативно, и здесь только два выхода: утереться и затолкать произошедшее под сукно, или разозлиться и компенсировать потерю.... если есть, кому. Ещё раз пройдусь по фронтовой математике: из строевой категории только около тридцати процентов способны к штурмовым действиям. Это не домыслы - это из практики. И речь не идёт о мобилизованных - речь исключительно о кадровых военных. Причём, это касается всех - и противника, и нас. Это значит, что на сто тысяч контингента только тысяч тридцать может действовать в наступлении. В обороне же способны держаться около семидесяти процентов - поэтому на той же Азовстали штурмующих было примерно восемьсот на тысячу шестьсот обороняющихся.... Теперь возьмите численность российского контингента, задействованного в операции - примерные цифры есть в интернете - и тогда вам станет совершенно понятно, почему нам так непросто преодолевать сопротивление противника, численность которого превосходит нашу, и который воюет преимущественно в обороне (то есть, задействует порядка семидесяти процентов против наших тридцати). Как же тогда мы можем продолжать наступление? Только в результате концентрации наших сил на участке наступления за счёт обескровливания всех остальных участков условной обороны. Но в наступлении мы несем повышенные потери, и вот эти тридцать процентов от целого постепенно истончаются, и наступательный (!) потенциал нуждается в пополнении. Кем? Вот тут нужно сказать пару слов о мобилизованных. Все эти цифры, которые я привожу, актуальны для регулярных частей - наши насильно мобилизованные, как, впрочем, и украинские, - равно как и российские, если будет принято решение о мобилизации, - калькулируются по другой сетке. Мобилизованные с трудом справляются с обороной, а рассчитывать на них в наступлении тем более не приходится. Поэтому, как человек практический, я и говорю, что наивно полагать, будто бы мобилизация существенно ускорит процесс продвижения. Что же делать тогда? Воевать. Рекрутировать на контрактной основе, набирать добровольцев и формировать нормальные подразделения, постепенно вводя их в работу, привыкать, что ситуация надолго, менять где нужно методы, и главное - не истерить и не раскачивать обстановку: взялся за гуж....

Получила такой интересный комментарий от подписчицы в другой сети. Делюсь им потому, что не считаю этот случай единичным.   «Вот и у нас в Нидерландах есть женщина из Мариуполя с двумя детками-инвалидами (ДЦП). Перенесли все, о чем написано выше – обстрелы, голод, холод, отсутствие воды, электричества, медикаментов. Уже месяц здесь. Договорились заранее, чтобы поселили их в больницу, чтобы девчонки сразу получили необходимую медицинскую помощь. Когда договаривались, говорили о том, что будет собственный душ и туалет, но реальность оказалась не такой комфортной. Душ для лежачей девочки – на два этажа выше, ни обсушить ее там нормально, ни расчесать. Два туалета общих на этаж – человек тридцать живущих там. В комнате, которая была, скорее всего, подсобным помещением, холод – вентиляция крутит так, что надо перекрикивать. И только пару дней назад мы смогли прорваться к домашнему врачу – после того, как я пригрозила сотруднице муниципалитета, отвечающей за этот приют, тем, что отвезу их скорой помощью в больницу. Люди, пережившие весь ужас, который был в Мариуполе, теперь переживают ужас голландской бюрократии и отсутствия человечности у тех, кого назначили ответственными за их пребывание здесь».

Министры иностранных дел ЕС согласовали новый пакет санкций. На этот раз в него вошли актёры Машков и Безруков. Кажется, они там бесконечно будут принимать свои санкции, пока в них не попадёт каждый россиянин - от мала до велика.

Сегодня у странных людей, почему-то называющих себя либералами, новый маленький хайп - по тв показали сюжет, где отец погибшего сержанта рассказывает, что на компенсацию за смерть сына-танкиста, купил «Ладу» и ездит на ней к сыну на кладбище. Хайп сводится к гнусавому заявлению - «вот они ваши гробовые, и вот на что они тратятся. Был сын, а теперь «Лада». Мне интересно, а на что отец погибшего должен был их потратить? На новый костюм? На благотворительность отдать? А если они при жизни сына всей семьей эту «Ладу» мечтали купить и больше всех мечтал сын, чтобы у отца была машина? А если сын был бы рад, если бы знал, что отец эту «Ладу» купил? Над чем тут смеяться? Не все живут так богато, чтобы убегать в Европу и там есть по утрам круассаны с шоколадом. Для многих людей актуальна «Лада» и возможность доехать на ней до кладбища, поговорить с сыном. Не автобуса ждать, не пешком идти, а сесть в машину, доехать и поговорить когда захочется. С сыном, который погиб не за «Ладу», а за родину. А родина потом, как могла, постаралась позаботиться о его семье. Может, сюжет и глупо сделан. Может, его героям не дали возможности о себе рассказать. Но глумиться над таким могут только очень поверхностные люди.

