Zangaro Today. Страница 12

​​​​Американский Центр Карнеги указывает на опасности Европейского зелёного курса для Африки На сайте Фонда Карнеги за международный мир опубликована большая статья под названием «Что означает Европейский зелёный курс для Африки», основной автор нигерийка (хауса) Зайнаб Усман — директор африканского направления в Фонде Карнеги, выпускница Оксфорда и бывшая сотрудница Всемирного банка. Общий посыл статьи позитивный, — ЕС, по мнению авторов, точно даст Африке деньги на сохранение биосферы, вовлечёт в экономику замкнутого цикла, осуществит трансфер «зелёных» технологий и компетенций. На этом фоне примечательно смотрится часть работы, посвящённая редкоземельным металлам и другим полезным ископаемым необходимым для энергоперехода: «Африканские страны могут столкнуться с повышенным спросом на сырье для «зелёных» технологий, поскольку ЕС стремится уменьшить свою зависимость от азиатских цепочек поставок <...>. Однако эти возможности содержат риски для континента. Существует большая опасность, что старые модели отношений в добывающем секторе будут воспроизведены; таким образом африканские страны останутся лишь поставщиками сырья, лишённые выгод от локализации (перерабатывающего производства — ЭА):  высококвалифицированных рабочих мест, появляющихся в результате внедрений технологий и развития производственных мощностей. Кроме того, добыча полезных ископаемых может иметь экологические и социальные последствия в виде загрязнения, разрушения среды обитания и истощения ресурсов, что усугубит существующую уязвимость (социальной среды и экосистем — ЭА). Наконец, без превентивных мер, ЕС может оказаться экспортёром собственных выбросов CO2 в Африку». В докладе Центра изучения Африки ВШЭ недавно было показано, что европейская зелёная повестка несёт для Африки больше рисков, чем возможностей. «Растущий спрос  на  кобальт и  другие редкие металлы также может привести  к  попыткам урезания издержек добычи  за  счёт несоблюдения экологических и  технологических норм, использования детского труда и т.п. Африка остаётся уязвимой перед лицом энергетического перехода, так  как  не располагает пока достаточно сильными  институтами, чтобы защитить свои  интересы». #энергопереход #майнинг #США #ЕС Добыча полезных ископаемых необходимых для энергоперехода в Африке в 2019 г. (Источник: RAJournal)

​​🇧🇫 На пути к перевороту? О кризисе в Буркина-Фасо Внутриполитическая напряженность в Буркина-Фасо достигла пиковых значений после состоявшегося 14 ноября нападения на позиции военных в Ината, в провинции Сум, унесшего жизни 53 чел., вкл. 49 жандармов, ответственность за которое возложили на аффилированную с «Аль-Каидой» группировку «Ансар уль-ислам», входящую в коалицию JNIM. Трагические события спровоцировали манифестации, а в ночь с 17 на 18 ноября жители г. Кая заблокировали выезд французского конвоя с требованием к французским военным немедленно покинуть территорию страны. В конфликте, унесшем жизни уже 2 тыс. чел., лишившим крова 1,5 млн и приведшем к закрытию 4 тыс. школ, за долгие шесть лет буркинийские ВС — самые малочисленные (11,5 тыс.) и плохо оснащенные в Сахеле — потеряли свыше 500 чел., и бурление в войсках, лишенных средств связи, достойного жалования и даже элементарной провизии, разгневанных на высший командный состав и политический истеблишмент, как никогда близко к перевороту. Облетевшие соцсети удручающие факты двухнедельного быта солдат в Ината, вынужденных голодать и даже забивать окрестный скот для пропитания, тронули общественность не меньше, чем других военнослужащих, для которых выдвижение на удаленные и слабо защищенные базы и опорные пункты, без поддержки авиации и бронетехники, сродни наказанию. В том числе голодом и бессонницей. Вдобавок к прочему с кон. октября интенсивность нападений выросла многократно, охватив юго-восток страны, регион Мангодара, критичный ввиду транспортной связи с Кот-Д'Ивуаром, чьи власти уже давно принимает комплексные антитеррористические программы для укрепления границы. При этом постоянное наращивание военных расходов (почти в 2,5 раза с 2016 г.) не сопровождается улучшением денежного довольствия и быта рядовых военнослужащих и младших офицеров. Понимая всю критичность положения и уже не удовлетворяясь легализацией местных ополчений — созданных в 2018 г. для содействия войскам т.н. «добровольных защитников родины», в конце октября правительство утвердило новую стратегию нацбезопасности, предусматривающую, помимо силовых мероприятий, комплекс гуманитарных, социальных и политических — читай переговорных — инициатив, укрепленных успехом переговоров накануне выборов 2020 г., предположительно обеспечивших спокойное голосование. Однако уже с середины ноября крупные города — Уагадугу, Бобо-Диуласо, Дори и др. — постоянно сотрясают выступления против ухудшения ситуации с безопасностью; манифестации сочетаются с тактикой «мертвых городов», к которой прибегли, например, жители Уаигуя, где в знак протеста закрылись школы, сервисные центры и яаары, небольшие рынки; население городов за посл. месяцы утроилось в результате постоянного притока беженцев. Протест, охвативший все слои населения, от бизнесменов и служащих до внутренних беженцев, политизируется и перетекает в открытый гнев против администрации Рока Марка Кристиана Каборе, переизбранного год назад на второй и последний срок, с требованием его отставки и вывода с территории страны французских военных, действующих в рамках операции «Сабля». По иронии судьбы, военное присутствие Франции в Буркина-Фасо ощущается как нигде слабо, поэтому эти настроения следует воспринимать как ресентимент отчаявшихся людей. Платформа «Спасем Буркина-Фасо», объединившая 200 организаций и движений, призвала к всеобщей забастовке 27 ноября, открыто сравнивая администрацию Каборе с режимом Виши, а страну, «жертву происков империалистических сил», — с оккупированной Францией. Этим стремится воспользоваться и организованная оппозиция, солидаризировавшаяся с протестующими — ее лидер Эдди Комбойго, председатель компаористской партии «Конгресс за демократию и мир», активно политизирует тему, выдвигая ультиматумы властям и угрожая усилить протест своими сторонниками. Таким образом на безответственность, по их мнению, действующей власти, указывают как слева (напр. санкаристское движение «Бале ситуайен»), так и справа — фигуры, связанные с находящимся в изгнании Блэзом Компаоре. Гражданский режим подвергается ударам со всех сторон.

