В тот год была неделя без среды 
И уговор, что послезавтра съеду.
Из вторника вели твои следы 
В никак не наступающую среду. 
Я понимал, что это чепуха, 
Похмельный крен в моем рассудке хмуром. 
Но прилипающим к стеклу лемуром 
Я говорил с тобой из четверга. 
Висела в сердце взорванная мина, 
Стояла ночь, как виноватый гость. 
Тогда пришли. И малый атлас мира 
Повесили на календарный гвоздь.

Я жил еще, дыша и наблюдая, 
Мне зеркало шептало: «Не грусти!» 
Но жизнь была, как рыба молодая, 
Обглоданная ночью до кости – 
В квартире, звездным оловом пропахшей, 
Она дрожала хордовой струной. 
И я листок твоей среды пропавшей 
Подклеил в атлас мира отрывной. 
Среда была на полдороге к Минску, 
Где тень моя протягивала миску 
Из четверга, сквозь полог слюдяной.

В тот год часы прозрачные редели 
На западе, где небо зеленей – 
Но это ложь. Среда в твоей неделе 
Была всегда. И пятница за ней, 
Когда сгорели календарь и карта. 
И в пустоте квартиры неземной 
Я в руки брал то Гуссерля, то Канта 
И пел с листа. И ты была со мной. 

Алексей Цветков