Черных и его коростели. Страница 5
7295
@Crexcrexcrex
Фьюить фьюить чирик чирик
-
Черных и его коростели
Вспомнилось почему-то — а ведь ещё в сентябре в зоне боевых действий пропал известный многим Олег Мельников из организации «Альтернатива». Исчез — и всё, никаких новостей о нём. Как и не было человека. -
Черных и его коростели
Такая тоска https://161.ru/text/world/2023/02/06/72034115/ -
Черных и его коростели
Накануне отъезда из Донбасса мне первый раз за месяц приснился «военный» сон. В нём я стоял на железнодорожной насыпи и разговаривал с какой-то женщиной, брал очередное интервью. Внезапно мы услышали громкий свист; я тут же спрыгнул с насыпи и упал ничком, а вот женщина замешкалась. Лёжа я увидел, как мина упала рядом с ней и через секунду взорвалась; женщина начала медленно заваливаться, а я проснулся — в 6 утра. Сердце бешено колотилось, меня трясло; так я больше и не смог уснуть. Днём я рассказал об этом своему товарищу из Донецка. Он кивнул: — Да, мне часто снится что-то такое. А бывает ещё хуже — снится довоенная мирная жизнь. Ну, до 14 года. Был случай — мне снилось прошлое, всё там было хорошо, спокойно… а потом я проснулся в темноте от того, что за окном бахает, гремит. И первые мои мысли были, что этот обстрел мне просто снится... Только через несколько секунд я понял, что это и есть моя реальная жизнь. Вот тогда мне очень плохо стало... Я не знал, что сказать. И мне в который раз стало стыдно за то, что я уезжаю в Москву. Я молчал, а товарищ продолжил: — Вообще, знаешь, это самое плохое — когда снится что-то из довоенной жизни. У меня лично всё было хорошо тогда, я был очень счастлив. А потом много всего произошло и я уже никогда не был так счастлив. И очень грустно, когда снится мир, которого больше нет. -
Реклама
-
Черных и его коростели
в моей школе установили парты погибшим на украине андрею еремину и коле куликову. у коли на кладбище много цветов. и вроде бы все нормально: едешь в московском трамвае с двумя бутылками вина, предвкушаешь зимний мгушный лагерь и дискотеки. но потом видишь новость про парты и про погибших и…выбрасывает из одной реальности в другую. 
-
Черных и его коростели
Увидел у Кашина репост - в Мелитополе новые власти переименовывают улицу имени героя Великой Отечественной в улицу имени организатора Красного террора, ну и дальше сразу появился аналогичный возмущённый пост Ольшанского. Кому интересно, вот пример из Мариуполя - улицу имени архитектора Виктора Нильсена (родился в дореволюционном Петербурге, построил кучу всего и в российских городах, и в самом Мариуполе) новые власти уже переименовали в улицу имени Энгельса (могу ошибаться, но он в Мариуполе, кажется, не бывал) При этом в городе ее продолжают называть улицей Нильсена. Когда обратил на это внимание - вспомнил, как мои сильно старшие московские знакомые до сих пор говорят не «Китай-город», а «встретимся на Ногина». Такой вот уроборос. 