​​🇨🇩  7-8 ноября в провинции Северное Киву на востоке Конго, управляемой военными властями в течение вот уже полугода, некие «вооруженные люди» атаковали позиции войск и на короткое время захватили деревни Шанзу и Руньони в территории Ручуру на гр. с Угандой. Эти населенные пункты — в прошлом последние оплоты сопротивления знаменитого «Движения 23 марта» (M23), поднявшего восстание в 2012-13 гг. M23, последнее в череде организованных выступлений военно-политической элиты конголезских тутси, позиционировало себя защитницей местного сообщества баньяруанда — плантаторов, скотовладельцев, бизнесменов, владельцев деловой недвижимости, составлявших социальную верхушку г. Гомы, но подвергавшихся системной дискриминации за свой «чужеродный» статус. Но, не получив массовой поддержки населения ввиду изменившейся политич. конъюнктуры и оказавшись ослабленным внутренними конфликтами, M23 — самое организованное повстанческое движение востока страны — вскоре было разгромлено при содействии миротворческих сил ООН. О причастности к нападению бывших боевиков M23, действовавших якобы с территории Руанды, заявил подполковник Мухиндо Луанзо, заместитель администратора территории Ручуру. Двум прежним покровителям группировки M23 — Руанде и Уганде — также «прилетели» обвинения. Справедливости ради, в свое время Руанда принимала немало усилий по удержанию бывших офицеров-тутси из CNDP — группировки-прекурсора M23, неудачная имплементация мирного договора с которой от 23 марта 2009 г. и стала причиной восстания — в орбите мирного процесса. Но уже на этапе восстания Кигали оказала M23 всестороннюю поддержку, от поставок медикаментов и амуниции до укрепления M23 руандийскими военными на ключевых участках фронта, а много позже, 29 окт. 2019 г., добилась от Киншасы соглашения, предусматривающего репатриацию и реинтеграцию M23 в ВС Конго.   Руанда уже поспешила откреститься от всех обвинений, указав на то, что M23 базируется в Уганде; сам же один из представителей политического крыла бывшей M23, Бертран Бисимва, базирующийся в Уганде, и вовсе усмотрел в атаках «провокацию ВС ДРК». Тем не менее известно, что в течение последних лет часть комбатантов M23 покинула территорию Уганды и вернулась в ДРК, поступали сообщения об участии бывших боевиков M23 в нападениях в Итури и Киву. Но ситуация оказалась столь серьезной, что глава ГШ Селестен Мбала уже 10 ноября посетил Кигали для встречи с представителями армейского руководства. Не исключено, что своими нападениями экс-боевики M23 добивались от Киншасы имплементации договора 2019 г., поскольку уже в 2020 г. были выработаны условия реализации программы, предполагающие выделение $2,5 млн для «руандийских» экс-комбатантов и $31,5 тыс. для «угандийских», но ничего конкретного сделано не было. Безусловно сказался и фактор Томми Тамбве, близкого M23 и Руанде экс-повстанца, в августе возглавившего программу демобилизации. После этой резонансной акции, а также атаки на Букаву в Южном Киву в ночь с 2 на 3 ноября «патриотами, желающими освободить Конго» (речь идет о группировке CPCA-A64), стало ясно, что режим ЧП на востоке провален. Киншаса не знает, что делать с бывшими повстанцами. В свое время Всемирный банк выделил $171 млн на три программы демобилизации и интеграции, а ООН даже платила по $100 за каждую единицу сданного оружия, только вот оказалось, что продать АК-47 и купить на черном рынке еще два по $40 — гораздо выгоднее. Зато из 122 действующих на востоке группировок через лагеря демобилизации — рассадники голода, нищеты и болезней — проходят и уходят десятки людей, многие из которых затем возвращаются в джунгли. Памятуя о том, что восстание M23 было, ко всему прочему, еще и выгодным экономическим предприятием, в ходе которого контроль дорожного трафика и погранпереходов обеспечивал M23 до $180 тыс. ежемесячно, а также принимая во внимание то, что люкративных мест в полит. и воен. руководстве для бывш. боевиков все равно не хватит, — ситуация оказывается патовой для всех сторон. Призрак M24 не за горами.

