— Ну куда ты его, вывалится же! Поглубже суй, поглубже!
— Да и без тебя вижу, что глубже надо, — ответила Эри. Её сухие, потрепанные временем пальцы впились в заготовку, упрятав энергокамень в самую сердцевину комка.
— Как думаешь, прокатит?
— У нас нет вариантов. Это последний камень, который у нас остался.
Стивен взял заготовку и с усилием переложил его на углеродную пластину, присыпанную муравьиной мукой. Ещё бы: комок весил килограмм пятнадцать, что в условиях повышенной гравитации спутника приравнивалось к сорока земным. Эри тем временем подготовила термокамеру для дозревания: тайминг на 17, температура 310 по Кельвину.
— Открывай, я готов. — прокряхтел Стивен и медленно двинулся к камере с пластиной в руках. Аккуратно установив заготовку, он отошёл от неё в дальний угол. — Никогда не мог смотреть на это, меня это пугает.
Эри закрыла термокамеру, счетчик запустился и наполнил секцию тихим шелестом и шуршанием. Свет заморгал и стал заметно приглушённее: почти вся энергия, накопленная за эти редкие солнечные дни, ушла на выпечку прототипа. Стивен приобнял супругу и отвёл её к окну.
— Как ты думаешь, Эри, через сколько придёт новая волна? — В морщинках вокруг его глаз заблестели капли, подсвеченные восходящим солнцем.
— Зайцы. Сегодня первыми будут зайцы. И у нас осталось всего сорок минут. — Она положила голову Стивену на плечо, укутавшись в его тёплый свитер поглубже, будто они никуда не спешили и их безопасности ничего не угрожало. На радаре по прежнему было тихо, и это были последние семнадцать минут спокойствия на сегодня, которые они могли провести наедине друг с другом. Таймер на термокамере щёлкнул.
— Шестнадцать минут до готовности. Как его назовём?
— Знаешь, я бы уже не называла: слишком часто мы их теряем.