С того самого
морозного январского утра
одна тысяча девяносто девятого года,
когда примёрзла намертво
к качелям синего цвета
и толстым слоем масляной краски
с красивым потрескавшимся узором,
Лиля Шпангауз мечтала
об операции по увеличению губ:
по сейчас отчетливо помнит
эту безысходность
пойманного в наивную донельзя
ловушку зверька.
Ни прокричать, ни прогреться,
только безропотно ждать.
Влага в губах превращалась
в кристаллы, разрывая пространство меж клеток
и сливаясь с холодным металлом:
а в операции она ощущала
спасенье, что губы станут
настолько большие,
настолько горячие
и такие свободные,
что их не сдержать каким-то железом.
Вторые качели звали Руслан,
на них прокачалась она
весь первый курс института
и небольшой кусочек лета за ним.
Но как бы губам не было больно,
Лиля всё снова и снова
прикладывалась губами
к промёрзшим,
бесчувственным
и в рваных джинсах
качелям.