Значок продолжал настойчиво смещаться всё выше и выше. Малика уложила Берни на пол, ей оставалось только наблюдать за ним.
— Не молчи, говори, что происходит!
— Он всё ещё ползёт. Вот он поднялся по твоему подбородку.
— Да твою мать же!
— Закрой рот, а то залезет внутрь! Умница, — Малика положила ладонь на лоб, успокаивая его, и холодным голосом продолжила, — теперь он забрался тебе на край нижней губы.
Губа Берни сопротивлялась металлу, почти зажившая трещина раскрылась и начала кровоточить. Малика смахнула каплю большим пальцем и тут же облизала её.
— Вот он переполз на верхнюю губу и движется чуть левее носа. Ты правда ничего не чувствуешь? Можешь уже говорить, рот он прошёл.
— Ничего! Но от этой непонятной херни мне очень страшно, — Берни всхлипнул носом.
— Так, он приближается к глазу, я не могу на это смотреть, — Малика закрыло лицо руками, но продолжала проговаривать всё происходящее. — Он забрался по нижнему веку, проскочив между ресницами на белок глаза. Я вижу иглу! Она входит тебе прямо в глаз, растворяясь в молочной белизне белка! Нет, я не могу!
Малика вскочила и отбежала к раковине. Набрав полные ладони ледяной воды, она опрокинулась лицом в них, встряхнула руками, выпрямилась и застыла спиной к Берни.
— Ну что там? — взмолился он.
— Да не могу я на это смотреть, это пиздец!
— Ну он вроде слез с глаза, обернись, — Берни ощупывал свою голову: значок сейчас был примерно у него под бровью.