— Ну всё, легли, — прошептал Николай. На кругляках его бинокля осталась влага со лба: долго же он выглядывал это окно. Взял в руки блокнот и записал, проговаривая вслух, — Дом сто тридцать четыре по улице Ленина, все спят. Время три пятнадцать по Москве.
— А если не спят, а просто притаились?
— Да ну, кто не спит-то в это время, по-любому спать легли.
— Ха, так мы не спим! — парировал Алёша.
— Ха, — передразнил его Николай, — так мы и не террористы.
В окне дома, покрытого строительными лесами, на двенадцатом погас ночник.
— Что я говорил! Не спят: кто же ночник на ночь выключает! Прячутся, прячутся, — в комнате на несколько минут стало тихо.

— Порывшись в вещах, что скопились в коробках Пандоры, не открывавшихся со времён переезда, — слово взял Алексей, — я обнаружил вот этот блокнот, датирован девяносто вторым. И знаешь ли, Коля, что я в нём обнаружил? Мы следили за Ритой. Она ведь жила ровно в том же подъезде, что и предполагаемые нами с тобой террористы.
— Да ладно! — воскликнули оба: и жених, и невеста, — немыслимо, я и забыл про наше с тобой увлеченье из детства!
— Вот ведь оно как бывает, — подвел итог двоюродный дядя. И немедленно выпил.

А в том ушедшем девяносто втором, на двенадцатом этаже, в доме сто тридцать четыре, что по улице Ленина, в соседней с Ритой квартире ночник не даёт заснуть моджахеду Руслану:
— Мухаммед, мне кажется за нами следят: я там вижу бинокли.