— Ну а в будущее-то можно? — будто опомнившись, резко развернулась она.
— Конечно можно. Ты прямо сейчас находишься в пешей прогулке в будущее.
— Ну нет, что за глупости! Сейчас я тут, в настоящем: а мне надо далеко вперёд. Чтобы как на поезде или самолёте.
— Это детская позиция, когда все хотели поскорее повзрослеть, чтобы открыть новые возможности. А теперь находимся в состоянии перманентной тоски по сгоревшей юности. Да и что там такого интересного впереди? Ещё больше работы, ещё меньше чувств? Человечество деструктивно, мы способны только находить всё новые способы уничтожения планеты, друг друга и себя. И поверь мне, в будущем лучше не станет, это иллюзия.
— Да ладно тебе молоть свою депрессивную чушь, — начала злиться Кира, — ты получаешь то, к чему идёшь. Нас же ждут удивительные открытия: победа над голодом и болезнями, отпуск на Луне, новые межпланетные цивилизации.
— Ты видела недавнее выступление Маска? — с ухмылкой спросил Пэтти.
— Ты про дурь на радио?
— Нет, я про покорение Марса. Это ведь не миленькая прогулка для миллиардеров. Это безнадёжная экспедиция в один конец, с высокими целями, но скорее всего, очень печальным концом.
— Ты снова описываешь обычную человеческую жизнь. Особенно если смотреть на неё с твоей стороны.
— А вот на новые цивилизации у меня очень большие надежды. Особенно на инопланетян, — Пэтти кинул взгляд на телефон: время ещё оставалось.
— Вот, умеешь же думать о хорошем!
— Конечно о хорошем! Когда к нам прилетят инопланетяне, это в течении очень короткого исторического времени уравняет всех землян. Мы больше не будем замечать различия между южанами и северянами, республиканцами и демократами, веганами и мясоедами. Вектор критики и непринятия переместится на новоприбывших: именно их предстоит следующие тридцать лет тайно ненавидеть.
— И что тут хорошего-то, тоже мне оптимист, — выдохнула