С Петровыми, которые в гриппе, провела два дня. Третий к выздоровлению обычно. Но пока не отпускают. Сначала всё думала, а почему Петровы не в Петербурге (по классической схеме им там в самый раз). Потом всплыл в памяти Балабанов с трамваями и Петровы вписались в Екатеринбург как родные. Иногда ловила себя на мысли, что фильм о Петровых, если и смотреть, то балабановский, чтобы не от мира сего, при всём уважении к другим режиссёрам. Поэтому о мёртвых Петровых в контексте Екатеринбурга в самый раз, где на крови целый Храм. Можно о трамваях целый пост написать. Переполненных жизнью и толкотней, до свободного следом, в который садится Петров. Какой-то гумилевский заблудившийся трамвай, где к герою липнут сумасшедшие. И потом ты сам как читатель в гриппе и вокруг него, когда кидает то в жар, то в холод, где смешное перемежается с ужасом, сон-явь всё мешается. Бытовое узнаваемое от колючего красного свитера, новогодних ёлок, костюма ёжика до мифологического потустороннего обрастает деталями, успевай вылавливать, остановиться невозможно. И когда в конце романа все детали складываются в один пазл — И ты такой, офигеть какая Снегурочка. И последние строчки о «невыносимо тоскливом детском запахе» о другой невыносимой тоске напомнили. А прочитают ли дети «Мастера и Маргариту»? Не за горами школа, а ты только первый день в отпуске. Насобирала параллелей. Ну вот кто более живой? Мертвый Петров младший в новогоднем костюме ёжика, мертвый Петров старший с комиксами, мертвая заботливая Петрова библиотекарь-маньячка или схематичная учительница? Оксюморон на оксюмороне. Ну вот как-то так. Спасибо автору Алексею Сальникову за книгу «Петровы в гриппе и вокруг него» 10 из 10