​​🇺🇬 Теракты в Уганде. Много вопросов, мало ответов  Столица Уганды Кампала 16 ноября пережила двойной теракт — ок. 10:30 прогремели взрывы в здании центрального полицейского участка и в расположенном рядом здании страховой компании, неподалеку от здания парламета. В результате атаки трех смертников на мотоциклах работа парламента приостановлена, дорожный трафик парализован, город охвачен паникой. Теракты, судя по всему, продолжают начатый в 2021 г. тревожный тренд, и вопросов больше чем ответов, ведь последние бомбовые атаки столица пережила еще в июле 2010 г. (ответственность тогда взяла на себя сомалийская «Аш-Шабаб»), а ныне ответственность регулярно стало брать на себя ИГ. Впервые эта МТО взяла на себя ответственность за взрыв 8 октября в полиц. участке в Кампале (полиция, впрочем, его отрицает), затем — за теракт 23 октября в ресторане в пригороде Кавемпе, в ходе которого погибла официантка, наконец, за подрыв 26 октября автобуса находившимся в розыске смертника (погибли трое). Этому предшествовал сорванный в августе спецслужбами теракт на похоронах офицера Пола Локeча, руководившего операциями против «Аш-Шабаб» в Могадишо в 2011 и в котором тоже заподозрили след исламистов. Всю длинную цепочку атак связывают с угандийской по происхождению группировкой «Союзные демократические силы», действующей на востоке ДР Конго, с 2019 г. аффилированной с ИГ и являющейся самой смертоносной НВФ в повстанческой экосистеме востока Конго. С СДС власти связывают и тянущуюся с 2010 г. цепочку других нападений — недавнее покушение на минтранспорта генерала Катумбу Вамалу, бывшего главу ГШ и близкого соратника президента Мусевени, унесшее жизнь его дочери и водителя (июнь 2021), убийство депутата Ибрахима Абириги (июнь 2018) и др. представителей правопорядка и юстиции, а также исламского духовенства в Кампале в 2010-2016 гг. Все их связали с СДС в том числе в связи с предполагаемой местью за арест в 2015 г. лидера группировки Джамиля Мукулу, представшего перед судом в Кампале, и ее радикализацией во главе с Мусой Балуку. Среди убитых в 2016 г. оказался и Мохаммед Киггунду — перебежчик СДС. Всего, по данным силовиков, за минувшее время было предотвращено 47 бомбовых атак. Возвращаясь к событиям посл. двух месяцев, интенсификацию нападений можно связать с вводом в мае угандийских частей в ДРК — впервые с 2002 г. и на сей раз по прямой просьбе Киншасы — для проведения совместных операций против СДС в Киву и Итури. Здесь, скорее, Кампала сама стала заложницей ситуации, поскольку Киншаса явно не может контролировать ситуацию в восточных провинциях, создавая угрозу для границы с Угандой, но и ДР Конго добивается через МУС репараций от Уганды за события 1998-2003 гг., побуждая Кампалу действовать деликатно и мягко и нести доп. расходы. Другое измерение — это связи СДС с ИГ и другими МТО и способность СДС совершать подобные высокопрофильные бомбовые атаки в одиночку — несмотря на растущую экспертизу в изготовлении СВУ, без связей с «Аш-Шабаб» и ее специалистами это сомнительно, а на их контакты указывают представители силовых структур Уганды. Однако в июньском докладе 2021 г. ООН существенных связей СДС с ИГ установлено не было, а связи с «Аш-Шабаб» вряд ли глубокие. Понятно, однако, что режиму Мусевени, исчерпавшему реформаторский потенциал и вступившему после последних выборов в survival mode, осложненный «холодной войной» с Руандой, сложно не воспользоваться атаками для внутренних целей, как уже происходило ранее, когда в резонансных нападениях с киджамбия, мачете, унесших жизни 26 чел. в Масаке, обвинили двух депутатов — представителей оппозиционной партии NUP. Мусевени выгодна и квалификация СДС как франшизы ИГ для привлечения доп. помощи США и Франции, а также для легитимации секьюрикратии внутри страны (регистрация сим-карт, камеры, дроны, трекеры на автомобилях и др.) и наращивания воен. бюджета (13%, или $1,4 млрд — удвоение с 2018 г.). Но есть и обратный эффект — для режима с пролиферацией силовых ведомств «пропускать» теракты, особенно из-за обостряющейся конкуренции внутри силовых структур, становится просто опасно.