Мой брат: *своим интернет-друзьям* мне нужно идти. Пиццу привезли. Один из его интернет-друзей: а где моя пицца? Все: *смеются* Мой брат: *выходит из беседы* Я: знаешь, ты мог бы заказать им пиццу. Мой брат: чего? Я: ты знаешь его адрес. Мой брат: мы живем в Канаде. А они в Штатах. Я: ну так ты можешь заказать её онлайн и оплатить карточкой. -20 минут спустя- Интернет-друг: КАКИМ, БЛЯТЬ, ОБРАЗОМ, ТЫ ПРИВЕЗ МНЕ ПИЦЦУ ИЗ КАНАДЫ?
А вы когда-то уходили? Сами? Нет, не потому что хотели, а потому что оставаться было негде и незачем. Уходили так, знаете, пытаясь вырвать из себя чувства голыми руками? Осознанно. Шаг за шагом, не оборачиваясь. Уходили, когда внутри все растоптано, растерзано, сожжено, затоплено? Этакий мазохизм в чистом виде. Ничего не сказать, ничего не обьяснить ни себе, ни окружающим. Просто понимаешь вдруг, надо уходить. И ты идешь. Не живой. Не мертвый. Одушевлённый предмет.
Ты плюешь на все взгляды, на чужие мысли, На их никчемные слова. А что им сказать? “забудешь” “пройдет”
Да, забудешь. Да, пройдет.
Тебе и без них все ясно.
Но в это самое мгновение ты чувствуешь, что, уходя, именно сегодня, именно сейчас ты будто умираешь. Умираешь душевно и физически, теряя смысл всего, теряя собственные силы. Разрывается душа. Сковано сердце. Немеет от слабости тело. Одна только мысль “пережить” и ты переживешь. Только это потом. А сейчас… Свое сейчас надо прожить.
Не убегать от себя, не глушить в себе, а прочувствовать, выстрадать. Это твоя личная трагедия. Твоя маленькая драма. История твоей жизни, та ее часть, где безвозвратно оставляешь позади, что-то немыслимо значимое на этом этапе и понятное тебе одному.
И ты бежишь сегодня от всего и от всех туда, где наедине с собой сможешь позволить этой части себя навсегда умереть. Ты знаешь, что только так, однажды, сможешь снова вдыхать воздух глубже, видеть небо ярче, чувствовать свободнее. Только так ты сможешь снова научиться жить.
Ты можешь бесконечно долго носить в себе невысказанное к человеку, но однажды, получив возможность, ты вдруг поймёшь, что тебе больше нечего ему сказать. Именно в этот момент всё уйдёт безвозвратно. Но, чёрт возьми, каждому иногда хочется протянуть руку и удержать. У меня тоже есть то, что мне бы хотелось сказать. Но я точно знаю: люди, ушедшие однажды, не должны возвращаться вновь. Даже слова, которыми ты полон сейчас, когда-нибудь тебя опустошат. И ты, встретив на улице знакомое лицо, промолчишь и продолжишь идти. Потому что так и должно быть. Нельзя вечно носить в себе недосказанное. Оно тоже имеет срок, как и чьё-то «навсегда», слышимое повсюду.