Странная способность, не так ли? Тем не менее, он продолжил. Вот в углу вагона, у двери, стоит ещё одна девушка. Волосы собраны в высокий хвост, лицо затемнено солярием и макияжем, шубка из искусственного меха чуть выше колена.
— Попробуем с ней, — решился Альфред.
Тёмная комната, шторы раскрыты, но за окном полумрак: видимо, ночь. Ан нет, на деревьях шумят листья и с неба лупит град. Льдинки ломятся в приоткрытое окно, стучат всем своим телом, но стеклу безразличны эти порывы, и оно только тихонько позвякивает. В комнате на кровати, забившись в угол, скомкана та самая девушка. Её лицо намного бледнее, чем секунду назад, а остатки макияжа расплескались по векам. На полу возле изголовья стоит бутылка, опустошённая до дна: в полумраке губы девушки кажутся чёрными от вина, навряд ли это такая помада.
— Даже спустя эти годы она всё так же красива, — отметил про себя Альфред, — ладно, возвращаюсь.
Воображаемый, а может и правда реальный мир рассеялся, и вот он снова оказался в вагоне. Рядом с этой загорелой девушкой сидит мужчина в смешной шапке-ушанке, его проверять Альфред не стал. На этом люди кончились, час был довольно поздний, оставалось только смотреть на извивающиеся от движения чёрные провода за окном.
— Интересно, что будет если проверить самого себя? — и Альфред сосредоточился на собственном отражении. Вообще это была плохая идея: подобные проверки перемещали его вперёд во времени, к тому моменту, когда он в параллельной воображаемой вселенной расставался с проверяемым человеком. А расстаться с самим собой — это либо лишиться рассудка, или...
Альфред побледнел и волоски на его коже напряглись и взъерошились: лучше бы