-
Черных и его коростели
Увидел в Волновахе 
-
Черных и его коростели
15 суток на Окрестина Очень сильный и важный рассказ журналистки Екатерины Яньшиной — она поехала в Минск освещать суд над правозащитниками, а в итоге сама оказалась за решеткой. Катя очень подробно рассказывает, как её задержали, как фабриковали «административку», как прошёл суд. И самая сильная часть - о том, как она провела 15 суток в камере для «политических». Где на 17 женщин - одна двухъярусная кровать, на которой невозможно спать. Как говорит сама Катя: «…Было полезно понять, как непростительно мало мы говорим о том, что происходит в Беларуси. Я обещала сокамерницам, что постараюсь максимально подробно рассказывать о том, что видела. Это интервью – один из способов выполнить обещание тем, с кем для меня честь оказаться знакомой. Я хочу чтобы мы говорили и не забывали: прямо сейчас кто-то сидит в переполненной камере. Сразу после 15 суток узнаёт, что ему назначили ещё 15 суток, а потом – уголовное дело. И к нему не будет пробиваться адвокат, про него не будут писать международные СМИ. Это какой-нибудь архитектор, бармен, да кто угодно. И они одни наедине с ужасной системой». Очень советую прочитать https://cutt.ly/q9WJhAa -
Черных и его коростели
Увидел на кладбище в Макеевке 
-
Черных и его коростели
«50 лет тому назад, в понедельник, 29 января 1973 года, Александр Шмеман открывает первую страницу новой тетради и записывает: «Вчера в поезде думал: пятьдесят второй год, больше четверти века священства и богословия — но что все это значит?» Дневник будет продолжаться более десяти лет и станет одним из главных документов новейшей православной мысли — и важным чтением совсем не только для православных и даже не только для верующих» Написал для Уикенда о самом душеспасительном чтении последних лет https://www.kommersant.ru/doc/5774852 -
Черных и его коростели
Мне кажется, дискуссия о каких-либо перспективах журналистики в России теперь неизменно будет упираться в этот простой факт: одно из самых популярных русскоязычных медиа (больше миллиона подписчиков одном только телеграме) признано «нежелательной организацией». Среди санкций — уголовная ответственность за сотрудничество и запрет на въезд в Россию любым представителям организации. Можно как угодно относиться к «Медузе», но это в любой системе ценностей за гранью адекватности. Что тут ещё говорить... -
Черных и его коростели
да что за день, блядь https://t.me/kommersant/46476 Коммерсантъ ❗️Генпрокуратура признала нежелательной деятельность в России организации Мedusa project («Медуза»), сообщили в ведомстве. @kommersant
-
Черных и его коростели
Сахаровский центр в Москве был великим местом, уникальным "сквотом" для активистов — главной и почти единственной площадкой, где можно было бесплатно провести любое мероприятие — не только такое массовое, как прощание с Немцовым. Помню, мы там отмечали Новый год с участниками "Метропикета", устраивали выставку плакатов. тяжело видеть, как в России последовательно уничтожается вообще все живое: даже имена Андрея Сахарова или Людмилы Алексеевой (вчера ликвидировали МХГ) ничего теперь не значат novayagazeta.eu/article…akh-news -
Черных и его коростели
Днём ездили в полях — и видели, как небо медленно расчерчивают белые полосы. То ли ракеты, то ли, наоборот, ПВО. Это было очень красиво. И очень страшно. Я смотрел на них и думал: ведь каждая такая лента — это попытка человека убить человека. Морозное голубое небо, красивая белая полоса на нём — и это символ смерти. Как же так. Мой старший коллега тоже долго смотрел на небо. А потом сказал: — Я однажды был в Москве на 9 мая. Там вертолёты летели — так низко, так красиво… Я смотрел на них и думал — а ведь это летит смерть. Я-то видел уже, что умеет делать такая красивая военная техника. Для чего она создана. А люди на улице любовались этими вертолетами, улыбались, махали им… А я смотрел на прохожих и думал — их же, наверное, даже не посетила мысль, что это летит смерть. 
-
Черных и его коростели
Очень интересное интервью с социологом Асмик Новиковой о том, как ветеранам сложно вернуться к мирной жизни. Она исследовала жизнь милиционеров, воевавших в Чечне: …Общее впечатление сложилось такое: государству эти люди не нужны. МВД и другие госорганы не прикладывали усилий, чтобы помочь ветеранам обратно интегрироваться – и в профессиональную деятельность милиции, и в социальную повседневность. …Я приводила цитату одного из ветеранов: «Люди суицидят чужими руками». Сами не могут распрощаться с собственной жизнью – но ведут такой образ жизни, что риски преждевременной смерти повышаются значительно. …Эти люди, оставаясь в мирных регионах, сидели и ждали, когда поедут обратно на войну. Неважно, на какую войну. Почитайте: https://cutt.ly/c276s1Y (И подписываетесь на прекрасный «иноагентский» канал «Общественного вердикта», где работает Асмик) -
Черных и его коростели
Сегодня утром видел в Донецке такое. Мебельный магазин, аптека и адвокатское бюро за один миг превратились в груду мусора. Спасатели искали людей под завалами, при мне никого не нашли; не знаю точно, были ли жертвы. 
