Людмила Георгиевна в воде не тонула. Нет, она не была пловчихой, умеющей задерживать дыхание на две-три минуты: но дышать в её присутствии было трудно. Не была она и спасателем, готовой броситься в ледяную воду ради барахтающейся в проруби собачонки — проходила мимо, качая головой и приговаривала: «Вот развелось псин на селе». Но и пушинкой она не была. В бане занимала сразу два места, хоть и была стройной.
Весеннее половодье настало, как всегда, неожиданно. Людмила Георгиевна чистила картошку туповатым ножом: острых она вполне справедливо побаивалась, как вдруг заприметила лужу у порога. «Ух, Мурка, зараза!» — промелькнуло у неё в голове. Но стоило открыть дверь в сени, как всё сразу встало на свои места: вон проплывает валенок, вон Мурка забралась под крышу с глазами по два пятака, а вон и свет вырубили. Неожиданностью это было ещё и потому, что не выходила Людмила на улицу вот уже третью неделю. Ну а что грязь мешать, ей богу.
Привычно собрав вещи, перебралась она на чердак: в её селе дома подтапливало регулярно.
На третий день в дверь постучали. Какой-то малознакомый голос умолял впустить, рассказывая как в паводок, вот же юмор, их дом сгорел. И что бродят они уже второй день по колено в воде, а спят друг на друге по очереди. Ну и прочую слезливую муть. Людмила Георгиевна никого не впустила, прогнала да ещё и вслед всякого наговорила. Оно и понятно: своя шкура дороже. А то пустишь этих, с историями, а они, бестолковые, ещё и твой дом спалят. Или с собой гостей приведут, да своруют что. На другой день приплыли добрые люди, хотели забрать её на сушу. Но не тут-то было: Людмилу так просто не проведёшь уже. Этим доверишься, а они тебя на берег свезут, а ночью вернутся в твой дом да все иконы-то и поснимают. Так что послала она этих благолепных на все четыре стороны.
Когда вода поднялась совсем высоко, перебрались они с Муркой на крышу. Интересно наблюдать как всё вокруг медленно исчезает под водой. Все, кто вовремя спохватился, не держась за свои пожитки, уплыл. Кто не успел — потонул со своим добром.
«Ну туда вам и дорога, мне летом свободнее дышаться будет» — думала одинокая женщина, стоящая на крыше своего дома посреди пустынной водной глади.
Людмила Георгиевна в воде не тонула, вы сразу всё правильно поняли.