— Я открою, — Женя привстал, наклонился под стол и забурчал, — где же? Ах, вот! — надев тапки он зашаркал, слегка пошатываясь, в сторону двери. Влад тем временем достал ещё один стакан и плеснул в него настойки. За дверью послышался шум и раскатистый гогот. Пока они не зашли, Влад тайком осушил стакан. Но вот дверь в квартиру открылась.
— Здорово, Влад! Давно не виделись!
— Привет-привет! А ты раздобрел на домашних борщах, я смотрю.
— Да какой там, сплошная пицца да замороженные пакеты, времени борщевать совсем нет.
— Да нормально он выглядит, что ты гонишь на человека!
— Да не гоню, не гоню, спокойно.
Повисла секундная пауза, Женя кинул извиняющийся взгляд на Игоря, он же в ответ быстро сморщился.
— Ну, выпьем! — Женя протянул рюмки, разрывая повисшую паузу.
— Да, давай, начисляй, что мы на самом деле.
— Вы прикиньте что сейчас было: меня вот тут вот прям у вашего подъезда меня назвали пидором! — негодующе взъерошился Игорь.
— И правильно назвали, нечего так опаздывать, — захохотал Влад. Женя вновь бросил на него осуждающий взгляд, вынуждая извиниться.
— Ладно, простите, что-то я разошёлся, — извинился Влад, — а вообще я уже мечтаю который год о том, чтобы к нам прилетели инопланетяне. Ну или кошки, дельфины там, наконец уже эволюционировали и стали новой полноценной разумной формой жизни. Можно ещё роботов прокачать, но я всё же за инопланетян: их не так жалко, эти-то все свои, а тут чужие.
— Что ты опять несёшь? Какие инопланетяне? — сокрушенно вставил Женя, — третий загон за вечер я не вынесу. Тут нашего друга пидором обозвали, а ты про дельфинов.
— Дельфины, кстати, тоже бывают гомосексуальны, — добавил Игорь, — так зачем тебе эти пришельцы, разъясни, вот прилетят они и что?
— Когда это случится, мы будем в них безумно влюблены, я верю. Они умнее нас, они сильнее нас, они нашли нас, — он снова вошёл в кураж, — за ними захочется устремиться, учиться у них, броситься в этот новый, свежий, чистый мир с головой.
— Но наверняка кто-то же будет и ненавидеть их? Завидовать, подначивать, убивать, — воспротивился Игорь.
— Это всё из-за страха. И непринятия непохожести.
— Да! — воскликнул Влад, — Вы почти поняли о чём я! Какая, по сути, разница, тёмная у тебя кожа или светлая? Можно ли тебе ходить в юбке или нет? Севернее или южнее ты живешь? Мальчиков или девочек ты любишь? Ешь животных или растения? Когда уже это случится, то все наши внутривидовые различия сойдут на нет. Наступит истинная толерантность: у нас даже мысли не возникнет, что можно кого-то из людей невзлюбить за то, что он другой. Мы разные, но такие безнадёжно одинаковые.