Взрывы опять продолжают реветь, Нам остаётся только терпеть. Этих и тех очень жалко солдат. Кто приказал им друг в друга стрелять? На фото дети, написавшие вчерашние стихи

Кто-то заметил, что описанный мной русский мир очень похож на христианский. Во многом так и есть. Но я бы не исключала - и не исключаю - из него представителей других религий. В том и сила, и, наверное, красота русского мира, что он включает в себя людей не только христианской веры, которых роднит - не сближает, а именно роднит - причастность к одному общему целому. И иное вероисповедание тут не становится препятствием, ведь заповеди во многом схожи. Требуется только истинное к ним отношение

Друзья, вот Юра Леонов. Чтобы вы не забыли как он выглядит. Он редко попадает в кадр потому, что не пиарщик на чужой беде. Рядом в зелёных штанах - наш Айболит. Завтра Юра поищет в Мариуполе семью, дети которой писали стихи. Если им нужна будет помощь, поможем

Некоторое время назад пыталась сформулировать что такое для меня русский мир. И только вчера окончательно поняла что он такое. Для меня это карта людей. Карта своих людей. Всех тех людей, которых я встретила и которых могу назвать своими не потому, что они, скажем, поддержали СВО и придерживаются той же точки зрения что и я. Поверьте, и среди таких людей попадаются те, кого я ни при каких условиях не назову своим.   Свои люди, попадающие на карту, это, например, Айболит из мариупольской больницы, который хотел убежать, когда начались боевые действия, но остался как пригвожденный принимать мертвых и раненых детей. Он говорит, что все время жалел о том, что не уехал. Но совершенно очевидно – он бы ни за что не уехал. В нем нет пафоса, в нем есть скромность, но самое главное, через все произошедшее он может увидеть больший смысл случившегося. Он может его обосновать. Он верит в него, и всегда верил. И этот смысл лежит за пределами добычи ресурсов, интеграции в то или в это. Это сохранение русского русским.   Свои – это Юра Леонов, который может заехать в большую опасность на своей легковой недорогой машинке, забитой едой. И остановившись на блокпосту, хотя его бы надо поскорее проехать, спросить у военных – «Что, братушки, хлеб есть?». И не забыть, что сюда надо привезти батарейки для фонарика, туда – карту, сюда – бензин для генератора. А главное – делать это не на показ, не для телеграм-канала, а потому, что этого требует момент – момент, сохраняющий русское русским.   Свой – это Андрей из Мариуполя. Он так и ходит в георгиевской ленте с 9 мая. Кто-то скажет: для того, чтобы не обидели. А там сейчас обижать некому. За этой лентой все равно читается что-то другое – жажда по этой ленте. Да и не потому он свой, что надел ее. Он свой – в своих реакциях на свою беду и чужую.   Свой – это Владислав, отец троих погибших детей, который не стал ненавидеть меня за то, что я из России. И вообще не стал ненавидеть никого.   Своих – много. Я не могу перечислить всех. Они загораются на этой карте огоньками. Они – не пропагандисты. Они не произносят пафосных слов. Они просто действуют из себя – из того, какие они есть. И то, какие они есть, почему-то, без их на то намерения, укладывается в больший смысл, названный выше. Вот это, пожалуй, и есть для меня русский мир. 

20 июля в Москве пройдёт плановая проверка систем оповещения. С 10.40 до 12 будут звучать сигналы тревоги - «Внимание всем!». Надеюсь, все-таки не голосом Левитана, хотя от Собянина всего можно ожидать. Непонятно, зачем так нервировать москвичей. Если для мобилизации боевого духа, то она достигается другими способами. А этот - верный путь к психологам с паническими атаками. Ну, может, мэр Москвы решил дать столичным психологам подзаработать, хотя мне кажется, у них проблем с клиентами в последнее время итак не было

Пишут, что полиция задержала бывшую сотрудницу Первого канала Марину Овсянникову за то, что вышла в одиночный пикет с критикой российских властей. Нет, не сложилась ее судьба - гастролирующей звёзды в оппозиции. Теперь это уже индивидуальная болезнь - вернуть к себе внимание, раз пережив момент славы. Внесу свою благотворительную лепту - напишу о ней. Но это вряд ли спасёт ее от скорого забвения