Звонарь. Страница 36

«Мы живем на войне, если кому придется согрешить, то иди тот скорее к духовнику и все расскажи, чтобы духовник стоял в епитрахили. Веруй, ты поправился и сейчас изнутри вышел бес, которого ты принял по ошибке. А если не будешь каяться, то тебе до гроба так и не поправиться. Бесы в наше тело входят и выходят. Если человек раздражился, то бес в него взошел, а если смирился, то бес вышел». Преподобный Силуан Афонский

«Когда начнешь исправлять худую привычку, то хотя бы однажды, хотя бы дважды, хотя бы трижды, хотя бы двадцать раз преступил закон, не отчаивайся; но опять восставай, примись за тот же труд и непременно останешься победителем». Святитель Иоанн Златоуст

Некогда авва Макарий проходил от озера в свою келью. Он нёс пальмовые ветви, и вот на пути встретился с ним дьявол с косой. Дьявол хотел ударить Макария, но не мог. И говорит ему: – Много силы в тебе, Макарий. Я не силён против тебя. Всё, что ты делаешь, и я сделаю. Ты постишься, а я совсем не ем; ты бодрствуешь, а я совсем не сплю. Одним ты побеждаешь меня. – Чем же? – спросил Макарий. – Смирением, – ответил дьявол. – Вот почему я не силён против тебя.

«Не жди, чтобы другой проявил к тебе любовь, но сам стремись к нему и начни первый, так как тогда ты приобретешь награду и за его любовь». Святитель Иоанн Златоуст

Пришел как-то человек к священнику и спрашивает: — Никак не могу понять, зачем наш Господь дал две заповеди: любить Бога и любить ближних? Неужели любить Бога — недостаточно? — Достаточно, вполне достаточно, — ответил священник. — Только вот чем ты можешь измерить свою любовь к Богу? Задумался человек и отвечает: — Ничем не могу измерить... — Вот для того-то и дал Господь вторую заповедь, — ответил священник. — Она — мера первой!

«Гордость - начало греха. С нее начинается всякий грех и в ней находит свою опору». Святитель Иоанн Златоуст

«Я знал одного монаха, который просил милостыню для сирот. Оказался он как-то у некоего господина и попросил помощи «для сирот Христа ради». Господин ответил ему пощечиной, но монах, нисколько не смутившись, сказал: «Это для меня, а теперь подайте для сирот Христа ради!» Постыдился человек и дал ему милостыню». Святитель Николай Сербский

«Спасение души – единственный смысл всех трудов человека на земле». Святитель Николай Сербский

«Что такое красота душевная? Целомудрие, скромность, милосердие, любовь, дружелюбие, доброжелательство, повиновение Богу, исполнение закона, правда, сокрушение сердца. Это - красоты души. Они - не от природы, а от воли». Святитель Иоанн Златоуст

«Существует всевидящий Бог, поэтому не существует слепого случая». Святитель Николай Сербский

Притча дня: Как-то дал монах обет Богу – никогда не гневаться. И так удавалось ему некоторое время жить без гнева. Он начал уже успокаиваться – вроде, отстал от него гнев. Но случилось ему однажды рассеяться – забыл о своем обете и сильно разгневался, а потом еще разгневался, что допустил себя разгневаться, и впал от этого в уныние: «Кажется, гнев вообще побороть невозможно! Буду жить, как живется!» Узнал об этом случае другой монах, а был он сильно гневливым. И подумал так: «Если такой крепкий монах бросил с гневом бороться, то что мне делать, и без того гневливому? Нет, не буду отчаиваться! Пока дыхание есть во мне – не стану гневу поддаваться...» Только принял такое решение, тут же на послушании разгневался снова. – «Ничего, что разгневался, опять начну со своим гневом бороться, с помощью Божией!» И до того укрепился в своем решении, что со временем даже забыл, что был когда-то сильно гневливым. Сказал старый монах: «Бог оценивает нашу нравственную прочность не по ревности в наших достижениях, а по стойкости в наших падениях».

