Боль и восприятие Наше чувственное восприятие боли (и удовольствия) в значительной степени зависит от того, какое значение мы им приписываем. Генри Ноулз Бичер (1904-1976) служил военным врачом во время Второй мировой войны в Северной Африке, Италии и Франции. Он провёл наблюдения и составил отчёт о 225 солдат с тяжелыми ранениями, полученными на войне. Бичер придерживался строгих критериев включения в исследование, обследуя только тех мужчин, которые "имели один из пяти видов тяжелых ранений, выбранных в качестве репрезентативных: обширное периферическое повреждение мягких тканей, сложный перелом длинной кости, пробитая голова, пробитая грудная клетка, или пробитая брюшная полость; они были в ясном сознании и не находились в состоянии шока во время обследования". Бичер сделал интересное наблюдение. Три четверти этих тяжело раненых солдат сообщили о незначительной боли или её отсутствии сразу после ранения, несмотря на опасные для жизни ранения. Он пришел к выводу, что их физическая боль была смягчена эмоциональным облегчением от побега "из чрезвычайно опасной обстановки, наполненной усталостью, дискомфортом, тревогой, страхом и реальной смертельной опасности". Их боль, такая, какой она была, дала им "билет в безопасное место в больнице". Напротив, в отчете из Британского медицинского журнала, опубликованном в 1995 году, описывается случай двадцатидевятилетнего строителя, который поступил в отделение скорой помощи после того, как напоролся ногой на пятнадцатисантиметровый гвоздь, который торчал из верхушки его строительного ботинка. Пробив кожу, плоть и кости "малейшее движение гвоздя было болезненным и ему произвели обезболивание фентанилом и мидазоламом", сильными опиоидами и седативными препаратами. Но когда гвоздь вытащили снизу и сняли ботинок, стало очевидно, что "гвоздь проник между пальцами ног: стопа совершенно не пострадала". Анна Лембке, «Дофаминовая нация»