Поставив чайник на плиту, Валерий Ильич закрыл его крышкой: последнее время это нужно было делать с усилием, и открыл газ.
— Где же спички? — похлопав себя по бокам, он стал озираться по сторонам, но тут его внимание привлёк шелест открытого газа. Убрав чайник с плиты, Валерий Ильич снял с плиты чугунную решётку и поставил на пол, прислонив к двери балкона. Затем он приподнял металлическую заглушку с верхней части конфорки и положил её на стол. Под ней обнажилась воронка, напоминающая слуховую трубу. Из неё доносились знакомые звуки: за шипением можно было отчётливо разобрать голос тайги: это были звуки его детства.

Вот на ветку приземлилась большая птица: листья зашуршали, потираясь друг о друга. Ветер неторопливо пробирался сквозь плотные заросли, обивая боками размашистые лапы елей. Подойдя к птице, он толкнул и её. От неожиданности она вскрикнула и громко захлопотав крыльями, взлетела, укоряя своими криками невидимого великана. С ветки упала шишка, гулко отозвавшись по всему лесу раскатистым шёпотом. Игольчатая подстилка смягчила удар, преобразовав его в подобие томного барабана. А там, за осинами проглядывает ручей: он шелестит, звонко подпрыгивая на перекатах. Камни поблёскивали под водой и напоминали гигантских неповоротливых улиток, замерших в наслаждении. Своим тонким голоском ручей привлёк волчонка, робко выглянувшего из зарослей осоки. Влажным чёрным носом он погрузился в воду и сразу же вынырнул, громко отфыркиваясь и чихая — слишком холодно. Брызги разлетались вокруг, а когда попадали обратно в ручей, то не тонули, а начинали плясать маленькими жемчужинами на поверхности воды. Солнце подсвечивало их, и вот уже весь зверёк стал пятнистым от этих радужных бликов. Убаюкивающий аромат таёжных трав окутывает и дурманит. Так спокойно и тихо. Остаться бы в этом моменте навечно.

Искра.