Сегодня у Фёдора Дмитриевича важный день: он накопил на новый диван. Полгода экономил на всяких мелочах: брал пиво подешевле, ходил пешком до работы и обратно, перестал пользоваться горячей водой из крана. Оно и понятно, газ-то дешевле. Грел воду в кастрюльках, посуду не пачкал: ел прямо из сковороды. Правда, кастрюльки были маленькие, а Фёдор — большой. Но на большую кастрюлю денег у него не было, потому как он копил. Потому и мылся по фрагментам: в понедельник — за ушами, во вторник — шею, к концу недели и постираться можно было.
Старый диван остался ещё от Леонидыча, когда дети забрали его к себе за границу. Часы настенные от него же были, но стоят вот уж как года два. Эх, хороший мужик был, глубокий. Внутри часов, за дверцей, хранил Фёдор Дмитриевич свою заначку: плотную пачку сторублёвок, перетянутую резинкой от велосипедной камеры. Вот и сейчас привычным движением пальцев извлёк он эту пачку, обдул её от пыли и положил в нагрудный карман куртки.
— Ну, будем! — сам себе сказал он, и уверенной походкой вышел из квартиры. По пути в магазин Фёдор представлял как будет рада Людка, когда приведёт он её на новый диван, а то от старого у неё все бока в синяках как в леопардах. В маршрутке снова вспомнился Леонидыч, тот их недельный заплыв на байдарках по Подмосковью. Здорово было, молодо. Жаль, что приплыли.
В магазин Фёдор Дмитриевич вошёл с выхода, чтобы сразу же съесть пару хот-догов. Хотя не те, они уже, не те. Горчица всё исправит. Доев, он прошёл в основной отдел магазина сразу же через кассы: ему не нравился сам антураж комнат, в которых выставлялась мебель: слишком уж счастливыми были эти ощущения. А у Фёдора такого счастья уже может и не будет, потому он сразу по-тихому с выхода и пошёл за своим новым, не таким счастливым как у всех, диваном.