-
Реклама
-
Черных и его коростели
Увидел сегодня в Мариуполе. 
-
Черных и его коростели
Фотографии к прошлому посту. Там мёртвый человек и горе его матери; подумайте, в том ли вы состоянии сейчас, чтобы это видеть. -
Черных и его коростели
Мы приехали на шахту уже ближе к вечеру. Немного постояли на проходной – ждали разрешения пройти на режимную территорию. Я кивнул уже знакомым коллегам; пару часов назад пересекались на последствиях другого обстрела, в частном секторе. Наконец за нами пришёл сотрудник шахты – отвести к нужному цеху. За проходной раскинулись пейзажи из серии игр S.T.A.L.K.E.R. Советская индустриальная архитектура, здания для тяжелой и непонятной посторонним работы. Мир выцветших красок и ржавого железа, где самое яркое пятно – смятая сигаретная пачка на выщербленном асфальте. А цех на первый взгляд оказался копией заброшенных заводов на окраинах Москвы, где мы любили лазить подростками. Только через пару минут я понял: у нас всю начинку давно продали на лом, а здесь люди упрямо продолжают любить свои странные металические штуки. Продолжают жить в мире угля, железа и густых заводских шумов. Поэтому в цеху я увидел много ярких красок – красные кабели, белые бочки, жёлтые и зелёные силовые установки. Я сфотографировал разбитое стекло, присыпанное пылью оборудование, мелкий осколок от снаряда или ракеты, чёрт его разберёт... И только потом я увидел мертвого человека. Он лежал на боку, спиной ко мне. У меня перехватило дыхание; я вглядывался в фон, чтобы не увидеть деталей. Синий – цвет металлических шкафчиков; оранжевый – отлетевшей каски; серый – густой пыли, которая засыпала разодранную спецовку и мёртвое лицо. А уже поверх пыли было красное. Совсем немного. Я спросил сопровождающего, как это произошло. – Ребята работали вон там, – указал он на дальний конец цеха. – Поднимали катушку с кабелем. Вон, где тельфер. Видно, что первый прилёт был туда: перебило канат, катушка упала. Получили ранения два человека. Ребята их отнесли вон в то здание, потому что здесь выбило свет. Начали им там первую помощь оказывать... Потом частично вернулись сюда, хотели здесь прятаться. А второй прилёт был сюда же – через десять минут. Кто-то успел, кто-то нет... Даже в той комнате, где вроде безопасно, их всё равно застигло. Там осколочные ранения были у ребят. – Вы знаете, как звали этого человека? – Да. Агиенко Виталий Леонидович. Бригадир этого цеха был. 36 лет, кажется. Моложе меня, подумал я. И сфотографировал мёртвое тело с той точки, где его увидел. Старался не всматриваться, просто сделал несколько кадров. Но потом подумал, что всё-таки нужно собраться, обойти мёртвого человека и сфотографировать с другого ракурса. Так будет профессионально. Так будет нагляднее. Так будет доходчивее. Так я и поступил. Руки почти не дрожали, и я даже успел подумать, что, кажется, привык к тому, к чему привыкать нельзя. А потом в цех зашла мать погибшего. Я понял это по тому, как медленно она шла к телу, застывая перед каждым шагом. Дойдя, женщина наклонилась к мёртвому сыну, всхлипнула и произнесла: «Солнышко... как же...» Затем она упала на колени и завыла. Наш провожатый, неловко потоптавшись, подошел к ней. Наклонился, обнял. Но она этого не замечала. Она лежала на мёртвом теле, рыдала и повторяла одно слово: «Зайчик, зайчик мой, зайчик, зайчик, зайчик, зайчик, зайчик, зааайчик...» Всю долгую дорогу до проходной я слышал её плач из разрушенного цеха.