Есть у нас с мужем одна филологическая шутка хармсовская про телефонный номер, который легко запомнить 32-08. «Телефон у меня простой, говорил Хармс, – запоминается легко: 32 зуба и 8 пальцев. Когда нелепость логическая будет оценена по достоинству, память воспроизведет безошибочно набор цифр даже по прошествии времени. Я не запоминаю номеров, моя память остаётся девственно-чистой уже после трёх секунд, через минуту «а был ли мальчик», номер? Код хотя бы вспомнить? Но нет. Тишина, небо, полное дождя. Дождь проходит сквозь меня. Но боли больше нет. Свой мобильный выучила только за то, вернее из-за того, что его часто проговариваю. Есть разные техники запоминания набора цифр, формул, предметов. Один из них подбор ассоциаций, выручает часто. Именно так в моей памяти нашёл своё место вагон Д-1734. Тот самый, в котором везли тело Чехова. Тот самый, по которому горький плач Горького о Чехове. Тот самый с надписью «для устриц», даже закрашенная она всё равно не спасла от огласки. Как оне могли? Могли, могли, а иначе не довезли бы. А запомнить номер мне внезапно помог Высоцкий, вернее его строчка «Где твои семнадцать лет? На Большой Каретной» и ещё два раза надо пропеть, чтобы 34 отложилось. Подумала, что запоминалка исключений с двумя Н прилагательных, образованных от существительных, (оловянный, деревянный, стеклянный) теперь из серии, когда деревья рамы были большими деревянными. Целую историю теперь надо поведать. —Посмотрите, дети, на окно. Представьте, что пластиковые рамы —деревянные, ручки —оловянные. Хоть стеклопакет представлять пока не нужно. С двумя Н пишутся слова-исключения «деревянный, оловянный, стеклянный». Запомнили? —Запомнили. Но когда пишут серебряный с двумя, думаю, ручки у окон вместо оловянных серебряными представляют. Искусственный мир победил, а в горле сопят комья воспоминаний.🎧