Павлик привлекал повышенное внимание в любой ситуации: такой брови как у него свет ещё не видывал. Издали казалось что он ходит в кепке: но если присмотреться, то становилось понятно, что это не козырёк. В погожий день бровь распускалась во всей красе, и Павлик гордо закидывал её назад, зачёсывая прямо поверх причёски. Когда же хмурился, бровь чёрной тучей сползала по нему до самых колен, так что было даже не разобрать где кончался Павлик, а где начинался его хмур. Зонт, равно как и шляпы, были совсем не нужны нашему другу. Да что там: бровь была такой большой, что когда они в школе ходили за город, в поход, заместо палатки мама клала Павлику с собой лак для волос. И в итоге это было лучшее укрытие! Даже скворцы гнездо за ночь свили.
С годами Павлик рос, менялся, смелел, но никто этого не замечал: все обращали внимание только на всё увеличивавшуюся бровь. В плацкарте ему приходилось брать и верхнюю, и нижнюю полку. Радовало только что белье на неё брать было не нужно. В какой-то день позвали Павлика на Поле чудес. Якубович как увидел бровь, так сразу все буквы и вывалил. Павлик из них собрал автомобиль и стал звездой нашего района. С тех пор его стали звать на свадьбы, именины и торжественные открытия детских площадок. На новый год Павлика ставили в центре города, на площади Ленина. Дети водили хороводы, а мама смотрела по местному телевидению на своего сына и умилялась: ну какой же он у меня талантливый!
Так и жена завелась у него, и дети, и даже собака. И все гордились Павликом, даже собака. Бровь в это время стала уже такой большой, что еле помещалась в выделенный для Павлика сарай во дворе. И решилиа семья в какой-то момент проведать-то нашего настоящего Павлика. Копаются в брови: а найти его всё не могут. Уже и соседей с вилами позвали, и собаке дали всё вынюхать. Решились на крайние меры: пригласили цирюльника. Так и не осталось у них ни Павлика, ни брови, ни повода гордиться.