но безразлично: выполнял, как выполняют обязанность, которой не избежишь, или же как сделку: как работу за плату, работу ради обеспеченности, труд в обмен за принадлежность к дому, за обеспеченность. Нам надо, задуматься над этим; потому что в нашем опыте человеческих отношений мы не всегда только блудный сын; мы так часто являемся старшим братом, и приходящего к нам и говорящего: Я выпал из общения с тобой по своей вине, я вел – или вела – себя паразитом, я хочу теперь быть другом! – встречаем словами (или жестом): Было время, я тебе был другом! Было время – мы жили в общении, которое мне было драгоценно, – ты разбил, разбила его! Раны мои зажили, не хочу я больше раскрыться! Для меня ты – прошлое; ты мертв, мертва; иди к другим, чтобы они вернули тебя к жизни... Как часто мы являемся старшим братом? И мы поступаем так непохоже на отца, который ни в какую минуту не переставал любить заблудшего сына, даже в момент, когда этот заблудший отрекся от него, отверг его, ждал, когда же ты умрешь, чтобы распоряжаться всем, что этот человек накопил годами труда, мудрости, годами жертвенной любви. Отец никогда не переставал любить; старший брат перестал – или, вернее, никогда и не любил, только имел деловые отношения с теми, кто его окружал. А отец вперед бежит, чтобы встретить заблудшего: случалось ли нам когда-либо поступить так? Когда кто-то оскорбил нас глубоко, жестоко, – сделали ли мы когда-либо первый шаг, помня, что потерпевшему обиду легче сделать первый шаг, потому что он не унизителен, он не чреват страхом: а вдруг меня отвергнут? – тогда как обидчик в ужасе от предстоящего унижения, а может быть, и отвержения... Сделали ли мы когда-либо первый шаг, чтобы вернуть к жизни того, кто духовно, человечески мертв? Готовы ли мы были дать ему его первую одежду, то есть окутать его былым взаимоотношением? Готовы ли мы были, когда он промотал наше сокровище, унизил нас, обокрал нас, доверить ему наш перстень, дающий ему власть над нашей личностью, нашим имуществом, нашей честью? Дали ли мы ему, как говорит притча, обувь на ноги его, чтобы он мог ходить, и ходить безопасно? Задумаемся в таких категориях; и если мы так задумаемся, каждый из нас сможет обнаружить, на чем он стоит; в каждом из нас переплетаются все элементы этой трагической и дивной притчи. Но недостаточно обнаружить это; обнаружив, кто мы, мы должны сделать что-то; мы должны принять решение, мы должны отречься от той личности, которой мы были до сих пор, вернуться, и просить о прощении, о милости. Просить прощения у Бога легко, потому что Бог видимо, осязаемо никогда не отсылает нас пустыми от Себя, никогда не говорит нам уйди от Меня! Но просить прощения у тех, которых мы оскорбили, и которые обидели нас... Подумаем над этим: на следующей неделе мы будем вспоминать падение человека, вспоминать, как человечество утратило рай, единство с Богом, единство друг с другом, гармонию с тварным миром, – все потеряло. Сегодня – последнее предостережение; мы можем сделать что-то в течение наступающей недели – не все, но что-то, так, что когда мы предстанем перед Судом, мы бы взглянули на Судию и сказали: Оправдания мне нет, – но я сделал, что мог; помилуй и спаси! Аминь. Митрополит Антоний Сурожский

О блудном сыне. Каким образом можно перевести эту притчу, такую богатую и такую дивную, в понятия, которые относятся непосредственно к нам? Сейчас я попробую сделать это еще раз. Как часто случается, что мы разрушаем глубокие, полные значения и смысла отношения, потому что привыкаем, что любящий нас человек дает, – дает щедро, дает постоянно, никогда не вспомнив о себе: просто дает; и как легко постепенно забыть дающего, помня только дары. Это случилось с блудным сыном, но это случается так постоянно в наших человеческих взаимоотношениях. Взаимоотношения устанавливаются, потому что каким-то чудом мы вдруг человека увидим, действительно видим человека очами души во всей его красоте, в полном значении этого слова; и затем этот человек являет жизнью и величие, и щедрость души, и жертвенность. А потом постепенно человек для нас все больше утрачивает значение, а дары его – или ее – становятся все более вседовлеющими. Я не имею в виду дары вещественные; я имею в виду тепло, и ласку, и понимание, и столько других вещей. Источник забывается, обесценивается, и важна только вода, текущая из него ручейками. И если мы и дальше продолжаем так относиться, то мы все больше и больше отрываемся от человека; человек существует для нас все меньше и меньше. Блудный сын сказал своему отцу: Отдай мне то, что будет моим, когда ты умрешь; иными словами: Давай согласимся, что ты больше для меня не существуешь; мне нужно только то, что ты можешь дать... И как блудный сын, мы тогда некоторое время живем из полученных даров; наше сердце еще согрето теплом, которое нам было дано, наш ум все еще живет богатством былого общения. Но постепенно и это истощается, потому что уже не питается от источника, и затем превращается в воспоминание, и мы делаемся голодными. Все то время, что мы могли проживать полученные дары, мы были окружены людьми, которые хотели поживиться от того, что мы получили: мы были, как блудный сын, окружены людьми, которые облепляли его, пока он был богат богатством своего отца. Но когда ничего от богатства не осталось, они отпали. И оскудение вошло в его жизнь вторично: он отверг одно человеческое взаимоотношение, а теперь сам был отвергнут другими; он остался один... Он старался как-то пропитаться, но питаться было нечем, и он ходил изголодавшимся. И вот часто в нашей жизни случается, что, оторвавшись от источника взаимоотношений, оказавшись отвергнутыми теми, которые думали, что они могут бесконечно пить от ручейков, струящихся через нас, мы оказываемся изголодавшимися. Если бы только в это мгновение мы могли осознать, что то, что мы забыли и утратили, – это качество живых отношений с Богом и живых отношений с людьми, которые нас окружают! Мы не можем всю жизнь жить на подарках; жизнь возможна только в отношении к Богу, и в отношении к людям, как бы в непрерывном взаимообмене, когда мы столько же податели, сколько и приниматели щедрости людской и Божией. Но когда нам голодно, когда мы в отчаянии, когда мы, изголодавшись, умираем, – всегда ли мы вспоминаем, что мы отвернулись от Бога, от Живого Бога? Что мы отвергли живой Хлеб Небесный? Что мы создали с окружающими людьми ложные отношения, раздавая то, что не было наше, что было взято в то мгновение, когда оно было дано? И тогда, значит, настало время нам задуматься глубоко и внимательно над самими собой, и понять, что мы согрешили против Неба, согрешили против отца, против брата, против ближнего, против сестры – против всякого человека вокруг нас. Согрешили – значит, порвали связь, стремясь освободиться от них, – нет, не совсем, – стараясь не иметь с ними отношений дарующего, а относясь, как побирушка, пиявка. И тогда, значит, настало время возвращаться: домой, туда, к тем, кто питал нас, давал щедро, заботился, и, в конечном итоге, к Богу, Источнику всех благ. Но так часто, пытаясь вернуться, мы встречаем не отца заблудшего сына: мы встречаем старшего брата, того, который никогда не имел подлинного взаимоотношения любви, дружбы, ни с нами, ни с отцом. Мы встречаем того, который может похвалиться, что он всегда был добросовестным, честно работал в доме отца, делал все, что нужно –

