— Зина, Лиза, Николай, Глеб, Рита, Валентин, Фёдор! — выстрелила Аня новой батареей имён. Люди по очереди оборачивались на эти имена и или приветливо махали рукой или кивали головой.
— Слушай, можешь прекратить, это же бессмысленно, — взмолился Рома.
— Да ладно тебе, весело, бежим дальше! — девушка чуть присела, подскочила на месте и побежала вглубь. Роме ничего не оставалось делать, как следовать за ней: его начинали пугать все эти люди, да и смысла их разговора он всё никак не мог уловить, нить сюжета терялась, стоило моргнуть. Вспышка тьмы, если так можно её назвать, и вот накануне он мне позвонил со странным предложением: говорит, давай я на ужин приготовлю крабов, а ты на этот ужин не придёшь. И смеётся так противно, гаденько. Ну я, естественно, взбесилась, выскочила моментально из такси, — заливисто рассказывала девушка. Её подруга открыла было рот, как ещё одна вспышка тьмы догнала Романа.
— Темноты бояться не стыдно: мы все из неё появились и в неё же уйдём. Мы боимся не того, что в этой тьме нас как бы не существует, или что из-за неё мы исчезнем. Мы боимся, что из тьмы родится что-то, к чему мы не готовы и с чем не в силах совладать.
— Привет, я Рома, — зачем-то влез он в разговор. Вспышка.
— В согласных нет музыки, лёгкости, эфемерности. Они слишком реальны, физичны и обыденны. Ща, Зэ, Эм, Ка, Жэ. Аж дрожь берёт. Все ограничения, правила и неприятности от них: ЦБ, ДПС, ФСБ, МКБ. И угловатые они такие, неповоротливые, статичные. Не готовы жить, расти, меняться. Вот как камни в ручье, а то даже и не камни, а самое дно: определяют его русло.
— Гласные другое дело, — включился Рома в беседу, стараясь не моргать,— их произносят нараспев, в них влюбляешься. От гласных исходит тепло и свечение, нежность и плавность. Они женственны и чувственны, способны сгладить любую ситуацию: еее, ооооу, ииия.
Рома начал понимать, что теряет контроль над происходящим и устремился вглубь помещения, выискивая Аню.