Когда дверь открылась, Стив понял, что опоздал. Руки начали дрожать, и, чтобы их утихомирить, он схватился за голову; глаза начали заплывать слезами, но надежда ещё оставалась, поэтому он с порога громко крикнул:
— Сто одиннадцать! — пройдя два шага вперёд, Стив повторил, но уже заметно тише, — сто двенадцать.
Дверь в столовую приоткрылась, обнажив пугающую, но чрезвычайно притягательную сцену: комната была просторной и минималистично обставленной всем необходимым. На столе лежали подернутые плесневым инеем фрукты и Джанет.
Она выглядела просто задремавшей: лицо опущено вниз, волосы растрепаны будто ночной подушкой, а шея изящно выгнута, с выраженной линией скулы и робко прикрытого прядью волос уха. Белизна кожи подчеркивалась свечением проглядывающих через неё ниточек вен, словно опущенных в разведенное водой молоко.
— Сто тринадцать, — едва шевеля губами проговорил Стив, подойдя практически в упор к Джанет. В руках у неё был телефон, но за раскинутыми волосами было не разглядеть того, что же было на экране. Бережно, будто стараясь не разбудить, он откинул прядь с экрана. Сообщение было почти не разглядеть, но Стив, поняв его, сразу же отпрянул, безвольно сказав:
— Ноль. Твоя очередь.