«Учиться молитве – дело долгое и труд великий, много надо терпения в этой школе. Но зато тому, кто перенесёт все тяготы этой науки, – жизнь становится в радость о Господе». Архимандрит Иоанн Крестьянкин

Рассказывал старец Ефрем Катунакский: «Один старец говорит своему послушнику: — Читай Иисусову молитву. — Читаю, да не понимаю. — Диавол понимает и бежит прочь. — Да ну, где мне это понять! — Ладно, хочешь увидеть чудо? — Да, чудо хочу увидеть, батюшка. — Хорошо, — говорит ему, — я помолюсь, чтобы Господь показал тебе чудо. Чтобы ты понял, какую силу имеет Иисусова молитва. — Ладно. Помолился старец, три дня держал пост. Зовет послушника: — Иди­ка сюда. Теперь вот возьми корзину, иди наверх к источнику и наполни ее водой. — Батюшка, ты меня извини, — говорит, — но я еще мозги не потерял. Корзину наполнить водой? — Так что же, ты разве не сказал, что хочешь увидеть чудо? Увидишь, какую силу имеет Иисусова молитва. Не хочешь? — Хочу. — Ну, тогда делай, что тебе говорю, только будешь читать Иисусову молитву всё время. — Благословите. Пошел. "Господи Иисусе Христе, помилуй мя, Господи Иисусе Христе, помилуй мя…" — ставит корзину под источник. Вода наполняет корзину и нигде не выливается. А молитву не перестает читать. Естественно, что и старец в келлии молится, чтобы Господь показал чудо Своему ученику. Корзина наполнилась водой. Едва послушник увидел это, скорее бежит, чтобы показать ее старцу: "Батюшка, корзина наполнилась водой!" По дороге ему является диавол в облике человеческом и говорит: — Куда идешь, монах? — К старцу своему. — Как тебя звать? — Георгий. — А сколько лет ты в монашестве? — Пять-шесть. — Каким рукоделием занимаешься? — Печати делаю. Пока говорил, вода и потекла вниз: начал пустословить, оставил молитву и с пустой корзиной вернулся к старцу. — Что случилось? — Так и так, батюшка. — Оставил молитву, чадо мое, поэтому и вылилась вода. Видишь, когда читал молитву, корзина держала воду, а когда остановился и начал пустословить, — вытекла вода». Хочешь стать хорошим монахом — не оставляй Иисусову молитву. По твоей мере и молитва твоя. Две готовые фразы должны быть всегда на устах монаха: «Буди благословенно» — когда нужно что-то исполнить, и «Простите» — когда нужно попросить извинения. Ум же должен быть в молитве: «Господи Иисусе Христе, помилуй мя».

«Бог есть Любовь... следовательно, злопамятство есть отречение от Бога». Святитель Игнатий Брянчанинов

«Милостивый Господь любит Своих рабов и дает им скорби на земле, чтобы в скорбях душа научилась смирению и преданности воле Божией и обрела душа в боли покой, за который сказал Господь: «Научитесь от Меня, яко кроток и смирен сердцем, и обрящете покой душам вашим». Преподобный Силуан Афонский

«Гордость - начало греха. С нее начинается всякий грех и в ней находит свою опору». Святитель Иоанн Златоуст